EDO 2104: неон муген-но

Клуб вокруг пылал. Он слышал вдали гул аэрокаров корпорации, что пришла по их душу. Такой наглой пощечины они стерпеть не могли, и теперь выжигали это место с огнем. А все — из-за одной маленькой ошибки. Ну ничего. Это было нормально, привычно даже, то, что он тут видел. Маленькие ошибки всегда приводили к большим страшным последствиям, и этот раз ничем не будет отличаться от остальных. Привычными движениями он поразил быстрыми ударами слабые места в броне «красных самураев», каким бросился наперерез. Лезвие вошло в сочленение шлема, и одним ударом он выбросил противника через окно, разбивая окончательно то, что еще не успел лизнуть огонь всеразрушающим жаром. Посетители разбегались кто куда, и путь вперед — туда, где стоял вожак этой шайки, К҉̛͟и̸̕р͞҉и͢н͢͟о́ ̴͡Х͞а̶̡͜н͟͠д̵͏̷ж̛и̶р̷о͘͟ — был свободен. Над головой раздался холодный властный голос, в котором осталась лишь надменность, свойственная наблюдателю за битвой муравьев. — Добро пожаловать в третий раунд. Ваша задача — победить Вашего соперника. Это индивидуальный раунд для каждого. Значит, каждый сам по себе. Сэмимару… Нет. Мусаши сразу понял свою цель. При нем были только клинки, пистолет он уже отдал. Ну да, конечно, той светловолосой женщине. Он бросился вперед, к фигуре, стоявшей в отдалении — такой же стеклянной, как и предыдущие противники до этого, в броне, того же пурпурного величественного цвета, как и его образ. Но, вдруг, по фигуре пробежала рябь: руки противника потянулись к шлему, исчезла безликая гладь стекла, проявилось то, что внутри: показалось лицо, неразборчивое, словно смазанное… Лишь наполовину, потому что нижнюю прикрывала скалящаяся маска демона, уцуси. В ту же секунду броня окрасилась в иссиня-черный. Их взгляды пересеклись. К҉̛͟и̸̕р͞҉и͢н͢͟о́ ̴͡Х͞а̶̡͜н͟͠д̵͏̷ж̛и̶р̷о͘͟ Уцуси вскинул руку и поманил рукой. Призывал атаковать. Самоуверенный засранец. Первый удар попал, но клинок соскользнул по непробиваемой броне. Второй — отбил своим мечом, выхватывая клинок из ножен, снизу-вверх. Следующая атака попала ровно в сочленение шлема, между ним и маской, они вошли в клинч, затем отшатнулись — и враг рывком сорвал шлем, отбрасывая тот в сторону. Новая атака, но неудачная: уцуси перехватил руку, и, мощным приемом, перебросил Мусаши через себя. Затылок больно ударился о землю, и, ровно на секунду, в глазах потемнело. Но пальцы не выпустили клинки. И вновь аугментика оказалась надежней родной старой плоти. Не успел подняться — там уцуси уже опускал клинок. Слишком мало времени, чтобы уйти… Но Мусаши все же попробовал: крутанул меч в руке и выставил перед собой, в последнюю секунду, моля удачу, чтобы дала ему шанс, а вражеский клинок не соскользнул. Заскрипел металл, и — получилось, лезвие ушло в сторону, оставляя царапину на торсе. Не среагируй вовремя — и сейчас бы его разрубили надвое. Рывком перевернувшись, Мусаши поддел ногой противника; тот отшатнулся, и затем начал наносить удары, один за другим, Броня после попадание в сочленение шлема работала уже не так эффективно, это было заметно: и едва заметные глазу чешуйки, обычно усиляющие защиту в момент перед атакой, не поспевали. Это был шанс. Это было окно, которое было нужно. Три. Два. Один. Один удар пробил. Клинки катаны и вакидзаси ощутимо погрузились внутрь: обратным хватом Мусаши резко их провернул и дернул обратно. Они отшатнулись, по инерции, друг от друга, но враг в фальшивой маске не собирался сдаваться, и бросился обратно. Что-то в его действиях, реакции, отличалось от встреченных на пути противников. Не так механически, не так фальшиво. Перед ним, пришло осознание, такой же человек — настоящий. Не просто снятая копия. Реальная личность, что вторглась в мир снов и забвения. Следующий удар — и они вошли в клинч. Плечо рассекло, небольно. Попытка схватить обернулась неудачей: вывернувшись, уцуси оттолкнул Мусаши в сторону, выхватил клинок — и рука, отсеченная почти что под корень, повисла плетью. Шевельнуть чуть-чуть резче — и отвалится. Сделал шаг назад, невольно, и, когда поднял взгляд — увидел, что из глаз человека напротив, с лицом все более и более ясным, текли кровавые слезы. Удар по животу, неглубокий, затем — рукояткой в грудь, уцуси его оттолкнул. Резким рывком стряхнул с катаны кровь. Задышал — тяжело, глубоко. Что ж, не такой уж и жалкий повод, чтобы пожертвовать второй рукой. Мусаши вновь бросился вперед, к уцуси, и внес начал наносить череду ударов, один за другим, не давая передышки. Задетая рука слушалась все хуже и хуже, но он добился своего — и, в какой-то момент, ему удалось обогнать движения лживой маски и вонзить катану прямо в грудь. Мусаши увидел, как в конвульсии дернулось тело, как потекла кровь по маске. Рука уцуси вцепилась ему в запястье… … но ведь все было не так. Тогда все было иначе… Вторая рука плетью висела, окончательно сломанная. Что ж, не проблема. Так подумал Мусаши и отвел голову назад, а затем — лбом ударил в нос. Раздался хруст маски. И вдруг, из огня, появилась Ко-омотэ. Выскочила, как черт из табакерки. Мусаши замешкался, на секунду; не только он, судя по всему, но она бросилась прямо на уцуси, нанизанного на его клинок. Да только вот неудачно, ведь даже пробитый насквозь, он одним ловким ударом вмазал ей локтем прямо в лицо во время прыжка, вынуждая рухнуть на землю. Следом из пламени возник Хання с горящими алым глазами. Воспользовавшись заминкой, уцуси ногой оттолкнул Мусаши назад, резко, снимаясь с его меча с громким влажным чавкающим звуком, и первый удар Демона прошел мимо. Уклонился от еще одного, заблокировал следующий клинком, а следующим прижал два меча Хання к земле. Но это стоило ему концентрации — и там, позади, из снайперской винтовки нацелился Седзе. В ту же самую секунду, как Хання и уцуси столкнулись. И выстрелил; но враг закрыл голову рукой. Защитился, но броня вместе с костями хрустнули от силы попадания. От нее же по инерции он отъехал назад, оставляя борозды на земле. Тяжело задышал. Но Мусаши чувствовал, что это не конец. Потому что остался еще один человек, что не успел сделать еще ничего. И, пожалуй, ему можно было оставить самый последний удар — как награду за то, что когда-то давно он был их капитаном. Кодзе вышел из пламени, держа в руках противотанковое ружье со штык-ножом. Медленно, шаг за шагом, словно в замедленной съемке, пока огонь лизал его ноги. Но затем сорвался с места — и до того, как уцуси успел сделать хоть что-то, пронзил его насквозь штыком, игнорируя выставленную вперед руку и рассекая ее надвое. Рывком оторвал от земли, поднимая ружье все выше и выше, пока противник не оказался в точности над ним. И затем, произнес. Одно единственное, из далекой Осаки… — Fuckin' Sayonara. В секунду перед самым выстрелом уцуси еще попытался было сопротивляться: вонзил катану прямо в дуло, в тот самый момент, когда произошел выстрел… Кожу обдало горячим залпом, Кодзе повалился на землю… Но больше никого не было. Уцуси… проиграл. От него осталась лишь маска, лежавшая на земле. Некоторое время Мусаши смотрел на нее, молча, затем резко поднял взгляд, туда, где Хання терпеливо помогал Кодзе подняться на ноги. Тот, не отказываясь от чужой помощи, прохрипел: — Можешь разбить ее, если хочешь. — Сражение истинных воинов, — тонким голосом проворковал Хання. — Да. Спасибо, — Кодзе обернулся. — Седзе. Нам нужен выход отсюда. Куда дальше? Последний зеленый кролик пошел в путь — и в расколотом от бойни и жара асфальте появилась очередная воронка. Муса… нет, Сэмимару не знал, куда именно вел этот путь, но подозревал, что если именно так сюда, в иллюзию последнего боя, ворвались товарищи, то так было верно. И правильно. И, куда они рухнули вниз, все вокруг исчезло. Не стало больше «Нагаоки». Лишь темнота с редкими вкраплениями звезд.