Наладится

Гробовое молчание прерывает во второй раз закипевший чайник. Росен доливает воды в кружку. Потом, не задумываясь, холодной — в чайник, и опять ставит кипятиться. Два года. Это же пиздец мало. Умереть в двадцать два это даже не в двадцать семь, как чуваки из одноименного клуба. Это всего четыре после совершеннолетия. Даже не успеет доучиться. Руфо на него не смотрит. Пялится в сторону плиты, но как бы сквозь. — Может, раз снято… — Нет, — тут же отрезает. — Проклятье же не в самой смерти, а в знании, когда она наступит. Без шансов. Росен зарывается пальцами в волосы. — Пиздец… За окном проезжает пидор без глушителя, Руфо еле заметно вздрагивает. — Нужно еще как-то родителям сказать… Хотя к черту. — А мне почему сказал? — Ты еще можешь дистанциироваться. А они — нет. У Росена в голове происходит короткое замыкание. Он медленно ее поднимает. — Погоди, — прищуривается. Как легко переходить по проторенной дорожке из удушающего страха в раздражение. — Ты решил, что если расскажешь, я уйду? — Я уйду, — поправляет Руфо. — И на этот раз ты за мной не пойдешь. — С чего это? — Росен, — Руфо переводит взгляд, устанавливает зрительный контакт. Злится. Глаза до сих пор опухшие. — Я очень тебя люблю, но хочу сократить количество людей, которые будут смотреть, как из меня выходит дерьмо, до минимума, поэтому помирать буду дома. И если ты продолжишь за меня цепляться, убирать придется тебе. И со следователями разбираться придется тебе. И успокаивать мою мать, если вовремя не смоешься. Конкретика отрезвляет. Раздражение скукоживается до обиды. — Ну и похуй. Руфо вздыхает. Росен переводит это как "Пиздец ты меня заебал, честное слово" и нахохливается. — Кто заблеванные простыню стирал, когда тебя от температуры херачило? Думаешь, с кучей говна не справлюсь? — А с самой смертью ты справишься? Росен замирает. Обида трескается и рассыпается, оставляя на месте эмоций недоумевающий вакуум. Руфо что-то читает на его лице и сам себе кивает. — Видишь? Я еще жив, а ты уже не справляешься, — он встает со стула, шлепает босыми ногами по полу. Росен остается на кухне один. Чайник кипит в третий раз. *** Росен понятия не имеет, почему размазывает сопли по плечу Наташи, и, главное, почему та это позволяет. Он вусмерть пьян, его лучший друг умрет через два года, и, что хуже, так как Росен с трудом смотрит в будущее дальше недели, в скором времени уедет хер пойми куда. Наташа похлопывает его по спине, и, кажется, даже что-то говорит, но он ни слова не разбирает. — Я не знаю, что мне делать. Он сомневается, что выходит связно. Язык совсем не слушается. Во рту кислый привкус, сейчас вырвет. В ушах шумит, ноги подкашиваются. В том, что Наташа его не удерживает, нет ничего удивительного. Удивительно, что пол мягкий и трясется. Слышно шум двигателя. Росен упирается лбом в чье-то плечо. Заносит в сторону на повороте, но чужая рука удерживает. Когда бар уменьшился до размеров чулана? Руфо шутил, что будет в нем жить. На глаза наворачиваются слезы. Росен не помнит, почему. Наверное, потому что болит голова. Он жмурится, капля скатывается к кончику носа. К горлу подкатывает, в ноздри забивается запах моющего средства, которым совсем недавно была отдраена ванная. Тошнит, рвота мерзко хлюпает. На спине ощущаются знакомые маленькие ладони.