Спустя года.

      — Сегодня отлично поработали. Домашнее задание я вам сказал, также написано в электронном дневнике. Выполнив домашнюю работу отправляйте мне на почту. Все как обычно, ничего нового не придумываю. Тогда до понедельника и хорошего вам дня, — отключаясь от конференции и закрыв вкладку приложения, Юнги встает с пола.       Кто же знал, что через год в стране будет пандемия: все учебные учреждения переведут на дистанционное обучение, а учителя и ученики будут сидеть дома перед компьютерами; многие другие профессии также переводят на дистанционную работу; многие магазины закрылись, а кто работал, обязывал своих работников и клиентов носить маску.       В коридоре темно, из-за чего омега врезается в крепкую грудь, когда шел на кухню.       — А я к тебе шел, — произносит Чон, посмеиваясь с реакции парня, который ощупывает его тело. — Я конечно знаю, что хорош телом и что тяжело устоять, но Юнги, держи себя в руках, пожалуйста.       — Да кому ты нужен, — фыркает Юнги, ударяя, напротив стоящего парня, по плечу.       — Тебе, — довольно мурлычет старший, целуя Мина в висок.       — Я вообще-то на кухню шел. Мои уроки закончились, поэтому могу себе позволить заварить чай, взять вкусняшки и пойти смотреть фильм.       — Ты бросишь меня в такой ужасной ситуации, как оставшиеся два урока, и начнешь отдыхать без меня? — получив положительный кивок головы и довольную улыбку, Чонгук хвостиком семенит на кухню за младшим. — А как же быть со мной и в горе и в радости?       — Видишь? — произносит омега, поднимая правую руку перед лицом Чона.       — Что надо увидеть?       — Кольцо. Его нет, поэтому никак не могу помочь в твоем горе, — пожимая плечами, Юнги включает чайник и громко ставит кружку на стол.       Прошло уже пять месяцев, как Мин согласился на предложение альфы переехать к нему. Долгое время в мыслях только и появлялись картины их бытовых ссор, из-за чего омега отказывался съезжаться. Но Чонгук, не понимающий отказа возлюбленного решил действовать решительно, и в один из дней, когда закончился урок, а дети покинули спортивный зал, он направился в небольшой кабинет, где его дожидался Юнги.       — Все, закончил на сегодня? — интересуется омега, лежа на диване.       — Нет, есть ещё одно дело.       — Хорошо, доделывай дела, а я пока тут полежу.       — Нам надо поговорить о том, что ты отказываешься переезжать ко мне, не говоря причины.       — Так, подожди, тут один из родителей звонит, — вскакивая с дивана, Мин прикладывает смартфон к уху и делает вид, что правда отвечает на звонок.       — Тебе надо было не в педагогический поступать, а в театральное, такой актер пропадает, — цокает альфа, утягивая парня за собой на диван. — Что происходит? Я же не тупой и пойму, если ты мне расскажешь почему не хочешь переезжать ко мне, — Чонгук сжимает ладони омеги, который уместился на его коленях.       Юнги смотрит в глаза напротив, где плещет печаль и непонимание, из-за чего шумно вздыхает, решая наконец рассказать причину.       — Я боюсь, что мы как и большинство будем часто ссориться, из-за бытовых моментов.       — Почему ты раньше мне не сказал об этом? — удивленно моргает альфа, обхватывая щеки Юнги своими руками и оставляет короткий поцелуй на кончике носа. — Мы бы изначально обсудили все нюансы; что мы любим, а что не любим; чем бы хотели заниматься и если что, нашли бы компромисс.       — Прости, — бубнит Мин, опуская взгляд.       — Все хорошо, только давай договоримся, если у кого-то появятся переживания, то будем делиться этим друг с другом, — протягивая мизинец, Чонгук дожидается такого же действия от возлюбленного, что в скором времени и происходит.       Время словно остановилось, Чон поглаживал по волосам Юнги, который уткнулся в его шею и играл с завязками на спортивных штанах. Но эту идиллию прерывают шаги, которые стремительно приближаются к двери. Не успев ничего понять, альфа чувствует боль в подбородке и опустевшие колени.       — Чонгук, ты про эту экскурсию для детей рассказывал? — лепечет Мин, кивая на выключенный экран ноутбука.       Чонгук непонимающе моргает, ведь только пару секунд назад Юнги слетел с него, как ужаленный, а сейчас сидит рядом, держа на коленях выключенный ноутбук.       — Ой, извините. Учитель Чон, я принесла реферат, — в кабинет заглядывает девушка, держа в руках файл с листами.       — Отлично, оставь его на столе, я потом проверю и поставлю оценку, а на следующем уроке заберешь, — произносит альфа, потирая ушибленное место.       — Прости, — отодвигая ноутбук, Юнги целует парня в ушибленное место, когда они опять остались одни.       — После такой травмы, ты точно должен ко мне переехать, чтобы ухаживать за мной.       Громкий смех наполняет кабинет и ради ухаживания за больным, как считал Чонгук, к нему все-таки переехал Мин.       — Ладно, оставлю тебя наедине с детьми, — улыбается Мин, прихватывая с собой пачку мармелада.       Шумно вздохнув, Чон бросает взгляд на удаляющуюся фигуру парня и подключается к конференции, дожидаясь, когда ученики подключатся к уроку.

***

      — Кто следующий рассказывает свой проект? — поправляя очки, альфа смотрит в экран ноутбука, где изображены серые фигуры людей, а внизу зачеркнута камера, говоря о том, что ученики решили не показывать своих лиц. Через минуту в эфир выходят два человека, подключив презентацию, Чон сам отключает микрофон, слушая учеников.       Дверь открывается и на кухню заходит омега, заставляя Чонгука оторвать взгляд от презентации учеников и впиться в этого чертенка. На Юнги его белая рубашка, что уже делает Чона слабым, и младший об этом знает, раз позволяет себе такое.       — Что ты делаешь? — шипит парень, наблюдая как Мин достает из шкафчика бокал и бутылку вина.       — Сегодня пятница, поэтому захотелось немного выпить, — пожимая плечами, омега наливает в бокал вино, садясь напротив Чонгука. — Что-то не так?       — Почему ты в таком виде? — кивая на парня, старший продолжает, — Ты же знаешь, что у меня урок и выходишь в таком виде, — тяжело вздохнув, Чон роняет голову на стол.       — Учитель Чон, все хорошо? — внезапно доносится голос из динамика, из-за чего Чонгук дергается.       — Да, все хорошо, продолжайте, — микрофон включается на пару секунд и опять выключается.       Сейчас ни о каком уроке не может идти речи, когда перед альфой сидит маленький чертенок в одной лишь рубашке, попивает вино и пристально смотрит на него. Сейчас хочется захлопнуть крышку ноутбука, усадить омегу на колени, и впиться в эти манящие губы, по которым пробегается язык, слизывая капли терпкого напитка.       — Тебе не стыдно? — шепотом спрашивает альфа, чувствуя, как к лицу приливает жар, такой же как и у Юнги, только у того он от алкоголя, а у него от возбуждения.       — Почему мне должно быть стыдно? Я принял душ и мне захотелось выпить вина, или это преступление?       — Да, преступление.       — Какое же? — поставив бокал и облокотившись локтями о стол, Мин с интересом наблюдает за альфой, у которого темнеют глаза, учащается дыхание, и который совершенно забыл о своем уроке.       — Знать о моих слабостях и так грязно играть с этим.       — Не забывай, что у тебя урок, и закончится он только через пятнадцать минут.       Переводя взгляд на экран, Чонгук видит последний слайд «спасибо за внимание». Ещё пятнадцать минут. Он не выдержит этого. Юнги за это время сделает все, чтобы извести альфу.       — Молодцы, хороший проект, кто не рассказал, отправьте на почту и думаю, можно закончить урок, ибо нас попросили срочно подключиться к совещанию.       — Тебе надо было не в педагогический поступать, а в театральное, такой актер пропадает, — шепчет омега, пряча улыбку за бокалом.       — Так что, всем до свидания, встретимся на следующей неделе, — покинув конференцию, Чон захлопывает крышку ноутбука и отодвигает его в сторону. — Что же ты со мной творишь, чертенок, — забирая из рук Мина бокал, старший сам делает глоток.       — Я ничего не делаю, — пожимая плечами, Юнги встает со стула и направляется к шкафчику за ещё одним бокалом.       А Чонгук не упускает возможность обвести взглядом стройные ноги возлюбленного. Рубашка доходит до середины бедра и парень даже боится думать, есть ли под ней что-то.       — Заставляешь чувствовать себя подростком в пубертатном периоде, вот что делаешь.       Чон хватает младшего за талию и тянет к себе, не давая ему сесть обратно на стул; руки сжимают чужую талию через плотную ткань рубашки, а нос утыкается в шею, вдыхая запах миндаля. Альфа не понимает, чем заслужил такое чудо, которое сейчас сидит у него на коленях и сам льнет ближе, обвивая руками шею.       Чонгук нарочно медленно ведет ладонями вниз, чувствуя, как тело напротив натягивается словно струна, а чужие ладони зарываются в копну волос. Продолжая свой путь, Чон залазит руками под рубашку, и не чувствует нижнего белья на омеге.       — Точно чертенок, — произносит альфа, сжимая ягодицы в руках.       Юнги наслаждается прикосновениями парня к своему телу; наслаждался влажными поцелуями и горячим дыханием на шее. С каждой секундой поцелуи опускаются все ниже, рубашка сползает с плеч и в скором времени оказывается на полу. Мин недовольно скулит, когда очередная попытка, подцепить трясущимися пальцами толстовку альфы, терпит поражение. В такой момент Чонгук не в силах сдержать тихий смех перед таким капризным птенчиком, но когда получает слабый укус в ключицу, все же стаскивает ненужную вещь и бросает к рубашке. Чон пальцами проходится между ягодиц, собирает вязкую смазку и толкается одним в разгоряченное лоно. Юнги раскрывает розовые губы в немом стоне, и краснеет от пристального взгляда альфы, в котором можно увидеть безграничную любовь. Омега виляет ягодицами, в которых двигаются уже три пальца; на коленях извивается, как змея, когда влажный язык касается сосков, ласкает их поочередно, когда сильно прикусывает горошину, а потом зализывает.       — Войди уже и перестань мучать меня и себя, — скулит Мин, когда Чонгук с каждым проникновением попадает по простате.       — Мучать? Я тебя не мучаю, да и себя тоже, — в открытую врет старший. Он прекрасно видит, расфокусированный взгляд Юнги, часто вздымающуюся грудную клетку, покрасневшее лицо. И у самого член в спортивных штанах ноет, желая оказаться внутри омеги, почувствовать тепло стеночек, которые сильно сжимаются, когда младший кончает.       — Вставай, птенчик, — Чон похлопывает Юнги по бедру и смотрит, как тот встает на дрожащие ноги, придерживаясь руками за стол. — Повернись спиной и наклонись вперед.       Перед Чонгуком открывается прекрасная картина: его омега разложен на кухонном столе, из ануса смазка стекает уже по бёдрам и ногам; Юнги слегка виляет бёдрами, будто приглашает в себя скорее, и кто Чонгук такой, чтобы отказывать своему птенчику в таком. В рекордные сроки стянув с себя штаны и нижнее белье, он входит полностью и останавливается, давая привыкнуть омеге.       — Готов каждый день питаться тобой, — шепчет на ухо Мину, чувствуя, как Юнги сжимается.       Омега скулит, когда чувствует тяжесть чужого тела, которое придавливает его к столу и закрывает от внешнего мира. Юнги всегда нравилась эта разница в телосложении, а во время секса от этого ещё сильнее кружилась голова.       Чонгук меняет угол, головкой члена касаясь простаты и ускоряет движение бедрами. Мин громко стонет, царапает стол, чтобы удержаться на трясущихся ногах. Чон сжимает ладонь омеги в своей руке, пока вторая, до красных пятен, сжимает одну половинку. Младший на это скулит, оставляет легкий укус на руке, желая выплеснуть свои эмоции.       — Не замедляйся, прошу, — шепчет омега, чувствуя, как член выходит на половину, но в считанные секунды заполняет до основания.       Кухню наполняет звук шлепков влажных тел. Чонгук тяжело дышит, почти не соображая от приближающего оргазма, наклоняется к шее Мина, прикусывая того за холку, чувствуя грудью, как тело под ним бьет дрожь, а через несколько секунд обмякает. Чону хватает пару толчков, чтобы довести себя до оргазма и излиться на стол.       Спустя пары минут отдышки Чонгук поднимает парня на руки и усаживается с ним на стул. Чон наслаждается таким разнеженным омегой, который льнет ближе, тычется носиком в шею.       — И как тебе совещание? — усмехается Мин, поднимая голову.       — Я бы бежал на такое совещание, если бы оно постоянно таким было, — смеется альфа, оставляя короткий поцелуй на чужих губах.