1.
6 марта 2023 г., 22:55
— Ты не хочешь выходить против меня со своими простенькими проклятьями и защитными заклинаниями, Смит.
— Потому что ты большой и грозный Пожиратель, да, Малфой?
— Потому что я надеру тебе задницу.
Пуффендуец зашелся пораженным театральным смехом, за которым пытался спрятать жестокость и гнев, но Драко даже не дернулся от звука его фальшивой насмешки. Обойдя зарвавшегося все еще почему-то старосту по дуге, Малфой заработал жалкий толчок в плечо, потому что Захария по своей сути был мелкой крысой, только и умеющей, что исподтишка ставить подножки и на публику натягивать улыбку хорошего мальчика. Слизеринец взглядом осадил дернувшегося Теодора, и тот в ответ скривил тонкие губы, предостерегающе зыркнув на компанию пуффендуйцев помладше, потому что почти никто из старшекурсников не водился со Смитом, на что те возмущенно зашумели, как потревоженное осиное гнездо.
— Твои угрозы в любой момент могут выйти тебе боком, Малфой, — не унимался Захария, вальяжно засунув ладони в карманы форменных брюк.
— Твои щенячьи выходки могут выйти тебе боком, Смит, — расслабленно бросил Драко, не оборачиваясь и упуская возможность насладиться вспыхнувшим яростным багровым румянцем на чужих щеках. — Война закончилась, а ты все никак не успокоишься.
— Потому что вы не имеете права находиться среди нас! Ни ты, ни твои дружки.
Нотт резко выдохнул, сжимая в пальцах левой руки кожаную лямку своей сумки. За фразой, звенящей непониманием и за уши притянутым ощущением вселенской несправедливости, последовал одобрительный гул тех, кто о войне знал только по газетным статьям и долетавшим рассказам очевидцев. Драко поражался их лицемерию: понятное дело, что никто и не хотел видеть на битве за Хогвартс студентов, а уж тем более младшекурсников, его больше поражали громкие осуждающие заявления, с такой легкостью вылетавшие из уст обычных детей. Что говорило о том, какие разговоры вели за семейным столом их родители, большая часть из которых пряталась или вообще покинула страну в прошлом году. Тут он беспомощно упирался в понимание того, что на их месте тоже бы собрал все самые необходимые вещи и вывез свою семью за пределы Англии как можно скорее. Но смог бы Драко, вернувшись на родную землю, где кровью сотен людей, в том числе и невинных школьников, был установлен мир, так свободно раскидываться направо и налево своими суждениями о том, кто прав, а кто виноват?
Ему хотелось думать, что нет — не смог бы. Что Малфой бы тихо вернулся домой и постарался восстановить свой обычный ритм жизни, старательно делая вид, что никакой войны вовсе и не было, либо незаметно присоединяясь к всеобщей скорби и празднованию победы с глазами на мокром месте. Но не крича, у кого из слизеринцев есть право вернуться на обучение в Хогвартс, а у кого нет.
— Можешь сообщить свои мысли Визенгамоту, Смит, — посоветовал Теодор, обернувшись через плечо. — Если ты считаешь себя умнее всех.
— Да всем очевидно, как именно Визенгамот оправдал вас, — насмешливо крикнула девчонка с тонкими косичками и шотландским акцентом. — Сильно опустели ваши ячейки в Гринготтсе?
Смешным было то, что пуффендуйка почти не ошибалась. Многим пришлось набить карманы магической судейской коллегии золотыми галеонами, чтобы смягчить приговор и избежать заключения. Тюрьмы никому из по-настоящему виновных Пожирателей смерти не удалось избежать, камеры Азкабана еще никогда не были настолько переполнены. На одной из них уже давно красовалась табличка с фамилией «Малфой», но, к сожалению диванных критиков, никто из них там не поселился: Нарциссу и Драко оправдали в июне, а Люциус погиб второго мая. Гоблины-адвокаты прилично обогатились после успешного закрытия их семейного дела в Визенгамоте, а кричащие заголовки во всех газетах, тут же разлетевшихся горяченькими из типографий, только прибавили к их будущему доходу. Добиться оправдательного приговора для самих Малфоев, которых считали чуть ли не правой рукой Темного Лорда, казалось абсолютно невыполнимым. Поэтому все и делали ставки, какой ценник гоблины и судьи им выставили за такую роскошь: свободно передвигаться по стране. Но упрямо игнорировали факт того, что Нарцисса лишь следовала за своим мужем и опасалась за жизнь единственного сына, а Драко рискнул абсолютно всем, что его семья когда-либо имела, перейдя на светлую сторону.
— На вас всех хватит, Ларкинс, не переживай, — ровным голосом отозвался Драко, взглянув на пуффендуйку так, что той пришлось стыдливо задрать нос, сжимая губы.
Малфой чувствовал перманентную головную боль с того дня, как на красном блестящем поезде приехал на последний свой год обучения в школе чародейства и волшебства. Такие ситуации происходили постоянно, почти невозможно было найти тихое место, где его бы не преследовали липкий шепот или открытые обвинения. К счастью, такая честь оказывалась не всем слизеринцам поголовно: профессор МакГонагалл остро следила за тем, чтобы младших студентов змеиного факультета не касались былые военные предрассудки, но, к ее искреннему сожалению, она не могла того же обеспечить и нескольким восьмикурсникам. В основном слизеринцам, естественно.
По мнению Драко, новая директриса отлично выполняла все свои обязанности — нянчиться с вернувшимися на дополнительный год обучения было бы слишком. Восьмикурсники должны были быть самостоятельными, тихо готовиться к выпускным экзаменам и по вечерам собираться у камина в Общей гостиной, чтобы травить грустно-веселые байки о войне.
По большей части так дела и обстояли. Пока в ситуации не начинали фигурировать слизеринцы.
Переглянувшись с Теодором, шагающим по его пятам, пока Малфой расчищал путь через зевак на первом этаже, вывалившихся из Большого зала после обеда, он вытянул волшебную палочку из рукава, чтобы наколдовать для них зонтики. Во второй половине дня у их курса было занятие по Травологии, и Драко надеялся, что им удастся добраться до теплиц в числе первых и спокойно подготовиться под мелодичный стук дождя по стеклу. По всей видимости, их преследователи отказывались угомониться и закрыть хотя бы на сегодня развернувшийся с их подачи конфликт, поэтому слизеринцы слышали дразнящие возгласы за спиной до тех пор, пока не свернули в коридор, ведущий к каменному внутреннему дворику.
Заметив у двойных деревянных дверей Паркинсон и Мальсибера, Малфой почувствовал малодушное облегчение. Редко кто набрасывался на слизеринцев с обвинениями, или чем похуже, когда они передвигались по замку большой компанией. Обычно нападали на одиночек, но, судя по всему, Смит сегодня был в особенно приподнятом настроении, раз вцепился в Тео и Драко, только завидев их в коридоре. В руках Панси был горшок с трехцветными спящими фиалками, который ей прислала мама для профессора Стебель. Кажется, магглы называют их «анютины глазки». Слизеринка внимательно прищурилась, заметив каменные выражения их лиц, а Генри надменно вскинул подбородок, пытаясь за их спинами рассмотреть мелькающие фигуры младшекурсников, но Малфой едва заметно качнул головой: у них не было времени на это. Мальсибер же даже не взглянул на него, уже хищно зацепившись за кого-то в глубине коридора и сделав решительный шаг вперед.
— Следи за тем, что говоришь, Пожиратель, иначе…
Малфой даже не успел обернуться, дабы выслушать очередной бред Захарии лицом к лицу, как пуффендуец почему-то замолчал. Его ноздри гневно раздулись, а кожа на шее туго натянулась, являя синеватые вены, он будто разрывался между демонстрацией раздраженного разочарования и попыткой скрыть вспыхнувший страх.
— Ты не договорил, Смит.
То, что Драко его не заметил, проходя мимо, было ничем иным, как чудом. Видимо, чертов пуффендуец настолько забрался ему под кожу, что Малфой ничего вокруг себя не видел.
Поттер расслабленно сидел на каменном подоконнике в углу оконной арки, сложив ноги по-турецки и накинув на плечи свою мантию, не просунув руки в рукава. Скорее всего, он ждал кого-то, чтобы так же пойти на пару профессора Стебель: из-за отсутствия рядом Грейнджер и Уизли эта мысль казалась Драко самой очевидной. Его старая сумка валялась на полу, в руках книжка за седьмой курс по Травологии, но он не сводил прямого испытующего взгляда с пуффендуйца, остановившегося посреди коридора, и его скулы четко проступили под кожей из-за с силой сжатых зубов.
Малфой слишком хорошо знал это выражение лица, напряженное и почти жестокое на фоне спокойных рук и ссутулившейся спины, потому что Поттер пока что себя контролировал. От того, чтобы быть готовым наброситься с кулаками, гриффиндорца отделяла всего одна острая точечная фраза. Драко профессионал, ему бы удалось довести его до ручки за десятые доли секунды, если бы он действительно захотел, если бы они снова были практически беззаботными младшекурсниками. Но они нормально не разговаривали друг с другом с июньского суда — у слизеринца сводило живот от звука его голоса, а Гарри едва ли хотел возобновлять их прошлую вражду.
— Нет нужды лезть куда не просят, Поттер, — притворно вежливо посоветовал Захария, наклонившись вперед.
— Как и быть полным придурком.
Нотт коротко хмыкнул, устало закатив янтарные глаза, и шепнул Драко, что им стоит уйти, пока ситуация не накалилась. Если в скором времени сюда явится Грейнджер, назначенная Главной старостой Хогвартса, без разборок им точно не обойтись, поэтому Малфой кивнул и отвернулся от Захарии, не желая больше кормить его эго реакциями на колкие фразочки и попытки вывести из себя. Но он не смог удержать себя от того, чтобы еще раз взглянуть на Поттера.
Тот как раз возводил зеленющие глаза к каменным сводам высокого потолка, поражаясь тупости очередного умозаключения Смита, которое не стоило и кната. У него была обветрена кожа на лице и руках, кривой узел на красном галстуке, съехавший куда-то налево, выпущенная из брюк школьная рубашка с измятыми полами — он больше походил на раздолбая-шестикурсника, чем на Спасителя Магической Британии, который вернулся в школу, чтобы в будущем получить шанс на достойное высшее образование.
Будь у Малфоя чуть больше веры в себя или если бы ему повезло родиться романтиком, в его голове тут же обрисовалась бы сказочная картина того, как Гарри за него заступается. Как, ворвавшись в перепалку слизеринцев и Захарии, он в первую очередь пытался оградить именно его от чужой тупости и высосанных из пальца обвинений. Но Драко был жестоким реалистом, с чем Панси всегда яростно спорила, называя его душным нытиком. Его здравый смысл настойчиво и занудно твердил ему, что герой вставал на сторону любого, кого считал невиновным. И летний суд Визенгамота, где Малфоев оправдали, а Поттер выступал главным свидетелем в их защиту, только подтверждал тот факт, что слизеринца не было в его списке ублюдков. Поэтому Драко внешне спокойно выдержал взгляд Поттера, когда тот посмотрел на него, внутренне желая крикнуть ему что-то, что угодно, пока Гарри глазами будто требовал объяснений, почему тупоголовый пуффендуец точит на него зуб, и зашагал навстречу друзьям, ждущим его у дверей.
— Гребаный мудак, — прошипела Панси, смерив Смита убийственным взглядом и первой вылетев на улицу.
***
Восьмому курсу безжалостно запретили играть за факультетские команды по квиддичу и бороться за Кубок школы. Когда МакГонагалл хладнокровно объявила об этом на всеобщем собрании для студентов, вернувшихся на дополнительный год обучения в Хогвартсе, у бедолаги Уизли чуть не случился припадок. Отчасти это было справедливым решением, потому что они все были старше, а также бывшие капитаны Гриффиндора и Пуффундуя учились как раз на восьмом курсе, но это все равно было чертовски обидно. Поэтому довольно скоро среди них нашлись заядлые любители квиддича, не готовые так легко сдаться, которые решились выбить у директрисы право проводить небольшие матчи между собой смешанными командами. Минерва на удивление спокойно согласилась на эту идею, правда, пригрозив разогнать их, как только они перестанут быть осторожными или нарушат правила безопасности. Окрыленный этой новостью, Рон тут же помчался договариваться с профессором Трюк, чтобы та иногда выделяла им квиддичное поле и школьный спортивный инвентарь. Среди слизеринцев с восьмого курса в сборной факультета раньше состоял только Малфой на позиции ловца. Поэтому в последнюю солнечную субботу сентября, на которую был назначен первый дружеский матч, он решительно вышел из спальни в полном обмундировании и с до блеска отполированной метлой наперевес. Милли и Гойл, наотрез отказывающиеся контактировать с кем-либо с других факультетов, разумно пытались отговорить его от этой затеи, но Драко не стал их слушать. Объявление о сегодняшней игре, куда приглашались все желающие, было вывешено Гермионой на пробковой рыжей доске в их гостиной, поэтому он считал, что у него есть полное право заявиться на нее. Да, его вполне могли выгнать пинками с поля. Но он слишком любил играть в квиддич, а его честь и так непоправимо публично пострадала, так что ему было почти нечего терять. — Да, поэтому ты добровольно собираешься пережить очередной прилюдный позор, — флегматично протянул Блейз. Конечно, остальные слизеринцы, узнав о его намерении попытаться попасть в команду, не могли позволить себе остаться в стороне, поэтому великодушно вызвались сопроводить его на квиддичное поле и поболеть за него на трибунах. В чем Малфой абсолютно не нуждался, но кто бы его слушал. Он раздраженно отмахнулся от рук Панси, которая попыталась поправить и так идеально завязанные шнурки на его наплечниках, и бросил на нее злой взгляд. — Я не буду горевать, если тебя сегодня столкнут с метлы, — обиженно заявила она, все еще недовольная видом его экипировки. — Мы скорее будем торжествовать, потому что в этом случае Поттеру и Уизли достанется от МакГонагалл, — ухмыльнулся Генри. Рон яростно вызвался быть главным во всей этой затее, чуть ли не на коленях поклявшись МакГонагалл, что будет держать все под контролем. Гарри, положа руку на сердце, пообещал быть у друга на подхвате, а Гермиона, которую саму умоляли почти со слезами, настойчиво попросила разрешить им играть, иначе они начнут выплескивать энергию в менее безопасном месте, а ей совсем не хотелось гоняться за ними. Минерва с неприкрытым сомнением взглянула на знаменитую гриффиндорскую троицу и строго напомнила, что все лишь до первого случая. — Валите на трибуны, — быстро бросил Драко, приближаясь к ограждению. — Надеюсь, тебя не возьмут играть, — кокетливо улыбнулся ему Блейз, потянув остальных в сторону слизеринского сектора. Вскинув свой черный «Нимбус-2001» на плечо, Драко торопливо, пока не передумал, ступил на коротко стриженную траву, которая поддерживалась чарами профессора Стебель, все еще оставаясь зеленой и свежей. Он задрал голову к небу, щурясь от белого солнца и считая беспорядочно кружащих в воздухе ребят. В центре поля над старым деревянным ящиком с мячами стояла Грейнджер, которую, судя по всему, притащили в качестве судьи. Драко не помнил, чтобы гриффиндорка была большой фанаткой квиддича, скорее просто болела за свой родной факультет вместе с остальными, но, будучи теперь девушкой Рональда Уизли, этого вряд ли можно было избежать. Сжав зубы и выбрав ее в качестве первой цели, Малфой притворно уверенно зашагал вперед, сжимая в ладони отполированное древко метлы. Заметив его приближение, Гермиона вскинула голову, неловко-приветливо махнув ему ладонью. Ее волнистые каштановые волосы были собраны в высокий хвост, большой серый свитер крупной вязки с вышитой золотыми нитями буквой «H» в центре, закатанные рукава крупными кольцами обхватывали ее угловатые локти, маггловские голубые джинсы, которые странно расходились к лодыжкам: она выглядела хорошо, несмотря на сонное скучающее лицо. Гриффиндорка выпрямилась, прикрыв крышку ящика, где было изображение протершегося от времени герба Хогвартса, и сложила руки на груди, мягко спросив: — Пришел поиграть? Кажется, одной из команд как раз не хватает ловца. Драко на автомате кивнул и быстро нашел парящего в воздухе Поттера, который рисовал ленивые маленькие восьмерки вокруг вратарских колец одной из сторон, что находились между трибунами Гриффиндора и Пуффендуя, о чем-то болтая с Роном и Дином, перебрасывающих друг другу красный квоффл. С земли ему было не разобрать лица Гарри, но, кажется, тот его тоже заметил, потому что вдруг замер в воздухе на пару секунд, а затем подлетел к Уизли и что-то сказал, после чего они одновременно начали пикировать в сторону Малфоя и Гермионы. Слизеринец резко повернулся к старосте, принявшись говорить с ней, чтобы меньше думать: — Каков расклад? — Вроде как они собираются играть без загонщиков и бладжеров, потому что людей не хватает, — Гермиона взглянула на летающих в воздухе игроков, считая. — Я не уверена, что наберется полный состав охотников. Пока что точно есть только два вратаря и вы с Гарри за ловцов. — Вас, аристократов, не приучают приходить вовремя, Малфой? — крикнул Рон, спрыгнув на траву. Драко прищурил серые глаза, задержавшись взглядом на стройной фигуре вовсе не Уизли, и поднял левую руку, посмотрев на циферблат металлических часов. Четверть двенадцатого. Что ж, да, он опоздал. — Не знал, что тут все так строго, — равнодушно бросил он, прекрасно зная, что они все равно не начнут игру в ближайшее время. — Грейнджер сказала, вам нужен еще один ловец. — Да, но, возможно, вам с Гарри придется играть за охотников, — вздохнул Уизли, взъерошив рыжую челку. — С тобой у нас ровно по четыре человека получается. — В вашей команде три человека и Смит, — издевательски фыркнул Томас, оперевшись на свою метлу. Драко, в тот момент подтягивающий металлические стремена своего «Нимбуса», замер, только вспомнив о том, что чертов пуффендуец и правда тоже играл в квиддич. — Знаете, я могу сыграть за охотника у вас. Мне не принципиально быть ловцом. — Тогда им понадобится ловец, — с улыбкой возразил Поттер, но Малфой был слишком взбешен присутствием Смита на поле, чтобы зацикливаться на этом. — А мне потом понадобится психологическая реабилитация. — Ловцы даже не контактируют с остальными игроками, брось, Малфой, — усмехнулся Гарри, крутя древко «Молнии» в ладони. — Сам факт, что я буду играть с ним в одной команде, Поттер. Ты не понимаешь. — Ты все равно не выиграешь. Заявление — хлесткое и самодовольное, сопровождаемое яркой красивой улыбкой и изумрудным блеском глаз. Драко застопорился, уперевшись взглядом в его лицо, но когда пауза показалась ему слишком затянувшейся, то постарался быстро спасти ситуацию, схватившись за сердце и театрально возмутившись: — О’кей, ауч? Можешь поменяться со мной командами, раз все равно уверен, что победишь меня. Поттер бросил полный отвращения взгляд в сторону пуффендуйца, разговаривающего с развалившимися на окраине поля ребятами с более младших курсов, которые пришли поглазеть на игру, и изобразил рвотный позыв. — Никто из ваших не хочет играть? — Рон поставил ладонь козырьком над глазами, чтобы рассмотреть трибуны Слизерина. — Разве Забини или Нотт не играют? — Тео точно пас, а Блейз может согласиться. Но нам все равно нужен еще один человек. В идеале два, чтобы вышвырнуть Смита. — Я тебя прекрасно слышу, Малфой, — крикнул Захария. — Я и не пытался быть тихим, — заявил в ответ слизеринец. Гриффиндорцы с одинаковыми ухмылками переглянулись, а затем Томас приглушенно сказал: — Как насчет договориться со всеми и выжать его? Чтобы он больше с нами не играл. Ненавязчиво так. — Дин! — возмущенно зашипела Гермиона. — Не думаю, что есть способ сделать это ненавязчиво, — с сомнением усмехнулся Гарри. — Позови всех, Рон. — Малфой, слетай к своим, спроси, хочет ли кто-нибудь из них играть. Драко решил пропустить мимо ушей косвенный приказ в его словах, потому что, очевидно, Уизли не подразумевал приказную манеру в этой просьбе. Он просто хотел поиграть в квиддич, как и все собравшиеся на поле, и на него возложили ответственность за организацию всего этого беспорядка. Как бывший факультетский староста Малфой мог прикинуть, насколько такая, с виду простая вещь могла оказаться невыносимой. Собрать людей в одном месте в одно и то же время? Иногда легче сразу сдаться. Перекинув ногу через древко метлы, слизеринец отвернулся от Золотой троицы, которая с неподдельным интересом пялилась на него, и рывком оттолкнулся от земли. После окончания войны они, по большей части чертов неугомонный Поттер, несколько раз пытались выйти с ним на контакт и попытаться разобраться во всем, но у Драко не было желания объяснять им все детали своего выбора, когда ему и так пришлось переступить через себя, рассказывая обо всем Визенгамоту, чтобы не отправиться на смертную казнь или гнить в одиночной камере. Забини радостно и воодушевленно замахал ему, когда Малфой приблизился к слизеринским трибунам, изображая одержимую квиддичную фанатку. К нему тут же присоединился Генри, вскинув руки в воздух и закричав, что их наилюбимейший ловец выглядел потрясающе на метле. Драко было бы за них стыдно, если бы, оказавшись на их месте, он бы не сделал то же самое, поэтому, резко затормозив у барьера и хлестнув длинными березовыми прутьями по ладони Мальсибера, он поспешил их отвлечь и спросил: — Кто-нибудь хочет поиграть? Нам не хватает двух человек. — При всем уважении… — Я и не надеялся на тебя, Тео, — оборвал его Драко, закатив глаза. — Блейз, Генри? Панси, Дафна? Девочки захлопали светлыми глазами и многозначительно указали на свои наряды, состоящие из одинаковых черных юбок и высоких белых гольф из тонкого хлопка. Сегодня выдался и правда хороший солнечный день, поэтому все старались взять от него побольше — квиддичные трибуны были заполнены не только теми, кто хотел посмотреть на игру восьмикурсников, но и студентами, загорающими на длинных скамейках с книжками, шахматами и взрыв-картами. — Я? На метле? Тебе самому не смешно? — иронично приподняла тонкие брови Панси. — Стоило попытаться, — фыркнул Драко. — Я так понимаю, тебя засунули в команду со Смитом, — протянул Забини, прищурив темные глаза и выглядывая игроков на зеленой траве. — Кроме меня и Поттера нет ловцов, — сморщил нос Драко. — Если не наберутся люди, мы сыграем только с вратарями и охотниками. — Найдется метла и снаряжение? — через пару секунд спросил Забини, стягивая с себя тонкий серый джемпер, под которым была легкая футболка. — О-о-о, я знал, что ты не бросишь меня, друг. — Я делаю это только ради возможности скинуть Смита с метлы. Пообещав поспособствовать этому плану, Малфой отправил Забини в мужскую раздевалку, где точно можно было разжиться запасным снаряжением, но с метлой дела обстояли куда сложнее. В распоряжении Хогвартса были только старые потрепанные Чистометы, на которых тренировались первогодки на занятиях Полета. Возможно, у них получится одолжить метлу у кого-то с младших курсов, но, естественно, о таком стоило договариваться заранее, а не в последнюю секунду, когда Уизли и Поттер взволнованно дергались, стоя двумя ногами на земле, словно передозированные сахаром подростки, которым некуда было выплеснуть свою энергию. Спикировав вниз и пролетев над головой Захарии, который угрюмо стоял в стороне от остальных, сложив руки на груди, в своем рыжем кожаном обмундировании и «Кометой-290» из светлого дерева, Малфой приземлился недалеко от центра поля. Он коснулся одной из металлических застежек на своем нагруднике, чтобы расслабить затянутые кожаные щиты, обхватывающие его ребра, едва ли не ощущая, как кожа на его лице прожигается под пристальным взглядом пуффендуйца. Скорее всего, Смит с огромным усилием сдерживал желание вывалить на Драко свое никому не нужное дешевое мнение, но отсутствие рядом безвольной и глупой группы поддержки усмиряло его пыл и жажду мнимой справедливости. Это болезненно влияло на него самого, потому что он словно смотрелся в зеркало: Захария напоминал его с более младших курсов, когда Малфой не совался ни в одну школьную разборку, если за его спиной не стояло еще хотя бы двух слизеринцев. — Ну что, Малфой? — нетерпеливо спросил Рон. — Блейз согласен, он ушел за снаряжением. Но нужна метла. — Без проблем, — легко пожал плечами Томас. — Он может взять метлу Симуса. У него «Чистомет-7», подойдет? — Что угодно, только не школьные метлы, — кивнул Драко. — А почему Финниган не играет? — Он сжег себе брови. Это был первый раз, когда Драко посмотрел прямо в глаза Поттера, и причиной этого было всплывшее в голове круглое лицо Финнигана без бровей с его придурковатой кривой ухмылкой. Он даже не почувствовал привычной тягучей боли внутри от того, что в глазах Гарри больше не было затаенной злобы и зеленых искр ярости. Просто непонимание и ужасающее любопытство. Но гриффиндорец зацепился за его взгляд, а потом вдруг его глаза соскользнули влево, что отрезвило Малфоя, который сразу отвернулся, а его рука едва заметно дернулась к виску, где начинался темно-красный шрам. Малфой не мог разобраться в себе и понять, какой Поттер настораживал его больше: тот, который всячески избегал его и недовольно хмурился каждый раз, только завидев слизеринца поблизости, или тот, который целенаправленно преследовал его по коридорам школы на шестом курсе, а на восьмом всегда глядел на него своими зеленющими глазами, будто хотел что-то сказать. — Прости, что? — Это привычное дело для него, — ухмыльнулся Гарри, и Драко закатил глаза. — Но Помфри сказала, что они отрастут только к вечеру, так что он закрылся у себя в комнате. — Получается, не хватает одного человека, — посчитала Гермиона, вычитая загонщиков из обычного состава квиддичной команды. — Коннор сказал, что его сестра уже переодевается, — крикнул кто-то из ребят. Рон вслух перечислил всех собравшихся на дружеский матч ребят с восьмого курса, и Драко удивленно отметил, что из них ранее за факультетские команды не играла только Эвелин Оуэн с Когтеврана. И, видя светящиеся лица, он понимал, что им всем это было жизненно необходимо. Было заметно, что все вернувшиеся в Хогвартс ребята, которые хотели получить шанс сдать выпускные экзамены, поставили на первое место учебу — они все торчали в библиотеке, Большом зале и Общей гостиной за книжками буквально часами. Преподаватели еще не успели подстроиться под восьмой курс, потому что программу седьмого года многие из них уже частично знали, но старались как можно больше помочь студентам. И после того, как им запретили играть в квиддич со всеми, из развлечений у них остался только Хогсмид, который они уже исследовали вдоль и поперек. — Готовы? Ты будешь судить, Грейнджер. Коннор Фокс подошел к ним, застегивая желтые вратарские перчатки. Он был долговязым пуффендуйцем с плечами шириной с школьную парту, у него всегда было серьезное хмурое лицо, будто парень постоянно усиленно решал вселенские головоломки, из-за чего складка между его бровей не пропадала ни на секунду. Негласно было решено, что капитанами смешанных команд будут вратари, потому что и Уизли, и Фокс ранее главенствовали в своих факультетских командах. Малфой кивнул пуффендуйцу, надеясь, что Коннор и ребята не сильно расстроятся, когда он не поймает для них снитч сегодня. Драко никогда не умел побеждать Гарри Поттера. — Да, кажется, все готово, — кивнула Гермиона. — Как мы будем различать друг друга в воздухе? — спросил Дэн Чэмберс, когтевранец, раньше игравший у своих за загонщика. Это был хороший вопрос. Драко оглядел ребят, собравшихся вокруг ящика с мячами: они все были в разноцветных маггловских футболках или легких джемперах, джинсах и спортивных штанах, пользуясь благодатью последних теплых деньков перед сезоном дождей. Защитное снаряжение из наплечников, наколенников и щитов на груди, спине и боках серого или рыжего цвета, перчатки без пальцев, разномастные метлы. Малфою в небе будет все равно на остальных, свой это игрок или чужой, перед ним лишь была задача не вставать у них на пути. Но он мог представить, что в таких условиях запросто можно передать квоффл не тому человеку и проиграть ценные очки. — Можем заклинаниями временно раскрасить нашу обмундировку, — предложила Лиллиан. — Но, при всем уважении, я не буду летать в желтом, как пчела. Коннор опасно прищурил карие глаза, громко цокнув языком, чем вызвал у когтевранки широкую ухмылку. Они были двойняшками, но их распределили на разные факультеты, поэтому между ними было странное соперничество, начиная с первого курса. То, что они оба играли в квиддич, только подогревало их игрушечную борьбу — Коннор не прощал Лиллиан забитые в его ворота мячи, а она не могла скрыть досаду, когда ее брат эти самые мячи успевал умело отбить. — Можно выбрать нейтральные цвета, — Гермиона вытащила волшебную палочку. — Черный и белый, например. — Мы чур белые, потому что с нами Спаситель, — пошутил Томас. Малфой заметил, как Гарри приподнял голову, посмотрев на небо, будто хотел скрыть то, как закатил глаза от услышанного газетного прозвища. Кажется, его ни разу не назвали по имени ни в одном из выпусков «Ежедневного пророка» со дня окончания войны. Национальный герой, Мальчик-который-выжил, Спаситель, Избранный. От внимательных карих глаз Гермионы этот жест лучшего друга тоже не скрылся, но она молча наложила заклятие на их спортивное снаряжение, окрашивая его в белый цвет, который при ярком свете солнца едва ли не резал глаза. — А мы черные, потому что с нами Пожиратели, да? — выплюнул Смит. Фокс нахмурился, бросив на него разочарованный осуждающий взгляд. То, что Захария все никак не мог успокоиться и продолжал вопить всем вокруг, что с ними учились дети Пожирателей смерти и парочка носителей Темной метки на своей коже, делало хуже только ему самому. Драко проследил кончиком пальца серебряную тонкую линию на древке своей метлы, чтобы не смотреть на обиженное лицо Смита, зная, что иначе не сможет промолчать. — Мы черные, потому что это горячий цвет, не знаю про тебя, Смит, — хмыкнул Блейз, напрягая плотные мышцы на своих темных руках. — Если что-то не нравится, выход с поля вон там, — бросил Уизли, указав куда-то себе за спину. — Мы тут никого не держим, найти замену не так сложно. Естественно, пуффендуец промолчал, сжав зубы и опустив голову. Забини с жалостью посмотрел на него, как на придурка, понимая, что следующий час как минимум он будет обязан играть в связке с ним. И Драко достаточно хорошо знал своего друга, чтобы понимать, что в том случае, если Захария откажется кооперировать с остальными и продолжит выпендриваться, после окончания матча его не ждет спокойный прием в Общей гостиной восьмого курса. — Итак, Белая команда: я на воротах, Гарри ловец, Дин, Эвелин и Дэн за охотников. Черная команда: Коннор на воротах, Лиллиан, Забини и Смит охотники, а Малфой за ловца. Все услышали? — торопливо спросил Уизли. — Правила те же, только без бладжеров и загонщиков, но это не значит, что можно распускать руки и врезаться друг в друга. Моя девушка снесет вас на землю, если вы будете выделываться. — Рон хотел сказать, что я исключу вас из игры, — фыркнула Грейнджер, с нежностью посмотрев на своего парня. Драко затошнило. — Давайте не портить друг другу веселье, мы все понимаем, что МакГонагалл вряд ли даст нам второй шанс, — напомнил Гарри. Малфой опустил голову и коротко хмыкнул себе под нос, проведя пальцами по черной шнуровке своей защиты. Он сомневался, что если они вдруг коллективно облажаются, то директриса тут же запретит им играть. Особенно если брать в расчет ее мягкую привязанность к Золотой гриффиндорской троице. Скорее с ними проведут ужасно нудную лекцию, а потом выгонят на квиддичное поле пинками, когда поймут, что без спорта Поттера и Уизли крайне тяжело держать в узде. — Трюк настойчиво попросила не покалечить друг друга хотя бы сегодня, — Рон взобрался на свой «Чистомет-11». — А Помфри сказала, что, если кто-то из нас попадет сегодня в Крыло, она пожалуется не только МакГонагалл, но и Попечительскому совету школы… Не знаю, почему это должно было запугать нас сильнее МакГонагалл, но и проверять не хочу. Все оседлали свои метлы, оглядываясь друг на друга и пытаясь запомнить своих сокомандников. Черное и белое снаряжение значительно облегчало распознавание, но все из них привыкли к факультетской спортивной форме из плотных свитеров и белых брюк, заправленных в высокие гольфы. Гермиона заклинанием вытащила из ящика квоффл и мелкий золотистый снитч, после чего раздался звонкий лязг металла, когда черные бладжеры попытались вырваться из цепей, но гриффиндорка ловко захлопнула крышку ногой. Рон и Коннор взлетели выше остальных, чтобы после объявления команды о старте тут же сорваться к своим воротам, пока охотники выстроились в линии под ними, крепко ухватившись за лакированное древко метлы и не отрывая глаз от парящего в нескольких метрах над травой ярко-красного мяча. Мелкий крылатый снитч тут же скрылся где-то в слоях воздуха над полем, и Драко вдохнул полной грудью, с облегчением понимая, что если он проиграет, то даже не расстроится. Гарри модифицировал свои старые очки в защитные и зачесал назад дикую черную челку, застегивая резиновые дужки на затылке. При этом он смотрелся совершенно нелепо с прижатыми к черепу прядями по бокам головы, которые торчали короткими пушистыми пучками над ушами и, как обычно, топорщились кто куда на макушке. Его глаза быстро захлопали за стеклами, снова привыкая к очкам. Он выглядел так органично на своей черной «Молнии», Драко со своего места слышал его рассыпчатый хриплый смех, когда Гермиона давала последний инструктаж перед тем, как объявить начало матча, а Дин и Рон безобидно пародировали ее, кривляясь в воздухе над ее головой. И вдруг Поттер посмотрел прямо на Малфоя, парящего напротив него, зачем-то кивнув ему. Драко очнулся только через несколько секунд после того, как Грейнджер дала сигнальный свисток. Все игроки рванули вверх, Томас и Смит столкнулись над центром поля в попытке перехватить контроль над квоффлом, пока вратари помчались в противоположные стороны к кольцам, а Гарри за считанные мгновения оказался выше всех, чтобы иметь лучший обзор. Несмотря на то, что он заведомо сдался и принял свое поражение, у него все еще было достоинство, поэтому Драко бросился вслед за ним. Обогнув озверевших охотников, которые будто наконец-то сорвались с цепи, вырывая из рук друг друга красный квоффл, пока Рон и Коннор со своих позиций внимательно щурились, чтобы быть начеку и защитить свои ворота, слизеринец набрал приличную скорость, вырисовав небольшой круг в воздухе высоко над центром поля. — Малфой? Не то чтобы Драко не ожидал того, что у Поттера не хватит терпения или что он просто не смирится с его молчанием. Герой пытался несколько раз в Хогвартс-экспрессе, цеплял его после занятий или в коридорах в первую неделю сентября, но либо встречал на своем пути преграду в виде остальных слизеринцев, которые враждебно на него смотрели и не подпускали к Малфою, либо сталкивался с его абсолютным безразличием к своим вопросам. Невероятно наигранным и трещащим по швам безразличием, потому что все существо Драко дрожало от понимания, что Поттер был им заинтересован, и не важно, что тот лишь хотел разобраться, каким образом его бывший враг оказался на стороне Ордена феникса и помогал им в последний год войны. Рациональная часть его сознания тяжело вздыхала от усталости и горечи, что Малфой, как человек, Гарри к черту не сдался: он был лишь составляющей его школьной истории, при этом не самой позитивной, но все остальное в нем тянулось к лохматому гриффиндорцу, и плевать, что, получив ответы на свои вопросы, Поттер в лучшем случае дружелюбно ему улыбнется и скажет «спасибо». — Чего тебе, Поттер? Его раздраженный тон был почти идеален, и то, что он притворялся, будто глазами выискивал золотой мячик, а не просто старался не смотреть на зависшего в паре метров от него гриффиндорца, стоило похвалы. Кажется, пролетевший под ними Блейз коротко громко хмыкнул, перехватив блестящий взгляд Малфоя, но это скорее было издевательством, чем поддержкой. — Так и продолжишь бегать от меня? — Гарри наклонился вперед, облокотившись на предплечья. — Я не бегаю от тебя. Я не вижу смысла в этом разговоре. — Откуда ты знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить? — Ты не настолько сложный человек, Поттер, — сказал Драко, взглянув на него. Что Малфой невероятно ценил в нем. Он так устал от запутанных и многослойных людей, которые цепляли на себя разные личности каждый день, их действия и мимика могли значить что угодно, его же учили раскрывать таких всю жизнь. Иногда ему требовалось время, чтобы понять своих собственных друзей или родителей, потому что те крайне редко говорили прямо то, что имели в виду. А Поттер был прост, как бронзовая кнатная монета, — его поведение было предельно понятным, иногда даже предсказуемым, но это только добавляло ему особого очарования. Несмотря на то, что он время от времени действовал набором тривиальных паттернов, за ним все еще было интересно наблюдать со стороны. Даже сейчас, когда над героем вместо смертельной опасности и угрозы всей Магической Британии висели только надвигающиеся ЖАБА и буря молодости. — В чем проблема? — нахмурился гриффиндорец, подлетая к нему ближе. — Я просто хочу знать. — Ты был на суде, когда я все рассказал, — Драко проследил за тем, как Забини выбил квоффл из рук Эвелин и рванул к насторожившемуся Уизли. — И после этого в «Пророке» вышла потрясающая статья, в которой ты можешь перечитать все основные моменты. Да, там есть некоторые лишние детали, добавленные журналистом, явно не жалующим Пожирателей, но что поделать. Вроде того, что Малфоев от камеры строгого режима спасли только опустошение их ячейки в Гринготтс и покровительство Мальчика-который-выжил. Ожидаемо, что защита Драко и Нарциссы в суде никак не запятнала святой золотой образ Поттера, в то время как они все еще не высовывались из мэнора, а слизеринца от решения уехать доучиваться в Шармбатон отговорили заупрямившиеся друзья, справедливо считающие, что имеют полное право вернуться обратно в Хогвартс. — Я слышал, но это была версия для суда. Чтобы тебя не посадили в Азкабан. — Может быть, им стоило это сделать, Поттер, — раздраженно бросил Малфой и ринулся вниз, заметив золотой блеск в нескольких метрах от Грейнджер, которая сидела на ящике от квиддичных мячей. Иногда ему хотелось малодушно сорваться и рассказать ему все в надежде, что это диаметрально поменяет мнение Гарри о нем. Бывшая ненависть, заглаженная любопытством от раскрывшейся правды, что Драко был шпионом для Ордена феникса, после его истории превратилась бы в искреннюю симпатию. Потому что Поттер бы понял, что у них больше нет поводов для вражды, что Малфой на самом деле приятный человек, с которым полезно и весело быть приятелями, друзьями. Возможно, даже больше. Но Драко больше не хотел говорить о войне. Он правда устал, ему было всего восемнадцать, на плечах ответственность о матери и роде, впереди выпускные экзамены и карьера, он безответно влюблен, его решение переметнуться на другую сторону баррикад было продиктовано страхом и только им. Не было моментов вдруг вспыхнувшей в нем храбрости, желания пойти против отца, круто изменить свой мир. Нет, Малфой лишь ушел из-под одного шаткого крыла и продался другим людям, слушая их указания, чтобы обеспечить безопасность для Нарциссы и постараться спастись самому, ведь верил же, что чертов Поттер победит. Малфой сбежал от дальнейших расспросов Гарри, мчась за показавшейся ему тенью снитча, и, когда ему на хвост сел гриффиндорец, прижавшись корпусом к древку своей метлы, он понял, что мячик был вполне реальным. Снитч, будто почувствовав приближение двух ловцов, потеряно завертелся на месте, словно не знал, куда ему податься, а потом скользнул по самой траве в сторону слизеринских трибун. Они сравнялись друг с другом прямо над головой взвизгнувшей от неожиданности Гермионы, протаранив метлами нарисованные в воздухе цифры текущего игрового счета: двадцать у Черных и тридцать у Белых. Драко краем глаза увидел голую вытянутую руку Гарри с остатками летнего загара, что подстегнуло его сильнее налечь на рукоятку в попытке увеличить между ними дистанцию. В нем начал загораться соревновательный интерес, несмотря на то, что он прекрасно осознавал свои мизерные шансы на победу. Поттер всегда сначала метался по квиддичному полю, выискивая свою цель в разных углах и упуская его из вида, а потом, в самый неожиданный момент, ловил снитч, даже не запыхавшись, пока его соперники, временами выбиравшие тактику преследовать гриффиндорца вместо того, чтобы выискивать золотой мячик самим, не могли собраться в кучу после погони. — Давай, Малфой! Его глаза метнулись в сторону трибун, где на нижнем ряду сидели слизеринцы. Мальсибер стоял у деревянных перил, оперевшись о верхнюю балку руками, и сумасшедше широко улыбался ему. За ним сидели рядом Панси и Дафна, пуская вверх небольшие зеленые с черным блестящие фейерверки, — они были самыми лучшими слизеринскими болельщицами за все то время, что Малфой играл за их сборную. Девчонки ходили на все игры, притаскивали ребятам ужин и термосы с горячим чаем на все тренировки, помогали выбивать у декана бронь на квиддичное поле и постоянно сидели у постелей игроков, если они попадали с травмами в Больничное крыло. И это с учетом того, что они не были фанатками ни одной настоящей квиддичной команды, не могли отличить Сенненских соколов от Татсхилл Торнадос и не долистывали до спортивной колонки в «Пророке». Сбоку от них пристроился Нотт, выглядя, как министерский чиновник в главной ложе, закинув ногу на ногу и цепляясь за полы своей длинной черной мантии. У него было лениво-спокойное лицо, будто ему не было разницы: смотреть этот матч или уйти обратно в замок. Но по тому, как мелко дергался лакированный ботинок и как левая рука периодически взлетала к серебряной застежке на воротнике, становилось очевидно, что он так же радостно взволнован. — Поднажми, Драко! — крикнула Паркинсон. Снитч хвастливо выписал двойную петлю, а потом вильнул резко вверх, дав им почувствовать секундное ощущение выигрыша. Малфой сжал зубы и дернул «Нимбус» на себя, заворачиваясь в ровную спираль. За его спиной недовольно запыхтел Поттер, оттолкнувшись буквально от воздуха и рванув наверх чуть ли не под прямым углом. Гарри весь состоял из импульсивных действий, требующих хотя бы минуты анализа, но он с легкостью переходил от мысли к ее осуществлению за миллисекунды. Иногда казалось, что его в детстве уронили в чан с Феликс Фелицис. Потому что Малфой никогда не встречал людей, которые были хоть немного близки к уровню удачливости этого мерзавца. И то ли гриффиндорец не осознавал своей феноменальной везучести, то ли смирился с этим, как с шрамом или родинкой на теле, — это просто составляющая его сущности. Драко бы как минимум вывихнуло запястье от подобного финта, а Поттер не только и бровью не повел, но и обогнал его, стремительно поднимаясь все выше и выше. Черт, какой же восхитительный. Выйдя из крученой, Драко рванул ввысь, ощущая бурлящую радость от бьющей ему в лицо свободы воздуха, вибрации метлы в руках, передающейся на его задеревеневшие мышцы, и мелькающего перед ним Гарри, который обернулся к нему всего на секунду, но он успел заметить на его лице широкую улыбку. Убедившись, что слизеринец все еще следовал за ним, Поттер свернул вправо, обогнув летящего с квоффлом подмышкой Чэмберса. Снитч, торопясь затеряться, начал вилять среди мешанины охотников в центре поля, которая не могла сдвинуться ни к Рону, ни к Коннору. — Осторожнее! — рявкнул Захария в спину Драко, когда тот нырнул под его метлу, избегая столкновения. Они с Поттером рисовали зигзаги между игроками, путая и раздражая охотников. Когда Гарри пронесся перед Лиллиан и случайно выбил из ее рук мяч концом своей метлы, когтевранка гневно взвизгнула, чтобы ловцы убирались к черту. Резко взяв вправо, Малфой вырулил из толпы квиддичных игроков, бешено крутя головой в стороны и пытаясь высмотреть золотые блики. Через пару мгновений он услышал свист чужой метлы и понадеялся, что Гарри снова напал на след, но, обернувшись, увидел почти детскую досаду на его лице. Переглянувшись, они молча начали подниматься наверх, опасаясь получить квоффлом по голове от Лиллиан. — Не видел, куда он улетел? — спросил гриффиндорец, подлетев к нему. — Напомню, что мы соперники, Поттер, — тяжело дыша, сказал ему Драко. — Напомню, что это дружеский матч, Малфой. Он ни на что не влияет. То, что Гарри вдруг попросту решил заговорить с ним посреди игры этим дружелюбным тоном, теплым и легким, словно перебрасывался ничего не значащими фразами со старым приятелем, к сожалению, вызывало у слизеринца только подозрение. Удивительно, как оправдательный приговор, правда о том, что Драко был на его стороне во время войны, и подогреваемый гриффиндорский интерес к раскрытию секретов побуждали Поттера самому цепляться к Малфою при любой выпавшей возможности. И Драко чувствовал бы себя абсолютно чудесно, пользуясь любым случаем, чтобы заполучить внимание героя: рассказывал бы ему сказки, какой он на самом деле хороший и благочестивый, что он выступал против тирании Темного Лорда с самого его возвращения, не подчинился отцу и все прочее. Но это не меняло той горькой правды, что Малфой его попросту недостоин. И ему страшно. Что звучит менее возвышенно и самоотверженно, но Драко ничего не мог с этим поделать. — Влияет на мою самооценку, — бросил слизеринец, высматривая снитч вместо того, чтобы отвлекаться на парящего рядом Поттера. — Уровень слишком высок, чтобы этот матч хотя бы коснулся ее, — фыркнул Гарри. Драко драматично схватился за завязки в центре черного нагрудника, изображая внезапно настигший сердечный приступ. Его тело отклонилось назад, а метла накренилась вместе с ним, его на месте удерживали только ступни, с силой давящие в изогнутые металлические упоры, пока на лице возникла ужасающая гримаса нестерпимой боли. — Что, мне получилось дотянуться? — рассмеялся Поттер. От звука его смеха он действительно чуть не свалился с метлы. Его ослабшая рука соскользнула с рукоятки, но Драко умело замаскировал свою секундную заминку под скуку от того, что снитча нигде поблизости не наблюдалось. Взглянув вниз, где охотники рвали глотки за контроль над квоффлом, все еще вертясь где-то в центре квиддичного поля, а вратари едва ли не засыпали возле своих колец, Малфой скривил губы. На пике адреналина в начале матча ребята оперативно забили друг другу несколько голов, но затем они просто начали собачиться друг с другом, не важно — сокомандник или противник. — Кажется, сегодня хорошей игры не получится, — протянул гриффиндорец, скрестив руки на «Молнии». — Кто бы мог подумать, что если засунуть восемнадцатилеток с разных факультетов в одну команду, то они вряд ли будут успешно кооперировать друг с другом, — саркастично хмыкнул Драко. Поттер закатил глаза на его комментарий, а потом вдруг боднул его в плечо и сорвался в облет поля, чтобы найти снитч и попробовать закончить этот матч до того, как прольется чья-то кровь. Драко коснулся мягкой ткани своей черной футболки с длинными рукавами, рвано вздохнув озонированный прохладный воздух. Он был рад тому, что когда-то давно решил играть именно за ловца, потому что был легким и ловким и отвратительно действовал в связке с остальными. Смотря на эти тщетные, но невероятно кровожадные попытки охотников устроить адекватную квиддичную игру, Драко представил себя и Поттера среди этого беспорядка и понял, что это точно бы закончилось Больничным крылом. Решив не лететь за гриффиндорским ловцом, а исследовать другую часть поля в поисках снитча, Малфой разогнался до свиста в ушах, чтобы очистить голову и снова сосредоточиться на матче. Когда он пролетел над слизеринскими рядами, Панси и Дафна завизжали что-то поддерживающее ему вслед, но Драко, естественно, не услышал ничего, пристально сканируя зеленое поле, три высоких вратарских кольца и деревянные трибуны. Но Драко все еще был чертовски слабым и полностью отчаявшимся, поэтому замедлился и обернулся, вместо снитча выискивая одинокую фигуру Поттера. Тот нашелся неподалеку — вращающийся рядом с Грейнджер, которой было довольно скучно торчать на квиддичном поле, с ногами забравшись на старый деревянный ящик и следя за счетом. Кажется, охотники уже вообще не обращали ни на что внимание, из воздуха слышались лающие крики и треск сталкивающихся метел. Гриффиндорская староста выслушала Гарри, который кивнул на вратарей и мешанину из игроков, и устало вздохнула, спрыгнув на траву. Повернув голову, Малфой увидел, как Уизли с надеждой посмотрел на свою девушку, дернувшись вперед и оставив за спиной три пустых кольца, в которые забили два мяча за тридцать минут с начала игры. Пролетевший над полем свист застал ребят врасплох. Вратари тут же спикировали вниз, на ходу спрыгивая на траву с одинаковыми угрюмыми и даже слегка злыми лицами. Взвалив метлу на плечо и подтянув рукав на правой руке, Драко тонко улыбнулся, надеясь увидеть взбучку, которую охотники получат от своих капитанов. На улице было не то чтобы очень тепло, но непонятно откуда взявшееся волнение и напряженные мышцы, намертво вцепившиеся в метлу, быстро разогрели его тело. Несмотря на то, что матч был разочаровывающе неудовлетворяющим — толпа первогодок, впервые севших на метлы, едва ли сыграла бы хуже них, — ему все равно нравилось то, что он выбрался из кровати в субботу до завтрака, не пропустил сам завтрак в Большом зале и занимался чем-то активным. И то, что хогвартские студенты, занявшие небольшую часть трибун или расстелившие украденные из гостиных пледы прямо на траве, разочарованно завыли, как только игра прервалась, только подстегнуло желание Драко поскорее вернуться в небо. Охотники собрались в полукруг рядом с Гермионой, прячась за нее и выглядя, как кучка нашкодивших младшекурсников, пойманных старостой после комендантского часа. Рональд встал рядом с гриффиндоркой, сложив большие руки на груди и гневно смотря на игроков. — Ребят, вы играете хуже, чем флоббер-черви, которых разрубили лопатой пополам, — категорично заявил Фокс, выхватив квоффл из рук насупившейся Эвелины. — Давайте сделаем перерыв минут на десять, а потом вы вернетесь в небо и перестанете быть придурками, ладно? Я и Уизли скоро прирастем к этим кольцам… И да, Поттер и Малфой, вы вообще чем занимаетесь? — Прошу прощения? — высокомерно фыркнул Драко. — А что не так? — возмутился Гарри, опираясь на «Молнию». — Снитч пролетел мимо меня раз пять, — сказал Коннор и хмуро взглянул на все еще горящие в воздухе цифры счета. — Я надеялся, что хотя бы кто-нибудь из вас закончит мои страдания. — Эй, все не так плохо! — обиженно протянула Лиллиан. — Фокс, я пять минут пытался забрать у тебя квоффл, который ты отказывалась мне передавать, — Забини стянул перчатки без пальцев с ладоней. — Мы играем за одну чертову команду. Предчувствуя разгорающуюся перепалку между охотниками, которые очевидно не привыкли играть и доверять ребятам с других факультетов, Малфой оставил свою метлу в куче остальных, что они скинули на траву, и направился к ограждениям поля, выискивая ярко-желтые ящики. На официальных школьных матчах бутылки с водой и легкие закуски для игроков на случай перерывов готовили домовики, и они могли попросить их о помощи и для своих квиддичных игр, но Грейнджер, отчаянная защитница прав эльфов, которые были бы только рады принести еду для них, твердо заявила, что они сами могут о себе позаботиться. МакГонагалл с легкостью согласилась на это, вычеркнув лишнюю ответственность, о которой ей пришлось бы беспокоиться, из своей головы, и отдала все бразды правления восьмикурсникам. На границе поля, за нарисованной на траве белой линией, стояли несколько деревянных ящиков: с разноцветной водой, шоколадными конфетами и лягушками и завернутыми в фольгу сэндвичами с ветчиной и сыром. Гермиона, Ханна и Невилл позаботились о том, чтобы снабдить игроков и болельщиков, пришедших посмотреть на сегодняшнюю, к сожалению, довольно отстойную игру, всем необходимым. Услышав за спиной громкие голоса Дина Томаса и Дэна Чэмберса, Драко выбрал самый крайний ящик, в котором остались всего две розовые бутылки. Эльфы обычно добавляли в их воду витаминные и минеральные порошки, которые красили ее в разные цвета и придавали фруктовые вкусы. Технически, на настоящих квиддичных матчах такую самодеятельность бы точно запретили, хотя это вряд ли могло считаться допингом, но озабоченные здоровьем детей школьные слуги хотели хотя бы как-то им помочь. — Гермиона сказала, что ей пришлось почти час уговаривать домовиков рассказать, что именно они добавляют в воду. Драко коротко вздохнул, когда Поттер появился сбоку от него, наклонившись к ящику, чтобы забрать последнюю бутылку. Под резиновыми тугими дужками его модифицированных очков виднелась слегка покрасневшая кожа, к спине прилипла его серая футболка с каким-то непонятным рисунком, но он выглядел таким радостным и разгоряченным от полета, что Малфой завис на пару секунд. — Домовики пытались сделать все самостоятельно, они на коленях ее умоляли, — усмехнулся гриффиндорец, откручивая крышку. — Милый цвет. Драко посмотрел на пластмассовую бутылку в своей руке, где была прозрачная светло-розовая вода с перламутровым отблеском. Он надеялся, что у нее не было слишком яркого приторного вкуса, — слизеринец не был любителем сладостей. — Постарайся поймать снитч побыстрее, Поттер, — попросил Малфой, взглянув на него. — Я сомневаюсь, что ситуация улучшится сегодня. — Почему сам его не поймаешь? — Не в моем стиле. Поттер закатил глаза и приложился к бутылке, делая торопливые большие глотки, и Драко последовал его примеру, быстро опустошив примерно половину, надеясь, что после возвращения в игру все пойдет намного лучше. Облизав губы, слизеринец нахмурился, чувствуя странный тягучий привкус на языке. — Что Грейнджер туда добавила? — скривился Малфой, взглянув на остальных ребят, которые спокойно пили из бутылок с розовой, голубой, желтой и зеленой водой. — Я… Малфой отреагировал почти молниеносно, услышав прерывающийся хриплый голос, его руки поймали заваливающееся назад отяжелевшее тело Поттера, пока он ошалевшим взглядом разглядывал посеревшее лицо с выступившими капельками холодного пота на висках. Зеленые глаза закатились, а губы перламутрово блестели на солнце. — Грейнджер! Уизли!***
Гриффиндорец начал приходить в себя на подходе в Больничное крыло. Рон, обхвативший его за талию и чуть ли не полностью тащивший на себе, заметил, что друг приподнял голову, жмурясь, как от сильнейшей мигрени. Он попытался растормошить несогласно простонавшего Поттера, который, к секундному счастью Драко, также почему-то участвовавшему в транспортировке безвольной геройской тушки, начал перебирать ногами по каменным напольным плитам, что только помешало им дальше нести его. Заглянув в лицо Гарри и увидев вмиг расширившиеся черные зрачки, Малфой, уже было хотевший окликнуть умчавшуюся вперед Грейнджер, что можно обойтись без школьной медсестры, передумал и решил, что лучше было бы проверить этого придурка. Конечно, это могло грозить восьмому курсу тем, что их и близко больше не подпустят к квиддичному полю, но никто из них и на секунду не задумывался, когда неожиданно Гарри повис на руках слизеринца. То, как оперативно сработали Рон и Гермиона, повергло Драко в настоящий ужас: Грейнджер крикнула всем ничего не трогать и дождаться ее возвращения, а Уизли тут же оказался рядом с ним, взваливая бессознательного друга на свое плечо, и рявкнул слизеринцу, чтобы тот не стоял столбом. Они оба даже глазом не моргнули, не начали задавать лишние глупые вопросы, разбираться, что могло произойти: их первостепенной задачей было доставить Поттера к врачу и убедиться, что с ним все в порядке. Драко услышал, как впереди Гермиона ворвалась в Больничное крыло, громко позвав целительницу, и тяжело вздохнул, подтягивая выше тело Поттера. Тот вдруг оттолкнулся ногами и навалился еще сильнее на него, чуть не выскользнув из крепкой хватки Уизли. Рон удивленно охнул и сильнее вцепился в него, что-то начав успокаивающе бормотать о том, что мадам Помфри сейчас ему поможет. Голова героя тяжело упала на плечо Драко, его мокрые потные волосы скользнули по его шее, Гарри принялся что-то неразборчиво шепать, прерываясь на глубокие хриплые вздохи. — Мерлин, Поттер… Выскочившая из своего кабинета целительница просканировала новоприбывшего пациента профессиональным взглядом и, не найдя никаких признаков смертельной опасности, указала ребятам на ближайшую койку. Грейнджер подложила под голову Гарри больничную квадратную подушку, когда Рон опустил его на жесткий матрас, а Малфой стащил с его ног пыльные кеды. Помфри растолкала ребят, запричитав, что они постоянно притаскивают к ней полуживого Поттера и мешаются под ногами. Гермиона встала у изножья койки, вцепившись дрожащими руками в железный трубчатый каркас и не сводя широких глаз с недоуменного удивленного лица лучшего друга, который следил за кончиком волшебной палочки школьной медсестры. — Спасибо. Малфой вздрогнул, когда Рон хлопнул его по плечу и плюхнулся на соседнюю свободную кровать, грозясь получить нагоняй от Помфри за то, что он пачкал ее чистое постельное белье. На автомате кивнув, слизеринец почувствовал догнавшую его неловкость от того, что именно он оказался тем, кто помогал гриффиндорцам дотащить Гарри до Больничного крыла. Драко посмотрел на Поттера, молча лежащего на белом одеяле, будто боясь побеспокоить сосредоточенную и недобро хмурившуюся целительницу, и шокировано осознал, что гриффиндорец цеплялся за рукав его лонгслива. Видимо, Поттер схватился за него, чтобы не упасть, и забыл об этом, дезориентированный и потерянный от непонимания, что вообще с ним произошло. Драко мог представить его удивление, когда ты только что развлекался с друзьями на поле и играл в квиддич, а уже через секунду тебя на руках несут в сторону лазарета, и все вокруг выглядят чертовски встревоженными. — Мистер Поттер, как вы себя чувствуете? — спросила Помфри. Гарри сконфуженно нахмурился, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, а Малфой осторожно вытянул из его пальцев свой рукав, намереваясь покинуть Крыло. Ему этого не хотелось, но это было правильно. Судя по тому, что целительница выглядела скорее сбитой с толку и раздосадованной, чем напуганной и решительной, он понял, что с Поттером не случилось ничего серьезного. Возможно, гриффиндорец упал в обморок от недосыпа или усталости, которые могли добить его после полета на метле. Это все еще было ужасно, но Помфри умела справляться с подобным за секунды. — Нет! — истерично выкрикнул Гарри, снова хватая его запястье. — Не бросай меня, пожалуйста. Ты хочешь уйти? Почему? Помфри тяжело и свистяще вздохнула, уперев руки в бока и почему-то осуждающе посмотрев прямо на оторопевшего слизеринца, который совершенно не понимал, что происходит. Он чувствовал пульсацию под кожей там, где пальцы Поттера крепко и требовательно держали его за руку. Глаза Гарри были огромными и стеклянными, он словно забыл о том, что произошло и куда его притащили, жалостливо смотря на в шоке отпрянувшего от него Малфоя. Перламутровый розовый блеск. — Грейнджер, что было в воде? — хрипло спросил Драко. — Что? — тихо и непонимающе прошептала она, с нарастающей тревогой смотря на Поттера, который стремительно спустил ноги с кровати, потянув Драко на себя за руку. — Я спросил, что было в чертовой воде в бутылках, что вы для нас приготовили! — повысил голос Драко, он был на грани. Помфри вздрогнула от его крика, тщетно пытаясь уложить игнорирующего ее Гарри обратно на постель. — Розовые бутылки, Грейнджер. Конкретно они. — Я… Просто витамины, мы… — Черт возьми, — неверяще выдохнул Рон, смотря на ужасно напуганное лицо друга, не отпускавшего руку Малфоя, будто тот может в любой момент раствориться в воздухе. — Любовное зелье. Драко прикрыл заслезившиеся глаза, ощутив сильнейший прилив кислотной тошноты, от которого его чуть не сложило пополам, пока Гарри требовательно сжал его руку еще крепче после произнесенной Уизли фразы. Он где-то издалека, будто из-под воды, услышал успокаивающий бальзамный голос медсестры, вслух принявшейся бормотать что-то про анализы и противоядия, профессора Слизнорта и неугомонных подростков, которые из года в год стабильно травят друг друга Любовным. Малфой поверить не мог, что не распознал приворотное сразу же — его же смутил цвет и вкус воды, почему он не придал этому значение? Еще и спокойно смотрел, как Поттер влил в себя чуть ли не всю бутылку. Черт возьми. Он чувствовал себя абсолютно нормально. У него огромные проблемы. — Приведите ко мне всех, кто пил эту вашу воду, мисс Грейнджер, — попросила целительница, мягко надавив на плечи Гарри, когда тот попытался встать с кровати и порывисто обнять отшатнувшегося от него слизеринца. — А вы лежите, мистер Поттер, я не закончила с вами. И вам нужно отдохнуть. — Я… Драко, ты же не уйдешь? Это было намного больнее, чем просыпаться утром после хорошего сна, впервые светлого и радостного за очень долгое время, а потом чувствовать пресный вкус реальности и понимать, что гриффиндорец никогда не посмотрит на него, как в этом сне, от которого много воздуха в груди и меланхоличное настроение весь следующий день. И теперь, смотря в умоляющие глаза с расширившимися зрачками, что едва виднелся зеленый ободок радужки, Малфой надеялся, что это лишь очередная фантазия его поехавшего сознания. — Малфой, ты же тоже пил воду, — вдруг нахмурился Рон. — Я видел. — Это правда, мистер Малфой? — всполошилась медсестра, заглядывая ему в лицо. — Вы выглядите нормально… Как вы себя чувствуете? — Отвратительно.
