8.
18 апреля 2023 г., 20:49
Примечания:
*Глизень — это род крупной улитки, которая каждый час меняет окраску и оставляет за собой след настолько ядовитый, что там, где она проползет, все растения съеживаются и засыхают.
**Смерткут — это очень редкое животное, встречается только в тропических странах. С виду похоже на черный плащ в полдюйма толщиной (бывает толще, если оно только что поймало и еще переваривает жертву).
— А где Гарри и Малфой?
— Они раньше нас ушли с поля. Наверное, уже в замке.
— Малфой поздравляет Гарри с победой.
— Фу, Томас, заткнись.
Драко хрипло ухмыльнулся, стараясь быть тихим, и прикусил косой валик мышцы на боковой поверхности шеи Гарри, который пораженно и отрицающе закрывал красное мокрое лицо руками, словно не он минутой назад старательно пытался довести их обоих до разрядки как можно скорее. Его серебряные очки криво сидели в гнезде черных волос, с которых капала горячая вода на его плечи, зачарованные линзы, к счастью, не покрылись пленкой пара, но гриффиндорец, услышав голоса друзей, ввалившихся после дружеского матча в мужскую раздевалку, тут же стыдливо убрал их наверх, чтобы не смотреть на Малфоя, которого до этого так увлеченно и почти загипнотизировано целовал.
— А что, он прав, — прошептал слизеринец, стараясь сохранить между их телами хотя бы какую-то дистанцию.
— Заткнись, ради Мерлина.
Молочно-белая кафельная плитка за спиной гриффиндорца запотела от горячей воды, а по серым швам стекали мелкие бисерные капли, от душевой кабинки, в которой они закрылись вдвоем, вверх поднимался плотный пар, но, к счастью, болтающие и переодевающиеся из формы ребята не обращали на это внимание, на стальную лейку душа было наложено Муффлиато, поэтому струи почти кипятка бесшумно лились на пол. Рон, воспользовавшись заминкой парней, которые путались в намокшей плотной одежде, быстренько занял одну из трех душевых, громко рассмеявшись от разочарованного стона Дина, поскользнувшегося босыми ногами на плитке и неуклюже врезавшегося в серые шкафчики.
Железную ручку с другой стороны легко дернули, отчего Поттер, эмоционально перегруженный и, кажется, готовый вот-вот взорваться от стыда, напрягся еще больше, медленно опустив руки по швам и откинувшись головой о стену. Драко тяжело дышал, жадным взглядом пожирая его румяное лицо с блестящими от паники и желания глазами, красные искусанные губы, вытянутые линии крепкой шеи с мокрыми цветами малфоевских требовательных поцелуев. Ему хотелось податься вперед, успокоить и довести дело до конца, чтобы Гарри снова расслабился и пылко отвечал ему, чтобы от чужого такого очевидного желания снова все горело внутри, но Малфой был так же растерян и напуган, проклиная себя за неосторожность и глупость.
Идея вместе принять душ в общей мужской раздевалке сразу после игры была поразительно идиотской. Но слизеринец уже приучил себя перестать удивляться тому уровню глупости, которого он достигал, когда его мозг рядом с Поттером переставал работать.
— Черт, — досадливо пробормотал Дэн и тут же ринулся в соседнюю кабинку, когда услышал торопливые шаги за спиной. — В очередь, Забини!
— Быстрее, Чэмберс! — крикнул слизеринец, раздраженно хлопнув по закрывшейся перед его носом двери.
Поттер слабо захлебнулся вздохом и преградил путь, впечатав ладонь в чужую грудную клетку, когда Драко, от греха подальше сцепив свои руки за спиной, сделал маленький шаг к нему, почти соприкасаясь бедрами. Гарри быстро бросил на слизеринца предупреждающий размытый взгляд, прежде чем вернуться в позу великого мученика, прижимая раскрытые ладони к тыльной стороне своих бедер и уставившись куда-то в белый потолок с серо-зелеными пятнами плесени. В соседней душевой Чэмберс врубил полный напор, отчего на секунду на их ноги лилась прохладная освежающая вода, а Уизли высоко взвизгнул через кабинку от них, вызвав дружный громкий хохот.
— Все в порядке? — едва слышно спросил Малфой.
— Да, я просто хочу, чтобы они убрались поскорее.
Горячо выдохнув ему в ухо, Драко едва сдерживался от того, чтобы не податься тазом вперед в погоне за так желаемым трением. Он усиленно пытался отвлечься на что угодно, напряженно дрейфуя на грани острого завязывающегося в животе возбуждения, скользя пожирающим взглядом по лицу и плечам Поттера, не смея опускать его ниже, и опасливо прислушиваясь к суматохе однокурсников. Гарри пронзительно посмотрел на него из-под полуприкрытых век, вдруг вцепившись пальцами в бедра слизеринца, словно разрывался между попыткой удержать его на месте или наоборот притянуть ближе к себе.
Они пришли в мужскую раздевалку раньше остальных буквально минут на пятнадцать, но этого хватило, чтобы оба парня почти нырнули с головой в наслаждение. Драко целовал Гарри так отчаянно и мокро, глуша сытые хриплые стоны, непонятно кому из них принадлежащие, но распахнутая Томасом дверь, которая с треском врезалась в стену, заставила их отскочить друг от друга, едва не рыча от разочарования и почти боли.
— Давайте быстрее, — пожаловался Рон, уступив кабинку Томасу и отряхивая тяжелый свитер от дождевой воды. — Я хочу еще успеть в Хогсмид.
— На свиданку со своей девушкой, да-да, хватит ныть.
— Твоя зависть такая очевидная, Забини.
Блейз презрительно фыркнул, и его чары сушки, которые он наложил на спортивную форму, зазвенели в отделанной кафелем комнате. Пытаясь постичь чертов дзен, Малфой расцепил дрожащие одеревеневшие пальцы и вытянул чужие очки из спутанных прядей. Он не хотел страдать в одиночестве. Гриффиндорец напряженно дернулся, будто его прошило током от ласкового, но быстрого движения ладони по тонкой коже виска. Уперевшись второй ладонью в скользкую гладкую плитку и поцеловав Поттера в подбородок, ветвь челюсти, под ухом, Драко опустил очки на его нос.
— Они не… Оу.
Очки от Оливера Янга были зачарованы, поэтому пар и капли воды не оседали на стеклах. Гарри выглядел почти расстроенным, когда перед ним все четко сфокусировалось, потому что отстойное зрение помогало ему абстрагироваться от голого и возбужденного слизеринца в одной с ним маленькой душевой кабинке метр на полтора площадью. Его ладони с шершавыми мозолями от метлы скользнули по паховым линиям, очерчивая контуры верхних мышц бедра Малфоя, отчего тот с шипением втянул тяжелый воздух сквозь сжатые зубы и в отместку укусил кожу над сонной артерией.
— Не хотите устроить небольшую вечеринку перед рождественскими каникулами? — послышался голос Дина, который вывалился из душа, куда тут же скользнул Смит, игнорируя возмущение Забини.
— Мы на прямом пути к алкоголизму, — хохотнул Чэмберс, снова выкрутив кран на полную.
Захария, только отогревшийся под слабоватыми струями, испуганно воскликнул, когда на него полилась ледяная вода, и разразился проклятьями, после чего парни начали громко собачиться в споре за душевые кабинки. Поднявшийся гул голосов выкроил для них пару коротких минут, когда Драко и Гарри отчаянно подавались навстречу друг другу, двигаясь беспорядочно и едва ли удовлетворяюще. Все еще не позволяя себе прикасаться к гриффиндорцу руками, потому что у них не было возможности наложить полноценное заглушающее заклинание на кабинку, у которой отсутствовал потолок, Малфой откинул голову назад, зажмурившись до белых кругов под веками от быстрых кусающих поцелуев на шее.
— Ты молод лишь однажды, Чэмберс, — авторитетно заявил Блейз, когда когтевранец наконец-то освободил для него душевую.
Рон и Дин торопливо переоделись в маггловские джинсы и натянули непромокаемые мантии поверх свитеров, крикнув ребятам напоследок подумать над их идеей с вечеринкой, и выскочили на улицу, где с ночи шел оглушающий ливень. Никто из них не попал этим субботним утром в Больничное крыло только благодаря противоскользящим чарам и профессору Трюк, которая решила приглядеть за их игрой и страховала ребят в воздухе. Поттер, будто осознав уровень опасности, поймал золотой снитч через двадцать три минуты после стартового свистка, и восьмикурсники, окоченевшие и промокшие до нитки, поспешили в горячий душ в раздевалках.
Двум ловцам повезло добраться раньше остальных только потому, что профессор Полетов задержала всех на поле из-за сообщения от директрисы МакГонагалл, которая покинула Хогвартс до понедельника, поэтому на этих выходных у восьмого курса не было возможности уехать из школы домой. Малфой, запланировавший визит в мэнор на ужин с Нарциссой сегодня, этой новости не услышал, отчаянно пытаясь выпутаться из мокрых спортивных брюк, пока Поттер смеялся и настраивал температуру воды.
— Вы отнесли инвентарь? — крикнул Коннор, не решившийся принять душ в хлипкой раздевалке из-за только перенесенной простуды, суша волосы с помощью волшебной палочки.
— Да, — буркнул Захария, вывалившись из душевой и съежившись от холода. — Трюк сама все забрала.
— Я этого не вынесу.
От чужого сорванного шепота у Драко задрожали ноги. Глубоко вздохнув и собрав в кулак все свое самообладание, он опустил взгляд на красное лицо Поттера, который сморщил губы после особенно сильного движения внизу.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — хрипло спросил слизеринец, наклонившись к нему.
— Никогда больше не затаскивай меня в общественные душевые, чтобы заняться сексом.
Он задушил жалкий смешок в его мокрых темных волосах, посылая Забини мысленные отчаянные мольбы закончить мыться поскорее. Дэн и оба пуффендуйца уже закончили собираться и теперь неуверенно топтались у выхода из раздевалки, не понимая, нужно ли было ждать Блейза или можно было спокойно уйти. Обычно после дружеских матчей слизеринцы уходили вместе, но так как сегодня Драко рядом не было, он остался один. И если самому Забини было откровенно плевать, то ребята ощущали на себе вес приятельской ответственности перед ним. Все же они вместе выпивали в Хогсмиде и играли в квиддич, было бы неправильным бросать его.
Даже в мужской раздевалке.
Наконец-то слизеринец соизволил вылезти из душевой, когда Гарри уже от злости и неудовлетворения до синяков сжимал бока Драко, и тут же ринулся к сложенной на скамейке стопке одежды, шипя от ощущения холодного кафеля под босыми ступнями. Спортивные раздевалки стояли на самом краю поля под трибунами и продувались холодным ветром почти со всех сторон, тут не было никакого отопления, кроме водопроводных труб, которые нагревались, только если кто-то мылся в душевых, чего определенно не хватало. Домовики здесь появлялись очень редко, а с наступлением холодов хогвартские студенты предпочитали сразу после полетов бежать в замок вместо того, чтобы морозиться в раздевалках.
— Слушай, Забини, а ты не ходил на последнее дополнительное занятие к Грейвс? Я пропустил его из-за простуды.
— Лучше спроси у Поттера, он же у нас гений по Защите, — ответил Коннору слизеринец, заворачиваясь в зеленый шарф.
— Готов? — коротко спросил Чэмберс, открывая дверь на улицу и впуская промозглый мокрый ветер.
Со звуком удаляющихся шагов и захлопнувшейся двери Малфой наконец-то опустил правую руку вниз, обхватывая их вместе, чуть ли не пробившись на слезы от тут же прошившего позвоночник облегчения. Гарри процарапал тонкие горящие полоски по его бокам вниз, скользнув по уже высохшей коже к ямкам Венеры на пояснице, и выдохнул глухим полустоном.
— Черт возьми, ты убиваешь меня, — сорвался Драко, ускорив движения, желая выбить из него больше звуков. — Поттер…
— Мерлин…
Они одновременно потянулись друг к другу и поцеловались, нелепо и отчаянно, беспорядочно сталкиваясь носами и зубами, смешно промахиваясь между губ в торопливых попытках подстроиться друг под друга. Слизеринец поднял свободную руку и зарылся в короткие топорщащиеся волосы на его затылке, фиксируя голову Гарри в одном положении и скользнув языком ему в рот.
— Ты такой потрясающий, — прошептал Малфой, прижимаясь к нему всем телом и простонав на выдохе. — Ты уже у меня под кожей, Поттер, черт тебя дери…
— Драко, пожалуйста, — зарычал Гарри, почти больно схватив за талию и начав толкаться быстрее.
— Только потому, что ты попросил так вежливо.
***
Его влюбленность уже была настолько очевидной, что попытки скрыть это казались Драко не столько бесполезными, сколько постыдными. Поэтому он позволял себе намного больше, наплевав на все и наслаждаясь моментом. Правда, пока только наедине. Но и в компании друзей, восьмикурсников, с которыми они с Гарри находились рядом все свое время, Малфой больше не прятал изучающий восхищенный взгляд, не превращал каждый их с Поттером разговор, который могли подслушать, в словесную пикировку и даже не вздрагивал, если Гарри вдруг улыбался или касался его. — Так и кто вы друг другу? Малфою хотелось выколоть Панси глаза. Не только потому, что она своими глупыми неуместными вопросами отвлекала его от задания профессора Грейвс прямо на занятии, но и из-за того, что ему было страшно, но комфортно находиться в неведении, откуда подруга бесцеремонно его выдернула. Потеряв концентрацию, из-за чего так старательно создаваемые им путы отслеживающих чар, тянущиеся по стенам каменного лабиринта, серебряными искрами осыпались на пол у их ног, слизеринец раздраженно вздохнул и резко повернулся к Панси, что скучающе произносила заклинание компаса уже пятый раз за последние десять минут, что они ни разу не свернули из прямого длинного коридора. — Паркинсон, к твоему сведению, мы посреди чертового лабиринта смерти или еще чего похуже, будь так любезна, сосредоточься. — Мы играем против Поттера, Уизли и Грейнджер. Ты на что-то надеешься? Идущий позади них Теодор коротко, но согласно хмыкнул, возводя новые отслеживающие, чтобы выбраться из запутанных коридоров. Профессор Грейвс до невиданных размеров расширила кабинет Защиты от Темных Искусств и создала несколько уникальных лабиринтов, запустив туда по две команды из трех восьмикурсников. Первые, кто выберутся до конца занятия, получали приз в виде пятидесяти баллов для своего факультета и освобождения от письменной домашней работы. И если сначала не все из ребят обрадовались такой необычной практике на сегодняшнем занятии, то после объявления о такой щедрой награде все вооружились волшебными палочками и быстро разделились на небольшие группы. — Это значит, нужно сдаться? — Драко зло одернул манжеты серого джемпера и двинулся вперед. — Поттер заразил тебя чем-то? — испуганно воскликнула Панси, приложив раскрытую ладонь к груди. — Безрассудство и геройство передаются половым путем? — Паркинсон, закрой рот. Довольно ухмыльнувшись, слизеринка все же соизволила замолчать и перестать дразнить его, присоединившись к Тео в поисках выхода из лабиринта. Она уже получила желаемые ответы на свои вопросы по его резкой реакции, поэтому Малфой откинул все посторонние мысли в сторону и сосредоточился на полумраке каменного прохода перед ним. Они уже несколькими минутами ранее неудачно угодили в путы дьявольских силков, которые голодно ринулись к ним из толстых щелей в стене, что почти привело к двум разбитым носам и одной панической атаке, но Панси, испугавшись, бездумно бросила невербальное Инсендио в черные шипящие стебли, которые ослабли на пару секунд, выиграв им время собраться и понять, как выбраться из этой ситуации. Тео брезгливо испарил непонятные темно-синие перламутровые лужи на полу, напоминающие слизь глизня*, и заглянул в открывшийся слева от него темный поворот. В ответвлении коридора едва ли что-то можно было рассмотреть, а голубой шар Люмоса, наколдованный Панси, тут же был поглощен холодной темнотой. Твердо уверенный, что не хотел даже носком ботинка соваться в этот проход, Малфой проигнорировал замерших у каменной арки друзей и направился дальше, перебирая рукоятку волшебной палочки в пальцах. Но его мнение насчет неизвестного коридора быстро изменилось, когда он услышал визг Панси за спиной. Пищащее синее облако устрашающе медленно надвигалось на ошеломленную слизеринку, что боязливо прижалась спиной к стене и позабыла о зажатой в руке палочке. Нотта нигде не было видно, он буквально растворился в воздухе, пока стая Корнуэльских пикси злорадно хохотала и строила Панси уродливые рожицы. На секунду Драко поверил, что Грейвс, не побоявшаяся в своем задании задействовать дьявольские силки и глизней, действительно засунула еще и этих проказливых мерзких тварей в свой лабиринт, но, внимательно присмотревшись, его плечи немного расслабились. Настоящие пикси бы не стали тратить свое время на пустые запугивания, они бы уже сорвались и подняли застывшую от страха слизеринку в воздух вверх ногами, но эти маленькие синие существа просто замерли в воздухе перед Паркинсон, уродливо насмехаясь. — Боггарт, — догадался Драко, бросившись к подруге. — Панс, это боггарт! Она перевела на него распахнутые глаза, замыленные страхом. Стая пикси однажды напала на нее, когда семилетняя Панси отдыхала вместе со своей семьей на юге Англии, отчего на ее плечах остались тонкие белые шрамы от острых когтей. Ситуацию ухудшил тот самый урок у Локонса на втором курсе, когда придурок оставил с толпой двенадцатилеток открытую бронзовую клетку. Мадам Помфри тогда отпаивала слизеринку Умиротворяющим бальзамом целый день, а нерадивого профессора Защиты от ярости мистера Паркинсона спасло только его тогда еще громкое имя. — Что? — истерично крикнула Панси. Пикси, заметив приближение слизеринца, оглушительно зажужжали, кажется, в два раза увеличившись в размерах. Секунду колебавшись, стоило ли прыгнуть перед подругой, заслоняя ее, и перетянуть внимание привидения на себя или попытаться осторожно обезвредить его со стороны, Драко выкинул вперед руку с волшебной палочкой и одновременно с другим громким голосом крикнул: — Ридикулус! Ярко-синее облако растерявшихся пикси, которые не знали, реагировать им на Малфоя или непонятно откуда выскочившего Поттера, взорвались фейерверками небесных конфетти, тающих в воздухе перед тем, как опуститься на пол. Паркинсон тяжело вздохнула, на негнущихся ногах оттолкнувшись от стены и чуть не свалившись, но подоспевшая Гермиона обеспокоенно схватила ее за плечо, удерживая в вертикальном положении. — Чертов боггарт, — пробормотала слизеринка, бросив ненавистный взгляд на то место, где еще секундой ранее роились фальшивые пикси. — Где Тео? — спросил Драко, подбежав к подруге. Уизли, выглянувший из-за плеча Поттера, как-то неловко кашлянул и показал пальцем куда-то вверх. Оторвав взгляд от приветливой и почему-то с намеком на усмешку улыбки героя, Драко поднял голову вверх, удивленно отпрянув. Бедный Нотт вытаращил на него карие очумелые глаза, безуспешно пытаясь вырваться из объятий чертового смеркута**. Грейвс, судя по всему, сошла с ума, раз притащила его в школу. Большое полотно насыщенного черного цвета с фиолетовыми переливами тихо журчало, крепче заворачивая слизеринца в свои складки, как огромная зачарованная мантия. — А Грейвс точно преподает Защиту? — воскликнула Панси, вырвавшись из поддерживающей хватки Грейнджер. — Какого черта? — Ее муж разводит магических зверушек, — простецки сообщил Рон, достав волшебную палочку. — Гарри, Малфой, на счет три, о’кей? Тео задушенно заскулил, дергая сжатыми плечами, очевидно опасаясь рухнуть с трехметровой высоты потолка прямо на плиточный пол. Но у него не было другого выбора, когда три волшебные палочки дружно нацелились на него, а рыжий гриффиндорец принялся вслух громко считать. Красные лучи Остолбеней одновременно вырвались и ударили по смеркуту, и тот болезненно зашипел, как вскипевший чайник. Существо отчаянно цеплялось за свою жертву, скользко обхватывая тело Теодора, но Поттер, воспользовавшись его слабостью, высоко подпрыгнул и ухватился за руку слизеринца, рванув его вниз за собой. Напоследок послав в смеркута невербальное Диффиндо, Драко магией подхватил стремительно летящего вниз друга. Крепко зажмурившись, Тео повис в воздухе в паре десятков сантиметров над полом и облегченно выдохнул, расслабляя напряженные мышцы. Малфой не успел среагировать, как Гарри уже ринулся к Нотту и схватил его за плечи, помогая подняться. Установив его стоя и критично осмотрев, чтобы выявить повреждения, слишком участливый гриффиндорец не замечал захлопнувшегося серого лица Теодора, который брезгливо скривил губы. — Порядок? — тихо спросил Драко, мягко скинув со спины Тео ладонь Поттера. Гарри недоуменно на него посмотрел, слишком привыкший выражать свое беспокойство тактильно, но слизеринец покачал головой в ответ и сделал демонстративный шаг назад, освобождая пространство рядом с Ноттом. В зеленых глазах мелькнуло понимание, и герой тоже отступил, сделав вид, что отвлекся на прочесывание ближайших коридоров с помощью заклинаний вместе с Роном. Гермиона наколдовала стеклянную квадратную коробку и загнала в нее смеркута, свернувшегося в большой фиолетово-черный рулон на ее дне. — Порядок, — кивнул Теодор, приводя себя в приемлемый вид с помощью чар. Повернувшись к Паркинсон, Малфой убедился, что она тоже уже оправилась от проклятого боггарта и теперь заискивающе поглядывала на гриффиндорцев. — Все чисто, — объявил Гарри, вернувшись к ним. — Но все равно будьте начеку, многие магические животные или растения не поддаются обнаруживающим чарам. — Спасибо, Поттер, — флиртующие протянула Панси. — Ты беспокоился о своем парне, поэтому вы оказались поблизости и так быстро пришли нам на помощь? Малфой отрежет ей язык во сне. Она была так чертовски довольна собой, распушив перья и широко белоснежно улыбаясь, что Драко даже не мог долго на нее злиться. Беспомощно вздохнув и нацепив маску равнодушия на лицо, слизеринец посмотрел на переглянувшихся между собой Рона и Гермиону. Для полного счастья ему не хватало только Забини с его дебильными пошловатыми шуточками, но Грейвс смиловалась над Драко и засунула Блейза в одну команду с Генри и Дафной. — Я не думаю, что вам так сильно нужна была наша помощь, — фыркнул Гарри. — Вы бы и без нас справились. — Мы все равно очень благодарны, — сказала слизеринка, театрально склонив голову. — Идем? — нервно позвал Тео. — До конца пары не так много времени, а мы застряли тут. Как только он закончил свою фразу, каменные стены вдруг с оглушительным треском дрогнули и стали передвигаться, оттесняя гриффиндорцев в соседний коридор, откуда ранее выскочил боггарт. Рон мгновенно дернул на себя Гермиону, когда каменная глыба опасно нависла над ней, выставив перед ними прозрачный золотистый щит. Прикрыв руками голову от сыплющейся с потолка пыльной крошки, слизеринцы отступили в другую сторону, понимая, что профессор Грейвс хотела разделить факультеты, чтобы была справедливая победа с одинаковыми шансами. Потому что никто бы не удивился, если бы они дружно взялись за ручки и выбрались из лабиринта совместными усилиями. Гриффиндорцы обожали подобные испытания и благородно бы согласились помочь друг другу, а слизеринцы бы не упустили возможность воспользоваться ими, чтобы получить приз. Перед тем, как каменные стены сомкнулись, окончательно разделяя их, Малфой перехватил взгляд Поттера, который ухмыльнулся ему, бросив: — Удачи. — Как всегда, невероятно самонадеянно, Поттер, — закатил глаза Драко, улыбнувшись. Гриффиндорцы, естественно, победили. Но Малфой нисколько не расстроился, потому что после занятия Гарри затащил его обратно в еще не исчезнувший лабиринт.***
— Наглость — второе счастье, да, Поттер? — Хватит ныть, Малфой. Будто ты занимался чем-то важным до того, как я пришел. Справедливо, но. На них пялились, что заставляло кожу на лице гореть и чесаться, а инстинктивное желание защититься и столкнуть лохматого гриффиндорца со своих колен громко копошилось у него в голове. Выпрямив спину до хруста и в невербальной попытке попросить слезть к чертям, слабо ткнулся ладонью в плечо Поттера, который завалился спиной на скамейку рядом с ним, опустив голову на чужие колени и закутавшись в теплую гриффиндорскую мантию. Драко приказал себе не смотреть на студентов вокруг них. Впервые был ясный вечер без дождя, холодный, но безветренный, поэтому многие студенты, особенно старшекурсники, которые не покидали замок вот уже неделю из-за приближающихся предрождественских экзаменов, тренировок перед выпускными, высыпались во внутренние дворики школы, облюбовав беседки и скамейки. Драко занимался Трансфигурацией вместе с Дафной и Тео, издеваясь над каменными статуями и горгульями, когда Гарри и Рон вывалились на улицу с озорными широкими улыбками, тут же привлекая к себе всеобщее внимание. Гриффиндорец мягко посмотрел на него, несвоевременно осознавая, что Малфой ощущал себя невероятно некомфортно в сложившейся ситуации. Но было уже поздно притворяться, что ничего не случилось, как бы слизеринцу этого ни хотелось. Дафна смущенно отвела от них светлый взгляд, поправив темно-серый шерстяной плед на коленях, наколдованный для нее Теодором, и продолжила повторять вслух длинные формулы заклинаний на латыни, за что Малфой благодарно посмотрел на нее. Ему нужно было что угодно, на что можно было отвлечься, будто он и не ощущал веса на своих ногах. — У вас круто выходит, — впечатленно произнес Уизли, махнув на деревянную двухметровую статуэтку Салазара Слизерина, которая еще недавно была каменной уродливой горгульей на квадратном постаменте. — У меня не получается до конца превратить. — Камень в дерево? — Тео поднял взгляд от учебника Трансфигурации, неодобрительно зацепившись за героя. — Не в этом дело, — рыжий гриффиндорец спихнул ноги Поттера со скамейки. — У меня получается превратить одно в другое. Не выходит вернуть в прежнее состояние. Из-за друга Гарри пришлось сесть по-нормальному, чтобы Рону хватило места, и Малфой еще никогда не был так благодарен Уизелу. По быстрому взгляду голубых глаз слизеринец понял, что тот сделал это специально, и едва заметно кивнул ему, расправив плечи и вернувшись к практике. Драко взмахнул палочкой из боярышника, тихо пробормотав трансфигурирующее заклинание, и деревянный Салазар вздрогнул, приобретая более объемные и тяжелые очертания. — МакГонагалл сказала, что еще раз обсудит с нами эту тему на следующей неделе, — бросил Тео, краем глаза следя за группой перешептывающихся шестикурсников. Скривив тонкие губы, Малфой спрятал волшебную палочку в рукав мантии и потянул за серебряную цепочку из мелких звеньев. До прихода гриффиндорцев они не следили за временем, полностью сосредоточившись на практике Трансфигурации, но сейчас ему нужно было любое оправдание, чтобы уйти. Иначе Драко сорвется и выместит свое раздражение на первом подвернувшемся под руку. Им мог оказаться либо Поттер, с которым ссориться совсем не хотелось, либо кто-нибудь из слишком любопытных студентов, поглядывающих в их сторону время от времени, надеясь получить новый повод для сплетен. Он вытянул из внутреннего кармана круглые часы в платиновом корпусе и с щелчком откинул крышку, коротко выдохнув от облегчения. До дополнительного занятия по Зельеварению оставалось всего полчаса. — Слизнорт, — сказал Малфой, поднимаясь на ноги. — Я хочу заскочить на кухню, потому что пропущу ужин. Тео, который тоже брал дополнительные часы по Зельям, безразлично пожал плечами и встал вслед за ним. Дафна сказала, что встретится с ними потом в Общей гостиной и, отдав Нотту его трансфигурированный плед, быстро убежала в замок, увидев Асторию, которая возвращалась из теплиц вместе со своими однокурсницами со Слизерина. Понимая, что отделаться от Поттера и Уизли на ближайшее время не получится, Малфой вопросительно на них взглянул, кивнув в сторону лестниц. Драко бы не помешала хотя бы пара часов вдали от Гарри, чтобы отпустить ситуацию и не зацикливаться на ней, потому что сейчас, смотря на то, как гриффиндорец охотно соскочил со скамейки и приблизился к нему, хотелось капризно потребовать объяснений. Но если Малфой немного от него отдохнет, то усмирит задетое самолюбие и согласится походить вокруг да около с Поттером еще немного вместо того, чтобы поговорить и решить, кто они, черт возьми, друг для друга. — Мы же будем разбирать Напиток живой смерти сегодня? — хмуро спросил Уизли, когда они вчетвером двинулись обратно в школу. — Да, — коротко ответил Малфой, толкнув тяжелую дверь. Он заметил пристальный зеленый взгляд сбоку от себя, отчего крепко сжал зубы и незаметно пропустил вперед себя Теодора, чтобы поравняться с Гарри. Конечно, слизеринец не собирался обсуждать с ним их отношения по пути в хогвартскую кухню, но хотя бы намеком обозначить, что его не устраивало такое поведение Поттера, Малфой считал необходимым. Да, они не раз целовались, когда их никто не видел, пару дней назад они перешли даже черту поцелуев в душевой мужской раздевалки, они однажды ночевали в одной кровати и правда стали намного ближе друг к другу, но Драко не мог выносить все это на публику, когда все было настолько неоднозначным. Он и так вел себя крайне неподобающим образом, позволяя себе вне отношений все эти вольности с гриффиндорцем. — Смотри, куда прешь, слизняк! То, как удачно этот придурок-шестикурсник с Гриффиндора встретился ему на пути, было действительно чудом. Потому что Драко, которого очевидно специально задели плечом, мгновенно позабыл об идущих рядом Поттере и Уизли и надменно ухмыльнулся, поворачиваясь к незнакомцу всем корпусом. Тот отскочил в сторону, будто боялся испачкаться, одернув на себе мантию в том месте, где она соприкоснулась с Малфоем. Скорее всего, выпускать пар подобным образом было как минимум губительно для него самого, но слизеринцу было наплевать, когда он убрал руки в карманы брюк и величественно расправил плечи. — Если твое самомнение настолько огромное, что не помещается в коридоре, то приношу свои извинения, — елейно протянул Драко. — Мое самомнение, Малфой? — злобно фыркнул гриффиндорец. — Майерс. Отвали. Естественно, что нашлись те, кого слухи о возможных романтических отношениях Национального героя и Пожирателя смерти, мягко говоря, крайне не устраивали. И ожидаемо, что они после этого не только возненавидели Малфоя еще больше, но и разочаровались в горячо любимом Гарри Поттере, всячески демонстрируя ему свое недовольство. Будто верили, что, узнав, как его связь с Драко расстраивает преданных фанатов, тут же отвернется от него. В то время как Поттеру было абсолютно плевать. — Уверен, что твой парень справится и без твоей помощи, — скривился Майерс. — Я знаю, что мой парень справится и без моей помощи, — спокойно произнес Гарри, не заметив расширившихся от удивления серых глаз. — Но, пожалуйста, не позорь наш факультет и иди своей дорогой. Шестикурсник неверяще хмыкнул, собираясь еще что-то сказать, но Теодор окинул его своим фирменным снисходительным взглядом, после которого каждый чувствовал себя так, будто его облили помоями, и направился дальше по коридору. Словно этой стычки и вовсе не было. Рон напоследок посоветовал Майерсу не бродить по школе без дела и заняться учебой, блеснув значком старосты на груди, и потянул Гарри вслед за Ноттом. А тот ухватился за рукав мантии Драко, таща его, замершего в прострации, за собой. — Кажется, некоторые ваши щеночки сорвались с цепи, — размеренно сказал Тео. — Лучше надо за ними присматривать. — Да-да, ты такой забавный, Нотт, — сморщился Рон. — Не скидывай на нас ответственность за это, у него, как и других, есть своя голова на плечах. — Мы вас догоним, — не выдержал Драко. Уизли выглядел удивленным, обернувшись на его громкий возглас, а Тео лишь понимающе кивнул и продолжил идти в сторону лестниц. Но перед этим он почему-то с возросшим уважением посмотрел на Поттера, который все еще держал слизеринца за руку. Малфой требовательно вырвал рукав из хватки Гарри и, проигнорировав непонимающий взгляд, вытащил волшебную палочку, накладывая на них заклинание для отвода глаз. В коридоре первого этажа было пусто, но в любую секунду его могли заполонить студенты, возвращающиеся с улицы к началу ужина в Большом зале. Отступив к стене и нервно передернув плечами, Драко притворно спокойным голосом произнес: — Поттер. Что происходит? — Ты у меня спрашиваешь? — хмыкнул гриффиндорец. — Это ты ведешь себя странно. — Я? Это ты лег мне на коленки посреди двора, Поттер! — Я не могу этого делать? — устало, но с нарастающим раздражением зашипел Гарри. — Определись, Малфой. То мы целуемся и… закрываемся в одной кабинке, то ты не хочешь, чтобы я тебя трогал. — Я хочу, чтобы ты меня трогал! — воскликнул Драко. — В этом и проблема! Поттер глубоко вздохнул, отчего его плечи нервно подпрыгнули под черной мантией. Было заметно, что он пытался сдерживаться не только потому, что вдалеке послышались голоса ребят, собирающихся на ужин, но и из-за того, что правда не хотел ссориться с Драко, поэтому его лицо приняло беспомощное выражение. — Драко, я не понимаю. Объясни мне. — Ты только что назвал меня своим парнем. Когда этот… Майерс, очевидно, меня так назвал, чтобы поиздеваться. — Мне плевать, что сказал Майерс, — вкрадчиво произнес Гарри. — Тебя разозлило то, что я назвал тебя своим парнем при нем? Ты не хочешь афишировать наши отношения? Афишировать. Отношения. Наши отношения. Малфой растерянно бегал взглядом по лицу напротив, не понимая, был ли это такой специфический гриффиндорский юмор, или Поттер действительно только что вслух признал, что они состояли в отношениях. — Ты считаешь меня своим парнем? — переспросил Малфой. Он понимал, что наверняка звучал невероятно глупо для Гарри, который секундой назад уже косвенно ответил на его вопрос. Но ему нужно было услышать это еще раз, четко и прямо, чтобы перестать сомневаться и накручивать себя и наконец-то начать полностью наслаждаться тем, что у него было. Поттер подтвердил его мысли, впившись в него раздраженно-недоумевающим взглядом и дернув на себя, когда мимо них прошла компания третьекурсников с Пуффендуя, из-за чар не обращающих на них внимания, тихо сказал: — А ты меня кем считаешь, Малфой? — Я не знаю, Поттер! — шепотом прокричал слизеринец. — Я, черт возьми, люблю тебя. И ты позволяешь мне… Я не знал, что ты считаешь меня своим парнем, мы это никогда не обсуждали, и… Гарри взамен слов поцеловал его, что, во-первых, было чертовски грубо, потому что Драко вообще-то изливал ему свои чувства и переживания, во-вторых, они все еще торчали в коридоре, а его чары могли рассеяться в любой момент, и, в-третьих, Малфой ответил ему, схватив за полы мантии и с силой дернув на себя, сталкивая их грудные клетки вместе. — Мы встречаемся, Поттер, — затараторил Драко, когда они отстранились. — Ты сам это сказал, я тебя не заставлял. — Как по-слизерински — перекладывать на меня всю ответственность, — легко рассмеялся Гарри. — Так ты не против? Если ты не хочешь никому рассказывать, то мы можем… Вместо ответа Малфой снял с них скрывающие чары и поцеловал, напугав девчонок с Когтеврана, которые едва не наткнулись на них.***
— «Ты когда-нибудь практиковал или практиковала поцелуи на зеркале?» — На зеркале? — недоуменно переспросила Лиллиан. — Это каким образом вообще? Драко коротко фыркнул, перебирая в ладони маленький пластмассовый кубик. В голове тут же вспыхнула воображаемая картинка, где ему было лет четырнадцать-пятнадцать и он только учился целоваться. Малфой представил себя в личной ванной мэнора, стоящим перед большим прямоугольным зеркалом в деревянной раме цвета слоновой кости, его тонкие костлявые руки упирались в бортики фарфоровой раковины. На нем шелковая тонкая пижама, мокрые после душа волосы, которые в подростковом возрасте он укладывал назад с помощью стойкого геля, следы еще детской округлости на щеках и подбородке. И его нынешнего чуть не перекосило от фантазии, что его более молодая версия, внутренне умирая от смущения и неловкости даже перед самим собой, резко, чтобы закончить с этим поскорее, наклонилась к зеркалу, отчего гладкая поверхность запотела под его дыханием. Воображаемое ощущение холодной гладкости под губами и собственное сплющенное лицо явно не помогли бы ему отточить навык. — Я не думаю, что это была бы очень продуктивная тренировка, — скептически протянул Энтони. — Хватит рассуждать, просто отвечайте уже. Вы своей болтовней выдаете ответы, — раздраженно прервала их Панси. Они играли в маггловскую настолку «Детектор лжи», которую притащили двойняшки Фокс. Игра заключалась в серии компрометирующих пикантных вопросов, которые задавал один из них и после угадывал, сколько ребят ответили на него положительно. Для ответов они использовали маленькие кубики, зачаровывая их в оранжевый цвет для «Да» и в черный для «Нет». Естественно, Томас и Финниган позаботились об алкоголе, заказав приторный травяной ликер и вишневую настойку, от которых их всех знатно и смущающе быстро разморило. Естественно, Грейнджер наложила на Общую гостиную сеть скрывающих чар, чтобы не попасться преподавателям и школьному завхозу. Естественно, Панси и Блейз бурно реагировали на все самые сочные вопросы и начинали громко жаловаться, если кто-то пытался уйти от ответа. Естественно, Поттер сел рядом с ним и выглядел чертовски потрясающе и горячо в тонкой футболке Паддлмир Юнайтед и хлопковых шортах, приваливаясь к его боку. — Ответили? — спросила Паркинсон, открывая голубые глаза. — Так, х-м-м… Думаю, что «Да» ответили всего человека два-три. Потому что тупо практиковаться в поцелуях на зеркале. — Так и какой твой окончательный ответ? — спросил Рон, который был одним из тех, кто превратил свой кубик в оранжевый. В итоге Панси остановилась на трех, промазав всего на одного человека: «Да» ответили Уизли, одна из близняшек Патил, Томас и Дафна. Паркинсон пораженно уставилась на порозовевшую подругу, авторитетно заявив, что она сочувствовала всем тем, кому приходилось целоваться с ребятами после вот таких вот практик. В маггловской игре ответы на вопросы не оглашались для всех, но восьмикурсникам было искренне все равно после «Правды или выпивки», поцелуев с «Берти Боттс» и многочисленных личных разговоров, разделенных за выпивкой. Парвати, сидящая с красными щеками, закатила глаза и отпихнула от себя Забини, заискивающе объявившего о своих услугах первоклассного тренера поцелуев, на что Генри мстительно снова напомнил о той ночевке у Драко. — Все-все, моя очередь! — нетерпеливо заявила Лиллиан и вытянула карточку. — «Ты когда-нибудь занимался или занималась сексом в запрещенных местах?». Вот сейчас узнаем, кто из вас шалил в школе. — Будто ты святая, — фыркнула Эвелин. — Общая гостиная же не считается? Гермиона задумчиво ответила, что, технически, их личные спальни точно не считались, так как они все по меркам магического сообщества уже были совершеннолетними, но сама гостиная, скорее всего, была запрещенным местом, потому что обжимающуюся парочку мог заметить кто угодно из них. После этого она резко заявила, что лично за ручку отведет к МакГонагалл тех, кого поймает на горячем в Общей гостиной. Ребята шумно согласились с ней, и Ханна брезгливо сморщилась, умоляюще попросив не говорить ей, если кто-то из восьмикурсников занимался чем-то на диване, где она устроилась в обнимку с Невиллом. Симус закатил глаза и, заколдовав свой кубик, назвал ее ханжой, за что мгновенно получил декоративной подушкой по голове. Малфой проглотил ликер, смешанный с безвкусной газировкой, и повернулся к Поттеру, который уже смотрел на него со знающей улыбкой. Мужская квиддичная раздевалка была общественным местом, если бы кто-то их поймал, им бы пришлось краснеть в кабинете директрисы, поэтому они оба невербально изменили цвет своих кубиков на оранжевый. Грейнджер, что сидела по другую сторону от героя и чья фишка осталась черной, наигранно осуждающе покачала головой и отпихнула Рона, который впечатленно вскинул рыжие брови и уже собирался лезть к лучшему другу с вопросами. — Ну что ж, — деловито протянула Фокс, подтягивая рукава пижамной футболки в голубой горох. — Из вас точно трахался… — Лиллиан! — …занимался сексом в неположенном месте… Проблема в том, что я не знаю, чем большинство из вас занималось до восьмого курса. Драко согласно хмыкнул и осмотрел сидящих в небольшом кружке. Он до этого года едва ли обращал внимание на кого-то из них, кроме слизеринцев и Золотой троицы, но теперь был в курсе, что у Томаса несколько дней назад со скандалом закончилась интрижка с кем-то с седьмого курса Пуффендуя, у Макмиллана была девушка-маггла из его старой школы, в которую он был чертовски влюблен, а Сьюзен до их совместных вечеров ни с кем никогда не целовалась. — Я скажу, что шесть, — наконец-то решила Фокс и тут же разочарованно застонала, когда Рон с улыбкой покачал головой. — Черт возьми, кто? — Гарри, Дин, Симус, Забини, Паркинсон, Мальсибер, Малфой, Терри и Дэн. — Отстой, — она выпила залпом рюмку вишневки, сморщив вздернутый маленький нос. — Рассказывайте, чего молчите. Забини признался, что у него был секс в кабинете его дяди в летней резиденции их семьи в Италии прошлым летом, а Панси с Генри в общих чертах рассказали похожую историю о поездке на выходные в декабре к родителям Мальсибера. Все остальные начали спорить, считалось ли это запрещенным местом, потому что это буквально были их дома, но все слизеринцы знали, что это было мало того, что запрещено, о таком даже задумываться было нельзя. Терри летом между шестым и седьмым курсом подрабатывал в парке аттракционов и познакомился там с классным парнем на несколько лет старше, Чэмберс жил в Брайтоне и в августе встречался с одной из туристок из Хорватии на пляже, Симус самодовольно посмотрел на усмехнувшуюся Лиллиан и бросил что-то о домике для лодок на берегу Черного озера. — Общие душевые, — коротко сказал Малфой, оперевшись на выставленные за спиной руки. — Какие именно? — фыркнул Коннор, доливая в протянутые стаканы ароматный ликер. — Раздевалки для квиддича, — добавил Гарри, подтверждая невысказанные догадки ребят, что они были там вместе. Блейз присвистнул и начал нести какую-то чушь о молодости, которая случается лишь однажды, и что нужно было брать от нее сполна, на что Панси раздраженно цокнула языком и послала в него Силенцио. Драко хотел быть наглым и бесцеремонным, потому что теперь у него было на это полное право, поэтому наклонился к Гарри, который сам потянулся к нему, целуя в губы. Это было короткое теплое прикосновение, но такое демонстративное и заявляющее, хотя всем собравшимся в Общей гостиной и без этого все было прекрасно понятно. Оуэн вытащила вопрос о списывании на экзаменах и контрольных, и они почти единогласно решили его пропустить, сославшись на то, что среди них самыми совестливыми были только Грейнджер и, наверное, сама Эвелин, остальные, даже когтевранцы, хотя бы раз за всю историю обучения обманывали преподавателей. — Сможешь ли ты ждать любимого человека столько, сколько потребуется? Как всегда, в наборе были не только горяченькие интимные вопросы, но и вопросы о жизни в целом и о чувствах, поэтому их, расслабленных и полупьяных, бросало из возбужденного и шумного состояния в философствование и споры. Эвелин послушно закрыла глаза, даже прикрыв их ладонью, и отложила черную блестящую карточку с вопросом, пока ребята растерянно и хмуро переглядывались между собой. Несмотря на то, какими взрослыми и бывалыми они считали себя из-за того, что пережили войну в столь раннем возрасте, им не хватало жизненного опыта в таких вещах как отношения, дружеские и романтические. Поэтому они мялись с ответом, бросая заискивающие взгляды друг на друга и вертя одинаковые кубики перед собой. Мысленно повторив в голове вопрос, Драко склонил голову к плечу, смотря на ровный профиль Поттера. Смог ли он ждать его еще больше? Несколько месяцев или даже несколько лет? Слизеринец задвинул свои чувства к Поттеру далеко на задворки сознания еще до того инцидента с Любовным зельем, он бы никогда не смог ему признаться. Возможно, они бы все равно со временем пришли друг к другу после всех этих вечеров восьмикурсников, пьянок в Хогсмиде и настольных игр в Общей гостиной, но Драко ведь мог и не вернуться на дополнительный год обучения в Хогвартсе. Он отдавал себе отчет, что если бы уехал в Шармбатон, то его бы отпустило. Не сразу, но если бы Драко активно старался избегать новостей из родной Англии и остался во Франции на несколько лет, то от его любви бы остались только школьные довоенные воспоминания. Поэтому он оставил свой кубик черным и положил его на ковер, чтобы Уизли смог посчитать ответы. Малфой не считал себя однолюбом, и в нем не было столько благородности, чтобы тратить годы впустую, дожидаясь кого-то. Да, Драко думал об этом сейчас, когда ему было восемнадцать и Поттер, тоже сохранивший фишку черной, сидел совсем рядом и, вроде как, пока никуда не собирался от него уходить. Возможно, став старше, он изменит свое мнение, наконец-то поймет маму, которая, несмотря на все грехи Люциуса, любила его до самого конца, но пока его ответ был таковым. — Я понимаю, что это может прозвучать как попытка оправдаться, но насколько долго ждать? — сказал Тео, когда все раскрыли свои ответы. — Меня не прельщает мысль потратить свою жизнь, не понимая, когда эта любовь наконец-то случится. «Да» ответили Эрни, Генри, Невилл, Падма и Парвати. Эрни, как он сам признался раньше, уже несколько лет был тихо влюблен в свою подругу, Генри бегал за Панси и ждал, пока она наиграется, Невилл по своей натуре был мягким и преданным, а близняшки Патил были безнадежными романтиками, перед сном читающими бульварные любовные романы. — Лично тебе для начала хотя бы надо поверить в любовь, дорогой, — пожурила друга Панси, на что Нотт криво ухмыльнулся. — Но да, я согласна. Зависит от срока. Через какое-то время я бы сдалась. — Это не любовь, если ты готов сдаться, — возразил Эрни. — Она не говорит о том, что она готова сдаться сразу, — вклинился Драко, накрыв коленку Гарри своей ладонью. — Понимание, что ты больше не хочешь ждать, приходит со временем, и тогда да, ты сдаешься. И именно тогда это перестает быть любовью. Пуффендуец неопределенно пожал плечами, все еще не выглядя убежденным, и Малфой подумал, что это было несправедливым: априори считать любовь человека ненастоящей, если он признавал, что со временем его чувства могли измениться. Менялись из-за длительного ожидания, а не из-за капризов, выгоды или ветреного характера. Драко скосил взгляд на Мальсибера, который со спины обнимал уютную маленькую Панси в большом вязаном свитере, и подумал, что друг был хорошим примером. Генри опустил бы руки еще на втором месяце своей влюбленности, если бы слизеринка время от времени не подавала ему знаки внимания, подстегивающие его интерес. Малфой не знал, что за тяжелая ситуация была у Эрни с той девчонкой, по которой он сох уже который год, но сомневался, что пуффендуец вообще не общался с ней и по ночам плакал над ее фотографией, мечтая, когда же наконец-то увидится с ней. — Зачем мы вообще разговариваем о любви, когда нам всем, блин, восемнадцать, — заявил Дин, с щелчком открывая новую бутылку ликера. — Творите дичь, пока молодые. — За такое надо выпить, Томас! — подхватил Забини. Ребята воодушевленно загудели и потянулись в центр круга со своими стаканами, звонко сталкивая стеклянные холодные бока. Гарри рассмеялся над какой-то выкрикнутой шуткой Симуса и завалился на Малфоя, содрогаясь от смеха и случайно заехав слизеринцу локтем под ребра. Драко поймал его и потянулся поцеловать его, потому что к черту, они еще недостаточно наговорились о своих чувствах, многое еще было непонятно, но ему хотелось действовать. Гриффиндорец выглядел удивленным, но охотно подался навстречу. — Все хорошо? — шепнул Гарри. — Да, — улыбнулся Драко. — Да, все хорошо.
