sin(sleep)full

      – Готовлю ужин для своего милого, – улыбается Тэхён в объектив камеры, наконец устанавливая её на кухонном шкафчике, и отходит чуть назад, посылая воздушный поцелуй.       Парень направляется к столу, расставляя бокалы и откупоривая бутылку красного вина, наливая себе немного, перекатывая по гладким бокам бокала, пробуя сладкий вкус, после чего одобрительно хмыкает – их сладкой парочке точно понравится. Он бросает ещё один взгляд в камеру, убеждаясь, что всё нужное попадёт в кадр, и в этот же момент раздаётся звонок в дверь. Тэхён торопится впустить гостей.       – Ой, какой же ты всё-таки хозяюшка, – умиляется Чимин, чмокая друга в щёчку, снимая с себя лёгкий блейзер и обувь.       – И вправду, не ожидал, что ты попросишь помочь с моим фирменным рецептом курочки, – подхватывает восторг своего парня Хосок, передавая Тэхёну пакет с продуктами и снимая всё лишнее.       – Эволюционирую, – хмыкает он, осматривая друзей. И выглядят они, стоит отметить, просто сногсшибательно.       На Чимине пышное короткое платьице, Тэхён помнит, каким восторженным был Чимин, когда смотрел на себя в примерочной, и кружился от радости – платье идеально подчёркивало все его прелести, заставляя Тэхёна забыть, как дышать, потому что лёгкая, взлетающая ткань, дразняще игриво оголяющая верх подтянутых бёдер и упругую задницу, не могла оставить равнодушным кого-то такого, как он. Хосок всегда предпочитал что-то более элегантное и строгое, поэтому даже для мастер-класса по кулинарии на нём чёрная юбка-карандаш, шёлковая майка на тонких бретельках в тон, и кашемировое белое болеро. Тэхён охотно поиграл бы с ним в строгого босса. Когда-нибудь.       О, этот вечер будет незабываемым.       Они быстро перемещаются на кухню, и прежде чем начать раскладывать продукты, хозяин квартиры отправляет гостей в ванную, чтобы помыть руки, сам тем временем разливает по бокалам вино, поворачиваясь к камере так, чтобы было видно, как он подсыпает в напитки белый порошок, размешивая его непринуждённым покатым движением.       – Ты всё-таки купил органайзер для банных принадлежностей, – радостно вещает Чимин, прихлопывая в ладоши. – Ким Тэхён, не верю, что говорю это, но из тебя будут люди!       Тэхён смеётся, протягивая друзьям бокалы:       – Может быть тогда выпьем за это, м?       – А нож в руках ты как держать потом будешь? – Хосок приподнимает бровь, но всё же принимает подаяние.       – Ну мы ведь совсем чуть-чуть, – Тэхён хлопает ресничками, строя старшему глазки. – Нужно разогреться, чтобы всё прошло на "ура".       Хосок всё ещё скептически хмыкает, но чувствуя тычок под рёбра от своего мальчика, сдаётся. Звон бокалов заставляет глаза затейника сузиться в довольные полумесяцы.       – М, вкусное вино, – отмечает старший, принюхиваясь к уже испробованному напитку. – Нотки такие приятные, то ли цитрусовые, то ли цветочные.       – Кто-то привёз эту бутылку хёну в подарок, уже и не помню кто и откуда, но, да, очень приятный насыщенный вкус, – соглашается Тэхён. Щёки Хосока стремительно набирают румянца, а лицо Чимина расслабляется – как бывает каждый раз, когда они немного выпивают.       – Налей мне ещё, – игриво улыбается Чимин, – сегодня я не повар, а украшение интерьера, – он быстро пожимает плечами, будто стряхивая с себя что-то, и протягивает пустой бокал.       Тэхён тихо посмеивается вместе с ним и не скупится на добавку.       – Хён, выбери музыку, пока мы помоем овощи, – просит парень, – пульт где-то на диване.       Хосок чмокает Чимина в макушку и, тихо угукнув, скрывается в гостиной, к удовольствию Тэхёна, продолжая медленно потягивать пряный напиток. Если он всё правильно рассчитал, то на кухню старший уже не вернётся.       – Хосоки-хён такой строгий, – негромко произносит Тэхён, обходя и обнимая друга со спины.       – Он иногда такая мамочка, – уже пьяненько хихикает Чимин. – Ну, знаешь, во всех смыслах.       – От такой сексуальной мамочки даже я бы не отказался, – ухмылка сама растягивает губы, стоит ревностному "эй!" повиснуть облаком возмущения над их головами. – Я просто сказал, ни на что не претендую, – Тэхён разводит руки, шлёпая Чимина по бедру. – Иди давай, украшение интерьера, присядь-ка в столовой, а я принесу нам ещё бутылочку.       Чимин показывает другу язык, и, слыша доносящуюся из гостиной тихую музыку, вертляво пританцовывая, отправляется к месту назначения. Всего пара шагов, но его тело внезапно становится таким тяжёлым и таким бессильным, что он просто не может сопротивляться. Он едва успевает приземлиться на стул, когда ноги перестают слушаться, и он всё ещё пытается что-то сказать, но голова клонится вниз, а глаза закрываются, так что Чимин просто сдаётся, безопасно утыкаясь лбом в сложенные на столе руки. Из комнаты доносится музыка, но голоса Хосока не слышно. Тэхён допивает своё вино, любуясь невинным ангелочком, что даже не подозревает о том, что должно произойти, а после тянется за камерой, фокусируя кадр на безмятежном лице.       – Эту маленькую сладость я оставлю на десерт, – он ставит камеру на противоположный край стола, приближаясь. Гладит Чимина по пшеничным волосам, аккуратно приподнимая его лицо, чтобы всё было хорошо видно, касается его мягких губ своими лишь на мгновение, а после несильным движением отклоняет тело к спинке стула, с нежностью и трепетом поглаживая шею, медленно переходя на грудь и ныряя ладонями под платье – его они снимут позже, но пока чувствовать маленькие горошины сосков и чуть отдутловатую, рельефную грудь под пальцами достаточно.       Достаточно, чтобы хотеть большего, но не сорваться раньше времени. Тэхён оставляет целомудренный поцелуй на пухлой щёчке и, забирая камеру, выходит в гостиную.       В комнате не горит свет, но экран телевизора мелькает разноцветными бликами, и из колонок льётся негромкая музыка, очевидно из первого попавшегося канала, но его всё устраивает. Особенно привалившийся к диванной подушке спящий Хосок, в одной руке которого пульт, в другой – пустой бокал. Замечательно. Тэхён не может удержаться от восторженного возгласа, приближая фигуру старшего, для лучшего кадра. Острые скулы, острые ключицы, плоские груди с налившимися сосками – шёлковая майка сегодня на стороне Тэхёна, – острые тазобедренные косточки и острые коленки. Его хён острый словно лезвие – одно неверное движение и ты смертельно ранен. Как хорошо, что Тэхён этого не боится. Он скользит кончиками пальцев от подбородка вниз, бесстыдно сминая податливое тело то тут, то там, наконец добираясь до места, где заканчивается эта чёртова юбка – сердце Тэхёна заходится у горла от предвкушения, когда в прихожей открывается дверь. Он быстро отставляет камеру на полку рядом с телевизором, будучи уверенным, что оттуда будет всё прекрасно видно, и спешит в коридор.       – Милый, у нас гости, – игриво мурлычет Тэхён, помогая Юнги снять куртку.       – О, я... Я тебе не помешаю? – непонятливо бормочет старший, так и замирая в одном ботинке. – Если вы хотите посплетничать, то я...       Тэхён смеётся, одаривая мужчину хитрым взглядом.       – Милый, ты не помешаешь. Наоборот, это особенные гости, и ждут они только тебя, – он терпеливо ждёт, пока Юнги снимет обувь и поднимет на него непонимающий взгляд. – Помнишь, после того, как мы помогли Сокджини-хёну, я тебе кое-что обещал? – Юнги сглатывает и невольно открывает рот, чувствуя, как дыхание становится затруднённым.       – Д-да...       – Я всегда сдерживаю свои обещания. А сейчас оставь сумку здесь, мы зайдём в ванную, чтобы помыть руки, и отправимся в гостиную. Ты понял, что нужно сделать? – голос Тэхёна переходит в приказной тон, и Юнги вздрагивает от накрывшей удушающей волной фантазии, которая совсем скоро станет реальностью.       Мужчина оставляет лишние вещи в прихожей прямо на полу, в несколько шагов преодолевает расстояние до ванной, сосредотачиваясь на этом не хитром действии, и только когда уже вытирает чистые ладони о полотенце, позволяет себе восхищённо взглянуть на своего возлюбленного. Если бы не Тэхён, его жизнь была бы полна саморазрушения, потому что его мысли слишком часто выходили за рамки нормальности. Тэхён же эти рамки разбил на щепки. Юнги слишком слаб перед ним, чтобы не признать этого.       – Этот вечер мы начнём отсюда, – парень тянет старшего за руку за собой, и останавливается за спинкой дивана, отступая в сторону, давая возможность осмотреться получше.       Разноцветные блики поблёскивают на тёмной копне волос и на голых коленях сидящего. Юнги сглатывает слюну и облизывает губы.       – Подойди поближе, милый, не стесняйся, – Тэхён улыбается, довольный реакцией своего мужчины, и впутывает пальчики в волосы Хосока, мягко массируя и перебирая лоснящиеся завитки. – Сегодня хён по-особенному красив, не находишь? Сокджини-хёну стоит побеспокоиться, что его статус мирового красавчика может перекочевать к другому прекрасному парню.       Юнги его слушает вполуха, подступая всё ближе к расслабленному телу. Хосок и правда невероятный, Юнги скользит по нему жадным взглядом, чувствуя наливающееся тяжестью возбуждение. Он опускается на колени, чтобы было удобнее касаться, и с нескрываемым удовольствием и тихим вожделеющим стоном скользит большими ладонями от голеней к бёдрам, затянутым в узкую юбку, понемногу подтягивая её выше; кончики пальцев покалывает от контакта с шёлковой кожей.       – Хочешь раздеть его? – предлагает Тэхён, и дожидаясь молчаливого кивка, осторожно подталкивает хёна вперёд, чтобы снять с него верх вместе с майкой. Соски торчат слишком вызывающе, поэтому парень спешит накрыть один ладонью, сжимая, другой – губами, прижимая тело собой обратно к дивану. – Мм, никогда бы не подумал, что кожа Хосоки-хёна такая сладкая, – отрываясь от посасываяния, бормочет Тэхён.       Юнги поднимает на него полный зависти взгляд и умоляюще скулит:       – Я могу тоже?..       – Конечно, милый, тебе не обязательно спрашивать, – Тэхён ласково смеётся, притягивая старшего за подбородок ко второму соску. – Высунь язычок и будь нежным, – напутствует он. – Хотя бы пока что.       Юнги лижет маленькую горошинку, зажимает её губами, сосёт, втягивая в рот и выпуская с влажным чмоком, осторожно прикусывает и снова лижет. Он старательно чередует свои действия, настолько глубоко погружаясь в процесс, что не сразу реагирует на нежный шёпот где-то рядом с его лицом.       – Хосоки-хён такая шлюшка, взгляни, милый, он потёк только от того, что мы немного поласкали его грудь. – Юнги отстраняется, только чтобы увидеть, как пальцы Тэхёна скользят по мокрой киске Хосока, и давится воздухом от восторга. – Не терпится узнать, что же будет, когда ты засунешь в него свой член, – взгляд Тэхёна игривый, дразнящий, он подносит пальцы к своим губам, заталкивая их поглубже в рот, и стонет, чувствуя сладкий привкус смазки на языке – добавить натуральный афродизиак в вино вместе со снотворным было его лучшей идеей.       Юнги ёрзает на месте, расстёгивая ширинку, и приспускает джинсы под яйца, не теряя времени на полноценное раздевание, обхватывая ствол рукой. Он так легко возбуждается, ужасно просто, но от мыслей, что какой-нибудь киске нужен его член становится невозможным удержаться. И пока Тэхён обсасывает свои пальцы, Юнги переворачивает Хосока на бок, тянет немного вниз и на себя, заставляя тело безвольно упасть на диванные подушки, а после разводит стройные ноги, закидывая одну себе на плечо. Он приставляет скользкую от предэякулята головку к розовым и таким же скользким от естественной смазки половым губам, проезжаясь по ним и немного раздвигая, чтобы услышать нетерпеливое Тэхёново:       – Давай, милый, войди в него, хочу посмотреть, как ты лишаешь нашего Хосоки-хёна девственности. Скорее, вставь свой член в его мокрую киску, – в его глазах нездоровый азартный блеск из-за накрывающего возбуждения, его самого разрушает от греховности происходящего, от собственных слов: – Давай, присунь этой славной шлюшке.       Юнги едва сдерживается, чтобы не быть грубым и не навредить. Он медленно направляет рукой член, надавливая на мягкую податливую плоть, проникая во влагалище только головкой, и замирает, считая про себя до десяти, уговаривая себя быть предельно аккуратным и нежным – травмировать Хосока это последнее, чего бы он мог хотеть. На счёт три Тэхён нетерпеливо стонет и ныряет ладошкой под кромку своих коротких свободных шортиков, его глаза закатываются от удовольствия, когда он зажимает её на промежности; на счёт пять Тэхёну требуется мгновение, чтобы ужом проскользнуть на диван и умостить голову спящего хёна на своих разведённых для удобства бёдрах; на счёт семь Тэхён тянется руками вниз, вдоль туловища Хосока, оглаживает настойчиво, жадно, ему так необходимо быть ближе к ним с Юнги сейчас; на счёт десять Тэхён обхватывает пальцами в кольцо член своего мужчины и смотрит ему в глаза осоловело, совершенно пьяно:       – Давай, милый, я хочу почувствовать, как эта девственная дырочка растягивается вокруг твоего члена. Прошу, милый, не заставляй меня сходить с ума от ожидания.       Юнги медленно выдыхает, и толкается вперёд во влажное влагалище, зажимая пальцы Тэхёна между лобком и мягкими складками. Хосок внутри горячий и тесный, всё его естество будто опухшее от возбуждения, он словно сопротивляется, Юнги даже кажется, что он слышит чужой едва уловимый стон, но всё это в совокупности ощущается так прекрасно, что он дрожит от приятных, переполняющих его эмоций.       Тэхён чувствует, как течёт на пару с Хосоком. Он восторженно наблюдает за тем, как медленно и бережно член его мужчины исчезает в манящей глубине, с каждым толчком становясь только крепче. И это просто непередаваемо. Когда, спустя целую вечность, Юнги набирает определенный темп, более щадящий, чем было с Сокджином, с оттяжкой проникая в сочную мякоть, Тэхён убирает руку лишь для того, чтобы потянуться к старшему за поцелуем, и получает его: по-страстному жадный и по-настоящему благодарный. Крепкие пальцы Юнги ощутимо сжимаются на его шее, не давая отстраниться, когда воздух почти заканчивается, он терзает и терзает губы парня так, словно компенсируя свою осторожность по отношению к Хосоку, и ослабляет хватку лишь когда Тэхёна начинает трясти: из-за удушья оргазм подступает быстрее, чем ему возможно хотелось бы, но заставлять Тэхёна чувствовать себя хорошо его прямая обязанность, кто он такой, чтобы не позволить этому случиться.       – Крошка, воспользуйся пальчиками своего Хосоки-хёна, чтобы получить удовольствие, пока я буду трахать его сладкую киску, – сбивчиво произносит Юнги. – Я знаю, что ты мечтал объездить их с момента вашего знакомства.       И, чёрт, это правда. Возможно, если бы Тэхён не был настолько возбуждён, он бы обязательно съязвил что-нибудь в ответ и поступил противоположно наоборот, лишь бы не признавать в себе столь очевидной тяги, но сейчас киска Тэхёна пульсирует, умоляя заполнить её чем-нибудь, и пальцы хёна, длинные, тонкие, как нельзя кстати безвольно покоящиеся на его бедре, кажутся идеальным решением этой проблемы. Тэхён разводит ноги шире, закидывая одну на подлокотник, и, обхватив руку Хосока своей, сначала прижимает кончики пальцев к клитору, поглаживая короткими неуверенными движениями, а после направляет их во влагалище. Да, это ощущается совсем не так ярко, как если бы Хосок захотел трахнуть его своими пальцами, но, боже, пальцы Хосока в его киске. Тэхён хнычет, непроизвольно двигая тазом навстречу, извиваясь от ощущения чужих прикосновений, от горячей волны, что вот-вот накроет его с головой, и бормочет, совсем не разбирая:       – Мм-милый, если ты, т-ты кончишь в Хосоки-хёна, он см-ммм-может забеременеть? – он задыхается от собственных слов, не прекращая движений. – Хочу... Х-хочу, чтобы хён был беременным...       – Хочешь, чтобы у Хосоки вырос животик и грудь? – хмыкает Юнги, его обедает жаром от новой фантазии. Конечно, он знает, что этого не произойдёт, но, вау, у него нарисовался новый фетиш.       – Д-да, т-тогда мы сможем пить его м-ммм-молочко, – Тэхёна выгибает дугой, он сбивается с ритма, бесконтрольно зажимая и пощипывая клитор одной рукой, другой мучая раскрасневшийся от грубого обращения сосок, пальцы хёна всё ещё в нём, и он позволяет себе представить, каким бы невинным и милым был его беременный Хосоки-хён. – Он бы с-стал настоящей мам.. мм-мамочкой...       Юнги крепче сжимает бедро парня, увеличивая скорость толчков. Слова Тэхёна неумолимо подталкивают его за грань.       – Он бы чаще приходил к нам в гости, чтобы, ммм, – Тэхён дрожит, едва сдерживаясь, – чтобы посидеть на твоём члене своей жадной киской и дать съесть всё молочко, чтобы из... избавиться от тяжести в сисечках... Их было бы так приятно м-ммм-мять...       – Ох, крошка, ты...       – Кончи в него, милый, п-пожал-луйста, мммнх... сделай Хосоки-хёна беременным.       Юнги жёстче толкается в мокрую, легко принимающую его дырку, представляя, какой бы чудесной глупой грелкой для члена был бы их замечательный беременный Хосок, и срывается, кончая так глубоко, как только может, поскуливая от великолепных ощущений. Особенно, когда видит, как обильно течёт из киски дрожащего, кончившего следом Тэхёна. Он отпускает ногу Хосока, чувствуя давление внутри из-за смены положения, и стонет, вынимая чувствительный, перепачканный в чужих выделениях член.       – Иди ко мне, малышка, – голос Юнги немного охрип, и в совокупности с манящей рукой, кажется дьявольским искушением. – Я позабочусь о тебе.       Тэхён медленно и нехотя приподнимается, позволяя тонким пальцам выскользнуть из его вагины, и буквально падает на колени рядом с мужчиной, потому что ноги совсем не держат. Юнги подтягивает его ближе к себе, обнимая, покрывая мягкими успокаивающими поцелуями шею и ключицы, а потом наклоняет его над промежностью Хосока.       – Давай, крошка, эта беременная мамочка не может позаботиться о себе сама, поэтому тебе нужно почистить её от лишней спермы. Ты можешь сделать это своим ртом, малышка?       – Да, – шепчет на придыханием Тэхён, – да, я м... могу, я могу, – его пальцы размыкают половые губы, оттягивая нежную кожицу в стороны, и он припадает ртом к обильно истекающему влагалищу, проникая языком между упругих стеночек.       – Умница, – восхищённо мурлычет Юнги, освобождая себе место, чтобы перевернуться и лечь на спину, подползая под Тэхёна, поддерживая его под ягодицы. – А сейчас, будь добр, присядь своей прекрасной аппетитной киской на моё лицо, не хочу упустить ни капли нектара, – он знает, что сейчас его слова безумно смущают беззащитного в таком состоянии младшего, но ничего не может с собой поделать, ему слишком нравится то, что они делают.       Тэхён призывно виляет тазом и, не отрываясь от своего занятия, медленно опускается ниже, чувствуя, как упругий язык, так же как и его собственный, ввинчивается в сочные складочки. Слишком сладко, до боли. Клитор трётся о нос мужчины, когда он старательно вылизывает любимую киску, стимулируя и без того возбуждённого Тэхёна сверхмеры, но он не хочет останавливаться. К тому же, если бы что-то было не так, Тэхён обязательно сказал бы.       Внезапно парень вскакивает и на пошатывающихся ногах подходит к телевизору, но не успевает Юнги возмутиться, как снова чувствует пряную мягкость на своём лице, и блаженно улыбается, возвращаясь к прерванному занятию, лаская языком половые губы.       – Милый, посмотри на меня, – просит Тэхён, и Юнги открывает глаза, замечая в руках парня видеокамеру. – Ты выглядишь таким сытым, – посмеивается он, мелко вздрагивая и проронив жалобный стон, когда руки сильнее обхватывают его бёдра, а язык вновь оказывается во влагалище. – Жадничаешь?       Юнги жмурится, соглашаясь, и продолжает ласкать чувствительную плоть, полизывая изнутри.       Тэхён переводит камеру на Хосока, снимая крупным планом, как поглаживает стройные ноги, упругие бёдра и ягодицы, и когда доходит до промежности, то бесцеремонно вторгается двумя пальцами внутрь, застонав от того, насколько его хён мокрый. В подтверждение этому на его пальцах остаётся достаточное количество спермы, когда он вынимает их, чтобы хорошенько рассмотреть через объектив.       – Мой Юнни так хорошо постарался, – довольно мурлыкает Тэхён, совсем немного елозя киской по лицу мужчины. – Я уверен, что этого достаточно, чтобы Хосоки-хён залетел и стал самой прекрасной мамочкой на свете, – он улыбается, приподнимаясь на коленях и снова фокусируя кадр на лице Юнги, когда говорит: – Такого славного щеночка обязательно нужно похвалить, как думаешь? – чуть припухшие, блестящие от слюны и смазки губы расплываются в широкой улыбке, и он коротко кивает, готовясь снова нырнуть в сладкую глубину киски. Но Тэхён его останавливает, озорно подмигивая. – Твой десерт в столовой, милый, давай насладимся им вместе, – и засняв мгновение осознания в глазах Юнги, что к Хосоку всегда и обязательно прилагается Чимин, Тэхён, довольный собой, поднимается на ноги, поправляя шортики. И пока ждёт, что мужчина последует его примеру, вновь переводит камеру на Хосока.       Он божественно красивый и утончённый, особенно сейчас, с перепачканными в сперме бёдрами, с собранной на талии юбкой, волнистым беспорядком на голове и умиротворённым лицом. Тэхён точно знает, что тому снятся самые сладкие сны. Он наклоняется, чтобы чмокнуть Хосоки-хёна в губы, задерживаясь лишь на секунду дольше, чем положено, когда слышит тихое покашливание за спиной и, обернувшись, видит перед собой снова возбуждённый член. Он ухмыляется и небрежно касается головки скользящим поцелуем, а потом поднимается выше и ловит обрушившийся жадный поцелуй своими губами, утопая в нежности и удовольствии.       – Пойдём, милый, наш ужин ещё не окончен.