Сосчитай до десяти

Венти чувствует себя странно. Он уже второй месяц живёт у Чжунли. У высокого двадцатитрехлетнего парня с кучей татуировок, красивыми глазами и завидно огромной дискографией. Он собирает тысячи на концертах, он главная звезда всей рэп-индустрии, если не в целом шоу-бизнеса. Он помог Венти. За руку взял, буквально: «Пацан, у тебя не тату, а ебаный партак» — это ли то, что надо было сказать захлёбывающемуся слезами мальчику, сидящему на лестнице около крематория. Нужно ли было садиться с ним рядом. Нужно ли? Венти не знает. Венти просто уже до истерики смешно. Он теперь типа подписан на лейбл, да? Как мечтал. Он теперь музыкант, он в индустрии. И не абы где, он среди Архонтов. Один из теперь семи ведущих рэперов. Потому что Моракс вспомнил, что Венти участвовал в «Независимом». Потому что Моракс сказал, что у него есть талант. Потому что Моракс повез его на студию. Моракс. Он сделал для него слишком много за это время. — Эй, ты че-то дёрганый, — Чжунли садится на край кровати, рассматривая Венти будто впервые. — Курил раньше? Венти смотрит внимательно в золото чужих глаз. Чжунли не выглядит плохим человеком. Хотя, сложно поверить, что он такой. За эти недели, которые Венти бездомным котом шлялся за Мораксом по всем его делам, они невольно познакомились поближе. У Моракса есть проблемы с наркотиками. И с агрессией. И ещё, кажется, нет друзей помимо остальных Архонтов. И много девушек. Венти точно не знает, в отношениях ли он хоть с кем-то из них, но Чжунли раза четыре за это время приводил домой разных дам. Они все были очень красивые, Венти не хотел знать, что происходило дома, он всегда уходил на улицу. Наверное, ему нравится Чжунли. Наверное. — Курил, стрелял у брата сигареты, — пока он был жив. Венти поджимает губы. Моракс смеётся отчего-то. — Нормально ты курил? Не сиги, это хрень, — Моракс держит в пальцах самокрутку. У Моракса несколько машинок для них и куча пакетиков по всей квартире. Венти даже не знает, с чем они, просто не трогает. Барбатос неловко улыбается. Ему не хочется показаться каким-то глупым малявкой. Даже если по факту ему всего шестнадцать. Так что кивает, хоть и совсем-совсем чуть-чуть. — Ясно, нихуя ты не курил. Всё равно закуришь, дай хоть я научу. Чжунли лезет в тумбочку. Там склад всякого. Роется в пакетах, вытаскивает три. От одного пахнет табаком, Венти сразу понимает. Остальные два он не разбирает, но покорно ждёт, пока Моракс установит фильтр, засыпет табак вперемешку с остальным и быстрым движением скрутит. Почти как обычная сигарета. Только там внутри какой-то порошок, Венти не знает, что это. Но спросить не решается, покорно перехватывая губами поднесённую к его рту самокрутку. Чжунли явно на это залипает. Потом хлопает себя по карманам, оглядывается, наконец, находя одну из зажигалок. Поджигает, Венти немного затягивается. Горло тут же начинает драть. Кашель рвет грудь. Ужасно неприятно. Моракс смеётся, наклоняется ближе. — Давай ещё разок, — подталкивает ладонь Венти к его рту, уже даже за запястье держит. Венти не уверен, что должен и может сопротивляться. Венти вообще с момента смерти Анкеля не уверен ни в чем. Разве что в том, что у Моракса сильные руки. И что Венти намного лучше в этих руках, чем наедине с собой. Поэтому он так покорно затягивает, даже чуть глубже, чем в прошлый раз. Горло снова дерет. Вот только. — Сосчитаем до десяти, малыш, — его ладонь, горячая, крепкая, большая, зажимает Венти нос и рот разом. Страшно. Доступа к кислороду совсем нет, в горле замер кашель. Рефлекторно пытается открыть рот, хотя бы чуть-чуть, но Моракс ни капли не ослабляет хватку. Напротив, усмехается и вторую руку запускает Венти в волосы на затылке, прижимая плотнее. И нарочно тянет цифры, разглядывая слёзы, вставшие в больших зеленых глазах. Чжунли правда нравится этот пацан. И не ему одному, он уверен. У парня есть харизма, есть все данные, чтобы засиять на сцене. Нет только стали во взгляде. Вроде и сирота со сложным детством, а все равно мягкий, доверчивый. Совсем наивный. И с этой наивностью не выжить в мире, где все решает твоя популярность и деньги. Правда эту наивность хочется оставить себе. Чтобы для него он таким был. Этим милашкой со слезами и покрасневшим от удушья лицом. У Моракса не фетиш, ему просто жалко парня. — Десять, — тянет, медленно убирая ладонь. Венти заходится кашлем, почти что складываясь пополам. Что же Чжунли в нём так понравилось? Ну, читка правда неплохая, а ещё внешность примечательная — хорошо на сцене будет смотреться, гармонично. А ещё он такой весь его. В том смысле, что привязался этот Барбатос, и это заметно. Моракс не против, в его вкусе парень. — Живой? — Плывет, — ещё б не поплыло, Чжунли ему туда синтетики от души сыпанул. Хотя сам он курит и пожёстче. Но тут дело в опыте. — Душно. — Венти, — он знает, что это грязная игра. Он знает. Парень не откажет, не в таком состоянии: физическом и моральном. Но он честно не специально все так подстроил. Просто совпало. Просто его желания совпали с этими обстоятельствами. — Я тебя поцелую? Если не понравится, то оттолкни. — Что? — Венти правда не понял. Не смог расслышать — в ушах зазвенело. И сообразить не успел. Моракс уже целовал его: скользко, горячо, с языком. Венти до этого целовался один раз, и то по дружбе с одной девочкой из соседнего дома. И это было так… никак, если сравнивать с тем, что он чувствовал сейчас. Пустота в голове, жжение в горле и груди, глухая тишина вокруг и обжигающее тепло чужого рта. Моракс тянет его ближе к себе. Пересаживает на свои колени. Теперь тепло везде, абсолютно. Венти так вдруг становится хорошо, так легко. Всё уходит, все отпускает. И смерть брата, и грозящий интернат, и все пережитые смерти. Он вдруг становится самым счастливым человеком на планете. Моракс отодвигается, придерживая его одной рукой чуть ниже талии. Затягивается, глубоко, долго. И снова целует, вынуждая открыть рот и чувствовать на корне языка дым. Так хорошо. Венти слишком жарко, Венти слишком душно. — Не хочешь остановиться? — он словно издевается. Венти это слышит так. Через дымку помутневшего рассудка. — Не слишком мал для такого? Моракс нащупывает свой телефон. У него привычка так делать. Быстро включает, диктофон на коротком нажатии. Просто на всякий. — Мне шестнадцать, я достиг возраста согласия, — он не уверен, что произнес это достаточно четко. Он уверен только в том, что с Чжунли ему легче. — Так что я согласен. Даю согласие. — Ну раз согласие, — Моракс усмехается, выключая диктофон. Снова путается в чужих волосах пальцами. Второй рукой тянет к себе ближе. — Считай до десяти, малыш. На «раз», губы обдаёт таким горячим дыханием. На «десять» чужие руки уже сжимают его бёдра.