Сирота

      Уже сидя в дорогом лимузине с тонированными стёклами, зеленоволосый решил снова вывести мать на откровенный разговор.       -Что, разочаровала, маленький мой лягушонок? - Издевательски потягивала Вайпер из него соки.       Кто бы что ни говорил, а безответственной она не была. Сволочью – да. Но не безответственной! Иначе бы пацан и вовсе не знал о её существовании и не примчался сюда, как только старая перечница умерла. Господи, да он даже бы на территорию Варии не попал, не предупреди она Занзаса заранее. Благо бос был признателен своей бывшей наставнице и даже ничего такого не сказал по этому поводу – «мальчишка твой и того козла, который грозился скинуть на нас атомную боеголовку, если я не засуну свой невежественный жаргон себе в задницу? Ха! Да, пожалуйста! Пусть гуляет где хочет! Мне без разницы».       Фран продолжал стонать, стоя на четвереньках у её ботинок. Хорошо хоть блевать перестал, салон-то дорогой, и обставлен со вкусом.       Господи, когда он был маленьким, полугодовалым младенцем, Фран постоянно блевал. Вайпер даже думала показать ребёнка врачу, ведь такое происходило после кормления и это не служило добрым знаком. Но нет, говорил старый пердун Скваже, ребёнок был абсолютно здоров. Хотя Вайпер подозревала у него эпилепсию, но куда ей до мудрости старого пьяницы, который лучше других смыслил в физиологии детей? Вопрос о том, чтобы показать ребёнка Верде и вовсе не стоял. Эспер считала эту затею неприемлемой, пусть старая тётя Мишель и настаивала на том под предлогом: «Ребёнок должен хоть раз увидеть папу. Глядишь, может он ему даже по душе придётся». Тогда Вайпер принималась смеяться как сумасшедшая.       Оооо, да, мальчик бы ему точно пришёлся по душе. Этому монстру, который с вероятностью в 99 и 9 десятых процентов захотел бы поставить на нём очередной гениальный опыт. На большее проявление отеческой любви, как полагала Вайпер, Верде способен не был. Она его слишком хорошо знала, как и то, что (даже до проклятия, когда только это всё началось) Верде – мужчина из той породы людей, которые могут быть злыми гениями, мясниками, учёными, докторами, но никак не здоровыми семьянинами.       И ей это нравилось. Никаких проблем, никаких планов на будущее. Они жили одним днём и ни в чём себе не отказывали. Верде был холост, она – без пяти минут разведённая, оставленная ни с чем. Ей некуда было податься, а Верде брал с неё отнюдь не деньгами. Она уже и не помнит, когда ей начало нравиться спать с ним; когда, вроде бы, и ему она начала нравиться. В оконцовке учёный влюбился в неё и заставил её полюбить в ответ.       В сумме это всё привело к маленькому зеленоволосому зеленоглазому недоразумению по кличке Фран.       Франческо Айроне.       Так она записала его в свидетельстве о рождении где-то в маленькой деревушке на краю Франции; в месте, где местное население во всю лепетало на беглом итальянском, а в магазинах наравне с «мсье» слышалось ещё куда более звучное «синьор».       «Жаль, конечно, что мьсе Айроне не видит делов своей юности» - мрачно подумала Вайпер, посчитав в уме во сколько ей обойдётся переправить мальчика назад в Перл.