7.
29 марта 2023 г., 01:15
Драко был твердо уверен, что за такое их вышвырнули бы из любого приличного заведения в первый же удобный момент. Не спасало даже то, что сеть Отводящих и Заглушающих чар вокруг них возвела Грейнджер, заверившая, что делала это десятки раз.
— Давай, Макмиллан, я не кусаюсь. Пока что.
Эрни недоверчиво взглянул на Блейза, секундой назад закинувшего в рот ярко-красную конфету «Берти Боттс». Сидящая рядом с ним Парвати держала картонную упаковку от драже и вслух зачитала, что это мог быть вкус лесных ягод или гнилых помидоров.
Идея сыграть с знаменитыми волшебными сладостями и алкоголем пришла в голову Симусу и Дину, которые и затащили восьмой курс в старый добрый Хогсмид. Они договорились с Аберфортом, хозяином «Кабаньей головы», который выделил им большой уголок в деревянном зале своего заведения, где школьники модифицировали старые расшатанные стулья в подушки и одеяла, раскидав их на полу. Дамблдор также снабдил их белым ромом и яблочной содовой, из чего Коннор и Лиллиан смешивали для всех своеобразные простые коктейли. Игра была модификацией «Бутылочки» и заключалась в том, что раскручивалась бутылка и тот, на кого она показывала, вытаскивал случайную «Берти Боттс» и съедал ее. Тот, кто раскручивал бутылку, по реакции другого игрока должен был разобрать, плохая ему попалась конфета или хорошая, и решал, хотел ли целовать его или выпивал штрафной шот.
— Я не доверяю слизеринцам, — обреченно заявил Эрни и потянулся к Блейзу.
Забини насмешливо фыркнул и рывком сократил между ними расстояние, тут же глубоко целуя охнувшего пуффендуйца. Макмиллан пугливо зажмурился, ожидая противного вкуса шутливой конфеты, но через несколько секунд его лицо расслабилось, подтверждая то, что им с Блейзом повезло. Слизеринец с громким смущающим чмоком отстранился, ухмыльнувшись над видом чужих краснеющих щек, и вернулся на свое место, подмигнув всем:
— Поцелуй со мной того стоит, даже если конфета плохая.
— Не согласен, — возразил Генри, откинувшись на выставленные за спиной руки. — Я все еще помню ту ночевку у Драко.
— Нам было по четырнадцать, ради Мерлина, Генри.
— А травма на всю жизнь, Блейз.
Драко фыркнул, вспомнив, как его друзья после летнего приема у него в поместье уговорили своих родителей остаться на ночь. Нарцисса тогда легко согласилась и велела домовикам подготовить несколько гостевых спален, пообещав отправить дорогих чад сразу после завтрака через каминную сеть по домам. И подростки в полночь пробрались в отцовский винный погреб, стащив бутылки крепчайшего портвейна, которые распили в саду. Панси тогда громко и пьяно смеялась, безуспешно пытаясь прикрыть красные от вина губы колючим пледом, который она стащила из стеклянной оранжереи, Блейз и Генри гонялись за очумевшими пищащими павлинами, пытающимися спрятаться в розовых кустах и за каменными статуями от захмелевших подростков, а Тео и Драко валялись прямо в пижамах на холодной июльской траве и бессмысленно спорили о звездах, пока Грегори и Винс допивали на двоих вторую бутылку.
— Крути, Забини, твоя очередь.
Слизеринец окинул всех пронзительным темным взглядом, будто что-то настойчиво им обещал, и толкнул пустую бутылку из-под рома. Над старшекурсниками к потолку поднимался белый полупрозрачный дым, пахнущий костром и приторной кислотой. Томас раздобыл где-то траву и скрутил из нее несколько сигарет, которые ребята делили между собой, коротко затягиваясь и передавая по кругу. Гриффиндорец сказал, что это были легкие маггловские наркотики, и Драко, слишком хорошо знакомый с волшебными, отказался, когда сидящий справа от него Чэмберс протянул ему тонкую самокрутку. Все еще были свежи воспоминания, как его отец пытался забыться в своем кабинете после собрания Пожирателей смерти или долгих речей Воландеморта за ужином в главной столовой мэнора. И наркотики, которые принимал Люциус, даже с натяжкой нельзя было назвать легкими. Отмахнувшись от сигаретного дыма, Драко поднял взгляд, пересекаясь взглядом с Блейзом, который ответил ему понимающей усмешкой. Его отец умер от передоза Опиумной настойкой, когда Забини еще даже не пошел в Хогвартс.
— Лавгуд, — сказала Парвати, когда бутылка остановилась.
Полумна, будто очнувшись от транса, вскинула синие большие глаза, смотря на гриффиндорку как ребенок, которому пообещали рассказать страшный секрет. Ее большой белый свитер с вышивкой пушистых нюхлеров и золотых галеонов визуально делал когтевранку еще меньше, белые волосы откинуты за спину большой спутанной копной, сережки-редиски и высокие резиновые сапоги. Малфой не знал, кто пригласил с ними в Хогсмид семикурсников, но Уизлетта, сидящая рядом с Невиллом и Ханной, в начале вечера, когда объяснялись правила игры, наградила Драко острым взглядом. И Малфой был счастлив ответить ей надменной фирменной ухмылкой, демонстративно положив ладонь на плечо Гарри, с которым делил одну большую подушку.
Маленькая ладошка Лавгуд потянулась к стеклянной розовой миске с конфетами, на которые было наложено заклинание, из-за чего они все были белыми и одинаковыми, чтобы исключить возможность обмана. Ее пальцы с трещащим звоном перебирали драже, пока она наконец-то не достала одно из них, туманным голосом объявив:
— Желтая в красную крапинку.
— Бананово-клубничный коктейль или тухлые яйца, — прочитала Патил.
Ребята злорадно усмехнулись от проступившего на лице Блейза красочного отвращения. Томас, будто заранее зная, какое решение примет слизеринец, зажал между зубов сигарету и открутил крышку с бутылки водки.
— Прости, Лавгуд, но я пас.
Когтевранка закашлялась, сморщив маленький нос-картошкой, и благодарно кивнула Ханне, которая заботливо протянула ей заранее приготовленный стакан воды, пока Забини залпом опрокинул в себя холодный шот водки. Драко, чтобы избавиться от эфемерного привкуса протухшей еды во рту, сделал глоток игристого рома, следя за Терри, вытащившим небесно-голубую конфету. Перед тем, как ввалиться в натопленную мрачноватую таверну, слизеринца у самых дверей перехватил взбалмошный Поттер, взяв за руку и шепнув прямо на ухо благодарность за подарок, который принес ему черный филин за обедом. Вчера они с Уизли торчали в Общей гостиной почти до двух ночи, разбирая рецепты Зелий и практикуя устные ответы, как на грядущем экзамене. Драко пришлось заново объяснять им основные научные законы, без которых нельзя было сварить даже простейший Рябиновый отвар, потому что у гриффиндорцев имелось общее представление о том, как именно готовились зелья, но они совершенно не понимали, почему некоторые ступени ни в коем случае нельзя было пропускать, почему необходимо соблюдать временные рамки и почему так важно добавлять ингредиенты в правильном порядке, а не просто вслепую закидывать все в котел. И, когда они уже собирались расходиться по кроватям, потому что к ним спустилась Лиллиан и демонстративно погасила весь свет в комнате, Гарри пропустил Рона вперед по коридору к спальням, а сам напоследок мягко сжал ладонь Малфоя и пожелал ему спокойной ночи.
— Клянусь, если там что-то мерзкое, меня стошнит, — предупредила Сьюзен.
Панси высокомерно закатила глаза и сомкнула ярко-красные губы на дымчато-серой конфете, невнятно пробормотав:
— Давай, Боунс, мисс Паркинсон научит тебя, как нужно целоваться.
Сидящий рядом с ней Генри громко цокнул языком и бросил зажавшейся пуффендуйке угрожающий взгляд. Та испуганно сжалась на месте, прижимая руки в длинных рукавах лимонного свитера к груди, и неуверенно посмотрела на слизеринку, которая игриво ей подмигнула.
Малфой покачал головой, когда Паркинсон хищно вцепилась в шею Сьюзен и сама поцеловала ее, только заметив, что пуффендуйка слегка дернулась в ее сторону. Услышав сбоку от себя тихое бормотание, он повернул голову и увидел, как Гарри отказался от серой сигареты с травой, которую предлагал ему Симус. Финниган пожал плечами и затянулся сам, пока Поттер неуютно заерзал на подушке, будто само нахождение поблизости наркотических веществ вызывало у него дискомфорт. Что можно было понять, потому что ему было запрещено принимать даже зелья Сна без сновидений из-за риска выработки зависимости. Малфой осторожно подсел ближе к нему и прижался плечом к плечу, и гриффиндорец мягко-вопросительно посмотрел на него.
— Драко, милый, — проворковала Паркинсон.
Он вздрогнул и отвел глаза от Гарри. На дощатом пошкрябанном полу лежала темная бутылка и тонким горлышком указывала в его направлении. Они с Панси встречались чуть больше полугода на четвертом курсе, потому что были детьми и слишком дорожили друг другом, считая это сильнейшей влюбленностью. Но, что было ожидаемо для всех вокруг, у них обоих был слишком острый и вспыльчивый характер, что превращало каждую их ссору в истерику и чуть не стало концом их дружбы. К счастью, миссис Малфой и миссис Паркинсон вовремя вмешались и поговорили со своими детьми, что помогло слизеринцам повзрослеть и лучше понять разницу между дружбой и любовью.
Драко безразлично сунул руку в глубокую тарелку, и ему попалась темно-фиолетовая конфета. Патил прищурила темные глаза, читая упаковку, и сказала, что это был либо сливовый чай, либо грязные носки. Почувствовав приглушенный фруктовый вкус на языке, Малфой повернул к подруге невозмутимое холодное лицо, на что она испытующе прищурила светлые глаза.
— С вами, змеями, невозможно играть, — захныкал Симус. — По вашему лицу ни черта непонятно.
— Я подожгу твою рубашку, если там окажутся носки, — предупредила Паркинсон.
Малфой коротко и зазывающе поднял брови, наклоняя голову вперед в приглашающем флиртующем жесте. Она на это весело усмехнулась и быстро прижалась к нему в поцелуе, прикрыв голубые глаза. Когда через несколько секунд ей удалось распознать расплывчатый вкус слив и терпкого чая, слизеринка с победной улыбкой отстранилась. Но вдруг она сфокусировала взгляд на его лице и громко удивленно рассмеялась.
— У меня помада на лице, да? — догадался Драко, сморщившись.
— Не твой цвет, дорогой, — подмигнул Блейз. — Тебе подойдут более темные оттенки.
— Пошел к черту.
Вытянув из внутреннего кармана пиджака платок, Малфой попытался стереть красные отпечатки со своих губ и недовольно нахмурился, заметив темно-розовые разводы на ткани. Генри понимающе фыркнул и заявил, что это бесполезно и что он вечно в помаде Паркинсон, после чего резво добавил, что совсем не жаловался, когда поймал острый взгляд своей девушки, которая достала маленькое зеркальце. Если бы они перед игрой на баре не закинули в себя каждый по несколько рюмок Кровавой Мэри, то Малфой бы не успокоился, пока полностью не привел бы себя в порядок, но, чувствуя расслабленность во всем теле, он бросил попытки оттереть чужую помаду до конца и раскрутил бутылку. Похожая участь постигла не только его, следы помады разных оттенков красовались на лицах почти всех ребят.
— О, Гарри, — удивленно сказала Падма. — Выбирай конфету.
От понимания того, что бутылочка указала на Поттера, у Драко нетерпеливо сжались ладони в кулаки. Было странным и смущающим целовать его на публике, потому что все их друзья догадывались, что между ними определенно что-то было, но Малфой пьяный и, кажется, надышавшийся травой, поэтому ему просто хотелось поскорее сделать это. Это ведь игра, он до этого поцеловал уже двоих, еще несчастного Финч-Флетчли, который неловко передал ему вкус крем-брюле своими губами. У чистокровных было не принято демонстрировать свои чувства на публику, только если это был не близкий семейный круг. И даже тогда его родители не позволяли себе ничего больше коротких прикосновений рук, поэтому Драко не понимал, как ему себя вести с Гарри. Малфой замечал, каким тактильным и уютным был Поттер, ему нравилось касаться своих друзей, он подкреплял свои слова объятиями и поддерживающим сжатием рук. Будто так ему было легче объясняться, нежели придумывать, что сказать.
Гарри случайным образом выбрал черную конфету, что могла быть горьким шоколадом или черным острым перцем. Драко готов был поцеловать его при любом раскладе, ему было плевать на чертовы вкусы «Берти Боттс». И Гарри, кажется, это прекрасно понял по его решительному взгляду, быстро закинув драже в рот и разворачиваясь к слизеринцу всем корпусом. Никто даже не успел различить его реакцию на вкус конфеты, когда Драко уже порывисто обхватил его лицо одной рукой, а второй нашел его ладонь, упирающуюся в наколдованный желтый плед, и крепко сжал пальцы. Первые мгновения поцелуя он не чувствовал ничего, кроме теплого влажного прикосновения чужих губ и радостных оглушающих криков в собственной голове, но вдруг Поттер сморщил нос, отстранившись, но затем прижался к слизеринцу сильнее, скользнув по его губам языком.
Перец сухой остротой осел между ними, отчего во рту начало слабо, но покалывающие гореть. Малфой коротко выдохнул, чувствуя прокатившийся по горлу жар, и углубил поцелуй еще больше, слыша где-то издалека подстегивающий пошлый свист. Они расцепились со смущающим мокрым звуком, от которого в груди Драко все запузырилось в гордости и восхищении. Гарри коротко закашлялся от привкуса перца во рту, прикрыв красный рот ладонью и потянувшись к своему стакану.
Драко хотелось поцеловать его снова.
Гриффиндорец пустил бутылочку по кругу, делая маленькие глотки прохладной газировки с ромом. Он облизал горящие губы и взглянул на Драко, который со стороны, наверное, походил на одержимого маньяка, не сводя серых глаз с его профиля. Но Гарри хватило наглости самодовольно ухмыльнуться ему и повернуться к Коннору, которому выпала очередь.
— Очень надеюсь, что ты не проклянешь меня, Малфой, — хмыкнул пуффендуец, выбирая конфету.
— Я не ребенок, Фокс, — послал ему тонкую улыбку Драко. — Но все же не советую оставаться одному в темных коридорах.
Ребята перед игрой договорились друг с другом не нарушать чужие границы, особенно когда это касалось тех, кто состоял в отношениях. Среди них официальными парами были Рон с Гермионой, Лиллиан с Симусом и Панси с Генри. Что-то наклевывалось между Невиллом и Ханной, но ребята ничего не подтверждали, ну а про Гарри и Драко в целом нельзя было сказать ничего определенного. Все были взрослыми людьми и понимали, что это всего лишь игра, никто друг другу не изменял и не пытался увести из отношений. Малфой заметил, как некоторые после его шутливой угрозы начали заинтересованно на него коситься, различив в его словах красноречивый намек на то, что между ним и Поттером действительно что-то происходило.
У Фокса был либо вкус ванильного коктейля, либо пропавшего молока. И на то, как его светлые брови взметнулись вверх, а все мышцы вокруг рта мгновенно напряглись, Гарри тут же категорически выдал:
— О нет, Кон, я пас.
Пуффендуец понимающе промычал, а после молниеносно сорвался с места, случайно врезав коленом вскрикнувшему Макмиллану по плечу, и побежал в сторону уборной.
— У него непереносимость лактозы, — деловым тоном сообщила Лиллиан. — Придурок, зачем он вообще ее съел.
Малфоя особенно не волновала судьба желудка Коннора. Он одним глотком допил свой коктейль и, ведомый непонятными спонтанными порывами, наклонился к Поттеру, который только прикончил свою штрафную водку.
— Не хочешь еще выпить? Со мной.
Гарри растерянно обернулся к ребятам, которые прервались на какую-то болтовню, пока дожидались возвращения Фокса из уборной, но, кажется, его размышления длились не больше пары секунд. Подхватив свой стеклянный стакан, в котором лимонадного рома оставалось на пару глотков, гриффиндорец начал подниматься. Это послужило для Малфоя достаточным положительным ответом, поэтому он поспешил встать следом.
— Вы куда?
Взгляд Паркинсон был слишком понимающим и блестящим, она задавала вопрос ради вопроса, ей совсем не требовался ответ. Поэтому Драко послал ей свою лучшую светскую улыбку и прошел через слой защитных заклинаний Грейнджер, которые послали колючие волны по его коже. Поттер что-то быстро сказал Рону, что выслушал друга и понимающе кивнул.
«Кабанья голова» была не так популярна, как «Три метлы» по субботним вечерам, но тут все еще было достаточно посетителей. В основном уже зрелых волшебников, которые сливались в Хогсмид, чтобы пропустить пару стаканчиков и поесть жирных мясных закусок Аберфорта. В зале было занято несколько дубовых мощных столов, маги пили светлое пиво с пенной шапкой из высоких пинт, у них стояли корзинки с чесночными гренками и жареной картошкой, слышался рассыпчатый хриплый смех и рубленные короткие разговоры. За баром стоял невысокий парень с бритыми висками и пирсингом в левой брови, он лениво по-маггловски натирал бокалы, кивая в такт тихой гитарной музыке из проигрывателя. Когда бармен заметил приближение Гарри и Драко, то его глаза прояснились:
— Могу я вам предложить что-то еще?
— Что хочешь? — спросил Малфой, присаживаясь на барный стул.
— Можно шесть любых шотов? На ваш вкус.
Бармен удивленно вскинул брови, не привыкнув слышать подобные запросы от клиентов «Кабаньей головы». Чаще всего это были только стаканы пива или рюмки крепкого виски. Но он с охотой кивнул и попросил подождать пару минут.
— Настроение напиться, Поттер?
— Расслабиться, — поправил гриффиндорец, наклонившись к нему.
Он не стал садиться за бар, потому что высокие табуреты на тонкой ножке были привинчены к полу и их нельзя было сдвинуть ближе друг к другу, вместо этого Гарри поставил один свой ботинок на подножку стула Драко, а вторая его нога прижалась к чужим коленям. Малфой внимательно вгляделся в его лицо, вспомнив, что, когда он сам вылез из постели только ближе к одиннадцати утра, Поттер и его друзья уже позавтракали и ушли, чтобы проверить Огненные ветреницы, которые восьмой курс вместе с профессором Стебель выращивали у подножья холма.
— Ты плохо спишь? — рискнул Драко.
Поттер недоуменно моргнул, сначала не различив сути вопроса. Но потом он опустил голову и как-то невесело усмехнулся. Вернулся бармен с круглым подносом: шесть высоких рюмок с многослойными шотами из текилы, кофейного ликера и лимонного сока. Гарри отсчитал нужное количество монет, добавив к ним чаевые, и поблагодарил его, протягивая Драко первую рюмку. Тот осторожно забрал ее, чтобы не расплескать, и их взгляды встретились, подсвечиваемые оранжевым светом настенных светильников. Тихонько чокнувшись, они резко выпили.
— У меня ночные кошмары. Периодически, — сказал Гарри через несколько секунд.
Драко мягко посмотрел на него, не зная, как выразить свое сожаление. Во время войны, да и после нее, его так же мучали темные образы, без спроса приходящие к нему во сне, но к тому времени, как Малфой вернулся в Хогвартс на дополнительный год, ситуация стабилизировались. Кошмары стали очень редкими гостями в его снах, но Поттер, кажется, страдал от них с детства. Гарри не смотрел на него, катая пустую рюмку по поверхности барной стойки, склонив голову в бок, и Малфой поддался непонятному порыву, подняв руку и положив ее на чужое плечо, сжимая в жесте поддержки.
— Мне жаль, — искренне сказал он. — Думаю, ты уже много что перепробовал.
Поттер взглянул на него удивленно, не ожидая, что Драко скажет это. Обычно к нему сразу начинали лезть с разными советами, как улучшить качество сна и избавиться от кошмаров, предлагая снотворные зелья, запрещенные ему врачами из Мунго, или плацебо по типу прогулок перед сном или горячего душа, но ничего из этого не работало.
— Наверное, — слабо сказал Поттер. — Мой целитель говорит, что пройдет со временем. Если я буду продолжать лечение.
Проблемами со сном обычно занимались целители из сферы борьбы с болезнями сознания и психики, поэтому Малфой тактично не стал спрашивать, в чем именно заключалось лечение Поттера. Сложно было предположить, через что пришлось пройти Гарри за последние почти десять лет своей жизни, да и до этого тоже, поэтому Драко был рад слышать, что тот занялся своим здоровьем. Не было ничего постыдного в нужде обратиться к профессионалам из больницы святого Мунго за помощью после того, что они все пережили. Малфой летом в белых коридорах не единожды пересекался с близняшками Патил, Долгопупсом, Голдстейном и каким-то из старших братьев Уизли. Им всем нужно было то или иное лечение.
— Ты со всем справишься, Поттер, — уверенно произнес слизеринец, перемещая ладонь на его шею. — Можем напиться в хлам, если хочешь. Чтобы уснуть быстрее сегодня.
— Звучит как план, — улыбнулся Гарри, предлагая второй раунд шотов.
Он не успел понять, как это произошло, но гриффиндорец уже прижимался к его груди, его правая ладонь лежала на бедре Драко, а зеленые глаза влажно осматривали его лицо. Он стоял между его ног, из-за высокого стула Малфою пришлось склонить голову вниз, а Гарри наоборот вскинул подбородок, чтобы они были почти наравне. Слизеринец отставил пустую рюмку и положил вторую руку на его плечо, забираясь под ткань красно-желтой рубашки в клетку.
— Я могу задать вопрос?
— Попробуй, — Гарри посмотрел ему в глаза.
— Ты и девчонка Уизли. Почему вы расстались?
Хмыкнув, будто он ожидал этого вопроса, Гарри облизал губы, задумавшись на пару секунд. Малфой достаточно хорошо его знал, чтобы с уверенность сказать, что между ним и Джинни точно все было кончено, иначе герой бы не позволил случиться ничему из того, что было между ним и Драко. Но слизеринец все еще не был близок с ним, а его слабость и заносчивость требовали раз и навсегда разобраться в ситуации между бывшей гриффиндорской парочкой, которой многие все еще пророчили счастливое будущее и толпу рыжих детишек.
— Мы расстались еще в конце шестого курса, — сказал Поттер, опустив вторую ладонь ему на талию и оглаживая материал его пиджака. — Потому что я не хотел, чтобы она пострадала. Я думал, что мы сойдемся после войны, но… не знаю, я чувствовал к ней только дружбу. Казалось странным и неправильным возвращаться к тому, что у нас было. Мы много говорили и пришли к выводу, что оставим все так, как есть. Поэтому мы друзья.
— То есть Гарри Поттер полностью свободен?
— Я целовался с тобой, Малфой, а ты как думаешь? — фыркнул гриффиндорец.
— Никогда не будет лишним спросить.
Поттер, наверное, хотел возразить, но Драко заткнул его поцелуем быстрее, чем слова успели сформироваться в его лохматой голове. Гарри улыбнулся и сжал его в своих руках сильнее, что придало Малфою еще больше пьяной уверенности, но в то же время отрезвило. Ему запоздало пришла в голову мысль, что было бы неплохо предварительно наложить на них заклинание отвода глаз, потому что они были прямо возле хорошо освещаемой барной стойки. Драко знал, что на них наверняка пялились все вокруг, он ненавидел людей, которые нарушали комфорт окружающих подобными выходками, поэтому мягко отстранился, оставив короткий поцелуй в центре чужих розовых губ.
— Все в порядке? — тихо спросил Гарри.
— Не хочу смущать окружающих. Они и так мне завидуют, я только что поцеловал лучшего парня здесь.
Гарри закатил глаза и вдруг надавил кончиками пальцев под ребра Малфоя в надежде, что тот испугается попытки защекотать его. Но слизеринец насмешливо ухмыльнулся и демонстративно выпрямился, давая ему больше пространства для мелких бегающих движений рук. А когда он сам попытался дотянуться до чужих ребер, то Поттер перехватил его ладонь так быстро, будто гнался за снитчем.
— Выдаете себя, аврор Поттер, — прошептал Драко, наклонившись к нему. — Ваши враги не должны знать, какое оружие можно применить против вас.
— Я надеюсь на вашу снисходительность, мистер Малфой, — ответил гриффиндорец, возвращая его ладонь на свое плечо. — И с каких пор мы снова враги?
— С тех самых, когда вы подло пытались защекотать меня.
— Нонсенс. Вам показалось, мистер Малфой.
— Я прощу вам этот раз, аврор Поттер. Только потому, что вы отлично целуетесь.
— Теперь вы раскрываете оружие против себя, мистер Малфой, — улыбнулся Гарри.
— Буду только счастлив, если вы к нему прибегнете.
Улыбка Гарри стала маленькой и мягкой, он снова посмотрел на губы Малфоя, но за его спиной к барной стойке привалились новые посетители таверны, и Драко предложил допить их шоты и вернуться к друзьям.
***
Идея была идиотская и, если честно, довольно вульгарная. Малфой, естественно, винил в этом не себя, а Уизела, захмелевшего от коктейлей с ромом и водки, которую они все принялись пить просто так, когда «Берти Боттс» закончились, и принявшегося лезть к Грейнджер. Ничего выходящего за рамки приличия, они просто крепко обнимались и иногда делили маленькие быстрые поцелуи, но взгляд Рона был горящим и нетерпеливым. — Тео уехал домой. Гарри обернулся к нему, сонный и тяжелый. Хогвартские студенты возвращались в замок из деревни после отбоя через тайный ход, ведущий из Сладкого королевства. Хозяева волшебной кондитерской были только рады помочь, потому что старшекурсники знатно обчищали прилавки и полки с конфетами перед уходом, взамен заполняя их кассу монетами. В школе проход был закрыт статуей Ганхильды из Горсмура, которая еще сильнее горбилась и щурила серый каменный глаз под дряблым нависшим веком, когда маленькие группы из школьников, по-кроличьи оглядываясь по сторонам, выскакивали в коридор третьего этажа. Ребята прикрывались Дезиллюминационными чарами и крадучись добирались до Общей или факультетских гостиных по два-три человека. Это обычно затягивалось надолго, поэтому первым делом отправили тех, кто помладше, ребят с седьмого курса, и тех, кто едва стоял на ногах, с самыми крепкими, а остальные спрятались за высокой устрашающей статуей и распивали припасенную бутылку портвейна, которую Симус выторговал у Аберфорта за полцены. — Тео? Да, я пересекся с ним вчера. Он сказал, что плохо себя чувствует и едет домой. Они обнимались, привалившись боком к холодной сырой стене, стоя в очереди одними из последних. Гарри почти засыпал на ходу, сказывалось несколько бессонных ночей подряд, и гриффиндорец, разморенный алкоголем, цеплялся за Малфоя, обхватив его руками за талию и положив голову ему на плечо. От его рубашки пахло стиральным порошком, он по нос обмотал лицо факультетским шарфом, его глаза мерцали оранжево-зеленым из-за редких огненных светильников под каменным потолком. Драко обхватил его одной рукой за плечи, прижимая к себе и тем самым помогая уставшему герою удержаться на ногах, а второй гладил заднюю часть его шеи, иногда запуская кончики пальцев в черные непослушные волосы. — Да, у него частые мигрени, — тихо сказал Драко, провожая взглядом выпрыгнувших в коридор третьего этажа Невилла, Аббот и Голдстейна. — Я подумал… Поттер вопросительно моргнул, приподняв подбородок, отчего их лица оказались совсем рядом. Драко плюнул на то, что с ними в маленьком узком пространстве было еще несколько студентов, которые шепотом переговаривались и старались не вырубиться от усталости, и наклонился к нему, оставив быстрый поцелуй на обветренных розовых губах. От этого на лице гриффиндорца появилась ласковая довольная улыбка, показывающая края верхних зубов. — Будете? Блейз ткнул Малфоя в плечо початой бутылкой портвейна из темного стекла, но Драко отрицательно покачал головой, зная свою меру. Если бы он выпил хоть еще один стакан алкоголя, то завтра ему пришлось бы провести все утро в объятиях унитаза и с раскалывающейся головой, потому что ни у кого из них не было Антипохмельного зелья. Гриффиндорец тоже отказался от крепкого вина, в отвращении сморщив нос, что вызвало у Забини насмешливую улыбку. — Зануды, — заключил Блейз, прикладываясь к горлышку. — Где ваш бунтарский дух? — Там же, где завтра будет содержимое твоего желудка, друг, — парировал Малфой, отпихивая загребущую ладонь. — Иди уже. — Сладких снов, мои дорогие. Забини послал им воздушный поцелуй и, вручив почти пустую бутылку Уизли, накинул на себя сеть Дезиллюминационных. Он шел в паре с Дафной, которая была из них всех самая трезвая и постоянно носилась с ребятами, спрашивая, все ли в порядке и как они себя чувствуют. За спиной Одноглазой горбатой ведьмы остались только Гермиона, Рон, близняшки Патил и Драко с Гарри. Грейнджер вдруг наклонилась к своему парню, обвив его шею руками, и поцеловала, на что Уизли одобрительно замычал и опустил большие ладони ей на поясницу. — Я подумал, что ты можешь переночевать у меня, — закончил Малфой. Пути назад не было, Поттер его прекрасно услышал, смотря прямо в глаза. Он не казался удивленным и уж тем более, к счастью, задетым предложением слизеринца, что уже было хорошим знаком. Повернувшись к своим друзьями, Гарри несколько секунд смотрел на хихикающих и жутко влюбленных Грейнджер и Уизли, а потом тихо спросил: — У тебя? — Да, — гулко сглотнул слизеринец. Поток бесшабашных мыслей о том, как Драко будет объясняться и, если потребуется, извиняться, был прерван коротким прикосновением губ к его губам. Малфой растерянно моргнул, когда Гарри выпутался из его рук, тепло сжав его ладонь, и обошел Падму и Парвати, накладывающих на себя чары, чтобы скрыться от Филча и профессоров, которые могли обыскивать замок. Приблизившись к нежащимся друзьям, Поттер что-то им шепнул, отчего Гермиона удивленно порозовела, бросив на Малфоя быстрый взгляд. Слизеринец облокотился спиной о грубые серые камни, сложив руки на груди и стараясь придать лицу как можно более расслабленное выражение, чтобы скрыть нарастающую нервозность, которая, кажется, начала его отрезвлять. Уизли выслушал лучшего друга и посмотрел на Драко поверх плеча Поттера, задумчиво зажевав нижнюю губу. Его руки по-собственнически сжимали бока Грейнджер, уже наступило их время пробираться назад в Общую гостиную восьмого курса. Когда Гарри, улыбнувшись друзьям, вытащившим свои волшебные палочки, развернулся к Малфою, тот протянул ему ладонь, за которую гриффиндорец охотно схватился. Прижав его к себе в крепких объятиях, Драко удержался от вопросов, позволив Гарри самому решить. — Нам нужно будет все тут убрать, раз мы последние, — шепнул гриффиндорец, когда Рон и Гермиона скрылись за статуей. Драко оглянулся, быстро взявшись за подвернувшееся задание, чтобы немного отвлечься. Они погасили все светильники, испарили пустые стеклянные бутылки и блестящие обертки от конфет, валяющиеся на полу, забрали забытый кем-то маггловский темно-синий дождевик и осторожно задвинули за собой тяжелую Одноглазую горбатую ведьму, будто она так и стояла не одну сотню лет в коридоре третьего этажа. По телу прошел скользкий холод Дезиллюминационных чар, Гарри настороженно прислушался к тишине школы в надежде не различить вдалеке шаркающие шаги завхоза или совсем не ласковое мурчание его драной кошки. Зажигать Люмос они не стали, это будило настенные портреты, которые принимались громко причитать и ворчать, что могло привлечь к ним нежелательное внимание, поэтому озирались по сторонам в потемках. — Готов? — шепнул Поттер, потянув его за рукав. Малфой кивнул, берясь за его теплую ладонь. Он все еще не знал, каким был ответ гриффиндорца на его предложение, и терпение не было его лучшей чертой характера, но Драко приказал себе молчать, бок о бок пробираясь вместе с Гарри по широким коридорам. Поттер вошел в какой-то странный режим полного фокуса и настороженности, даже не выглядя пьяным со стороны. Он щурил зеленые глаза, ступая почти неслышно, но быстро и точно, чтобы как можно быстрее добраться до гостиной. Военные привычки. Эдвард встретил их снисходительным и наигранно разочарованным взглядом, театральным жестом сняв маленькие прямоугольные очки и спрятав их в складках тяжелой мантии. Бывший хогвартский директор, будто до них не запустил в гостиную с десяток пьяных запоздалых студентов, принял воинственную позу, сцепив сморщенные ладони перед собой и откинув назад седую голову. — Молодые люди, комендантский час давно наступил. И посмотрите, в каком вы состоянии! Он очевидно разыгрывал спектакль, потому что Эдвард мог с легкостью разбудить все ближайшие статуи и портреты, что точно бы приманило Филча, который обычно ошивался в районе четвертого этажа, сторожа камин возле Зала трофеев. Но портрет строго шептал, смотря на них с большого полотна в деревянной багетной раме. — Болотный фонарник, — сказал пароль Гарри, игнорируя представление Эдварда. Портрет не мог противиться произнесенным ключевым словам, поэтому лишь пробурчал что-то под нос, возвращаясь к своей старой газете и распахивая портрет. Поттер поторопился внутрь, утягивая слизеринца за собой и наконец-то снова расслабляясь, когда устрашающий замок остался позади. Некоторые ребята валялись на соблазнительно мягких креслах и диванах, рискуя уснуть прямо там, так и не дойдя до кровати. Дин сонно оторвал голову от декоративной круглой подушки с цветочной вышивкой, услышав Гарри и Драко, и снова плюхнулся в нее лицом, кажется, мгновенно вырубаясь. — Я переоденусь, умоюсь и приду, о’кей? Малфой прерывисто вздохнул, когда гриффиндорец ему улыбнулся, отпуская его ладонь. Согласно кивнув, слизеринец нехотя разжал пальцы. Он застопорился на обдумывании сказанных Поттером слов: можно ли считать это утвердительным ответом? Гарри не посчитал его предложение неприемлемым? Если честно, Драко просто хотел получить шанс сократить дистанцию между ними. Они оба под алкоголем, у них был отличный вечер с друзьями, между ними все снова складывалось медленно, но тепло и сближающе. У них выпадало не так много моментов наедине, потому что Гарри был почти неразлучен с Золотой троицей, вокруг постоянно были остальные восьмикурсники, слизеринцы. Тряхнув головой, Драко поспешил в свою спальню.***
Малфой уже умылся, переоделся в пижаму и как раз собирался разложить кровать Теодора, чтобы постелить новый комплект свежего белья, когда лохматая голова гриффиндорца любопытно пролезла в проем. Кажется, он постепенно сбрасывал с себя алкогольную тяжесть, на нем были серые хлопковые шорты чуть выше колена и новенькая ярко-синяя футболка с широкими рукавами почти до локтей и рисунком скрещенных золотых камышей — символ Паддлмир Юнайтед. В руках у Поттера была прямоугольная пуховая подушка в кремовой наволочке с вышитым гербом Гриффиндора на уголке, его волшебная палочка торчала из кармана, он шлепал босиком по серому ковру в коридоре между спальнями. — Все хорошо? — спросил Драко. Изначально он хотел немного придвинуть кровать Нотта ближе к своей, чтобы между ним и Гарри было меньше расстояния, но он смущенно отбросил эту идею, когда гриффиндорец вошел в спальню, с интересом оглядываясь вокруг. Это была небольшая квадратная комната с двумя высокими деревянными шкафами, одним черным комодом с потертыми ручками, на котором стоял глиняный горшок с белыми фиалками — подарок Колет. Тео и Драко никогда не зашторивали квадратное окно между их кроватями, отвыкшие видеть окрестности Хогвартса из своей спальни, потому что в Подземельях школы не было такой роскоши, их чемоданы стояли друг на друге в углу за дверью, высокий черный футляр с «Нимбусом-2001» за серой занавеской, круглый ковер на темном паркете. Все личные комнаты восьмикурсников были одинаковыми, но домовики продолжали приносить для ребят комплекты постельного белья с факультетскими символами, а Нотт окрасил тяжелые пологи их кроватей в темно-зеленый с серебряными узорами. Пайн, британская короткошерстная, настороженно распахнула ярко-желтые круглые глаза, оглядывая гостя. — Да, Рон был только рад, что я освободил комнату, — фыркнул Гарри и наклонился. — Это твоя? Пайн медленно подняла круглую голову, перебирая короткими лапами меховую лежанку. Она была серо-голубого чистого окраса, с широким небольшим телом, почти никогда не покидала их спальню и могла начать требовательно мяукать в пять утра, выпрашивая еду. Драко не был большим любителем котов, с детства больше импонирующий собакам из-за питомцев своей матери, но не имел ничего против кошки Тео, которую тот притащил в их слизеринскую спальню на третьем курсе. — Теодора. Ее зовут Пайн, не советую смотреть ей в глаза и приближаться. В подтверждение его слов британская кошка угрожающе зашипела, когда Гарри протянул к ней руку. Гриффиндорец примирительно отпрянул, оставляя питомца в покое, но Пайн все еще настороженно следила за ним золотистыми глазами. Драко нервно взмахнул волшебной палочкой, заставляя подушку неловко запрыгнуть в белую наволочку, заваливаясь на бок. Заклинания в пьяном виде ожидаемо давались ему намного сложнее, но слизеринец отвлекал себя этим, чтобы не смотреть на Поттера, находящегося в его спальне в пижаме. — Что ты делаешь? — нахмурился Гарри. Большое одеяло упало мятым комком на постель Тео, когда Драко потерял шаткую концентрацию, которую и так было тяжело сдерживать из-за, кажется, десятка стаканов алкоголя, что он сегодня выпил. Повернувшись к гриффиндорцу, замершему посреди комнаты, прижимая к груди свою подушку, Малфой растерянно приподнял брови: — Готовлю тебе постель? Гарри недоуменно посмотрел на раскуроченную кровать Нотта и демонстративно бросил свою гриффиндорскую подушку на постель Драко. Она мягко плюхнулась поверх подушки Малфоя, заставив его удивленно выдохнуть: — Оу. — Я думал, ты об этом и говорил, когда предлагал переночевать у тебя. Малфой замер на несколько секунд, пустым взглядом уставившись на их подушки, лежащие рядом у изголовья кровати. Но, придя в себя, он быстро взмахнул палочкой, скидывая все постельное белье на развороченную кровать Тео, мысленно извиняясь перед другом и обещая все убрать с утра. Улыбнувшись ему, Гарри забрался коленями на зеленое одеяло, развязав серебряный шнурок, стягивающий тяжелый полог у одного из деревянных столбиков. — Я не уверен, что у меня получится расширить кровать, — сказал Малфой, перебирая в пальцах палочку из боярышника. — О’кей, — безразлично пожал плечами Поттер, взбивая их подушки. — Если что, я много ворочаюсь во сне. И храплю. Ему было так плевать. Он присел на кровать рядом с Гарри, и они разделили продолжительный момент неловкости, просто смотря друг другу в глаза. Было тяжело: переступить через смущение и сделать еще один шаг к тому пока непонятному и безымянному, что происходило между ними. Но Малфой не хотел держать это вязкое напряжение между ними, поэтому потянулся вперед, обнимая шею Гарри ладонью. Тот с улыбкой подался навстречу, отвечая на поцелуй, который был сладким и сонным. — Спать? — шепнул ему в губы Драко. Поттер согласно кивнул и стянул очки в серебряной оправе, убирая их вместе со своей волшебной палочкой на прикроватную тумбочку слизеринца, где горел маленький светильник с белым льняным плафоном. Они забрались под одеяло, и Драко молча потушил все огни в комнате, опустив голову на свою подушку. Прежде чем рой мыслей заполнил ему голову, он запустил правую руку под шею гриффиндорца, придвигаясь ближе к нему, и Гарри в ответ обнял его за талию, прижимая теплые ладони к спине. — Джинни мне рассказала, как вы вчера встретились в коридоре. Слизеринец непроизвольно напрягся, прижимаясь ближе к Поттеру, будто тот мог исчезнуть в любой момент. Он слишком смущался смотреть герою в лицо, поэтому прижался губами к пушистой иссиня-черной челке, вдыхая запах карамельного лимонада с его волос. — Невероятно милая девушка. Вкус у тебя что надо, Поттер. В отместку за подругу Гарри ущипнул его за ребра, отчего Драко позорно пискнул и чуть не свалился спиной на пол. — Перестань, я не хочу, чтобы ты ругался с моими друзьями, — пробормотал гриффиндорец, ткнувшись носом ему под линию челюсти. — Я не прошу тебя дружить с ней… но она дорога мне. — Я ничего не имею против Уизли и Грейнджер. И всех остальных. Джинни… — Моя бывшая, я понимаю, — перебил Гарри. — Но я тут сейчас. С тобой. И Малфой хотел подтвердить это, запечатать его слова в своей памяти, поэтому отклонил голову Гарри назад, слегка надавив на подбородок, и поцеловал.***
Драко проснулся от странного ощущения тяжести на шее, которое в совокупности с пустынной сухостью в глотке вынудило его хрипло закашляться. Открыв глаза и попытавшись пошевелить правой затекшей рукой, он по-идиотски широко улыбнулся: Гарри обхватил его голову, уткнувшись острым углом локтя ему прямо между ключиц, его колено упиралось в матрас между ног Малфоя, он тихонько сопел ему в щеку, а его вездесущие волосы лезли слизеринцу в глаза. Он лежал грудью поверх руки Драко, перекрывая весь кровоток, но тот не собирался жаловаться. Перевалившись на бок, Малфой осторожно перегнулся через гриффиндорца, стараясь его не разбудить, и взял свою палочку с тумбочки, наколдовав невербальный Темпус. Одиннадцать двадцать три. Они опоздали на завтрак, а значит, можно было никуда не торопиться. Поэтому слизеринец убрал палочку на кровать за их подушками и поцеловал Поттера в переносицу, проваливаясь в сон. В следующий раз, когда Драко проснулся, Гарри тихо вошкался за его спиной, просыпаясь. Гриффиндорец обнимал его руками поперек груди, что-то невнятно бормоча Малфою в затылок и пытаясь ногами поправить сбившееся между ними одеяло. Приподнявшись на локте, Драко выглянул в окно, видя светло-серое тяжелое небо и тонкие мелькающие росчерки дождя. — Завтрак? Голос у Поттера после пробуждения был с хрипотцой, тихим и шелестящим, как пергаментная бумага. Он стал перебирать в пальцах полы пижамной рубашки Драко, дергая за черные мелкие пуговицы. Мысленно усмехнувшись тому, что даже сразу после сна Гарри не мог спокойно усидеть на одном месте, слизеринец сказал: — Полчаса назад как закончился. — Отстой, — промычал гриффиндорец. — Значит, пойдем на кухню. Малфой лениво перевернулся к нему лицом, сталкиваясь носом к носу. Подслеповато щуря изумрудные глаза, Гарри удовлетворенно вздохнул, когда Драко принялся ласково распутывать его непослушные волосы, кончиками пальцев массируя кожу головы. Он попытался поцеловать его, но Малфой покачал головой и шепнул: «Утреннее дыхание», на что Поттер недовольно цокнул языком и пробормотал что-то очень похожее на «Неженка». — Еще столько домашки делать… Зачем я вообще вернулся в Хогвартс, — заныл Гарри, сжимая ткань рубашки на его спине. — Чтобы получить полное образование и без проблем поступить в Аврорат. — Меня и Рона готовы были взять в академию с сентября. Кингсли лично дал бы распоряжение. Драко не сильно удивился этому заявлению. Несмотря на то, что МакГонагалл разослала предложения вернуться на восьмой год обучения всем бывшим семикурсникам, вернулись в Хогвартс не все. Некоторые переехали в другую страну из-за военных событий, кто-то больше не хотел возвращаться в этот замок, где погибло столько людей, а несколько ребят воспользовались шансом и попытались поступить по результатам специальных вступительных испытаний, которые академии и университеты были готовы провести для них. И то, что Аврорат приглашал Поттера и Уизли на обучение, было ожидаемым, но Драко не понимал, зачем они все же решились поехать в Хогвартс на дополнительный год. — Почему тогда вы вернулись? — Я хотел провести хотя бы один нормальный год в Хогвартсе. — И как? Получается? — усмехнулся Малфой, зная, что восьмой курс едва ли можно было назвать нормальным. — С переменным успехом, — фыркнул Поттер. — Но мне не угрожает смертельная опасность, поэтому я не могу жаловаться. Драко промычал что-то неразборчивое и прикрыл глаза, мысленно настраиваясь на новый день. Ему за сегодня было необходимо закончить с двумя эссе, Древние руны и Трансфигурация, и отработать чары на Защиту — он уже ощущал давящую лень, которая наваливалась на него. Приближались рождественские каникулы, и Малфой обещал себе проваляться все эти две недели, не делая абсолютно ничего, на подкорке зная, что ему придется разбирать финансовые счета Уилтширского парка, провести несколько встреч с администрацией деревни и помочь Нарциссе с ремонтом. — Идем? — выдохнул Драко, открывая серые глаза. — М-м-м… Да, а то я так никогда не вылезу из кровати, — смирился с неизбежным Поттер, шаря рукой по тумбочке в поисках очков. — У тебя в мою кровать бессрочный пропуск. — Ловлю на слове, Малфой. И прежде, чем Драко успел распознать его дальнейшие действия, Гарри схватил его за воротник и резко дернул на себя, влажно целуя в губы.***
— Забыли, мистер Малфой? Он не был уверен, что смог бы вспомнить хотя бы одну историческую дату. Профессор Бинс угрожающе парил перед его партой, сложив руки в прозрачных рукавах шелковой мантии на груди и нахмурив серебряные густые брови. По-хорошему, Драко должно было быть стыдно, потому что он не только опоздал на пару по Истории магии на пятнадцать минут, но и беспардонно ввалился посреди устного опроса и чуть ли не мешком плюхнулся на стул рядом с едва сдерживающим хохот Блейзом, пока директриса МакГонагалл, которая поймала его и Поттера в коридоре в учебное время, извинилась перед профессором за прерванное занятие, смерив всех восьмикурсников строгим взглядом. — Тысяча шестьсот… — начал Малфой, прощупывая почву. Но по белому лицу Бинса ничего нельзя было сказать: у него всегда было это невозмутимое безэмоциональное лицо, которое напоминало Драко отца и не оставляло никаких шансов даже на малейшую подсказку. — …девяносто первый? — Почти, мистер Малфой. Судебный процесс над салемскими ведьмами проходил с февраля тысяча шестьсот девяносто второго по май тысяча шестьсот девяносто третьего года. Буду ждать от вас и мистера Поттера краткое эссе на эту тему на следующее занятие. — Да, сэр. Привидение еще раз смерило Малфоя и Поттера внимательным бесцветным взглядом и вернулось к двойняшкам Фокс, которых опрашивал до того, как директриса забросила в его кабинет двух старшекурсников, как провинившихся щенков. Пихнув локтем под ребра Забини, все еще душащего смех в темных ладонях, Драко откинулся на спинку стула, расслабив линию плеч. — Могу поинтересоваться, чем вы таким с Поттером занимались, что опоздали на пару, вас поймала в коридоре МакГонагалл и Поттер выглядит так, будто сейчас взорвется? Драко не хотел смотреть на Гарри, чтобы не потерять лицо и не выдать то, что десять минут назад они целовались за гобеленом, как чертовы дети. Но после слов Блейза он не смог сдержаться и повернул голову, выискивая гриффиндорца среди последних парт первого ряда. Тот сидел рядом с Уизли, который усиленно делал вид, что сосредоточен на монотонной болтовне Бинса, пока Грейнджер, развернувшись к ним, с серьезным лицом отчитывала красного улыбающегося Гарри. Гермиона закатила глаза, когда попытка вразумить лучшего друга, ожидаемо, оказалась безуспешной, и бросила на слизеринца снисходительный взгляд. Драко в ответ вопросительно приподнял брови, молясь Мерлину, чтобы у него был нормальный цвет лица, но гриффиндорская староста покачала головой, разрушая все его надежды. Если честно, когда Малфой считал Поттера предсказуемым и простым, он чертовски ошибался. Это скорее касалось надоедливого бывшего врага Поттера или почти приятеля Поттера. Но этот Поттер, который в одну секунду просто шел рядом с ним по коридору на скучнейшее занятие Бинса и жаловался, что наверняка уснет в первые же пять минут, а в следующее мгновение уже зажимал его за тяжелым пыльным гобеленом с гербом Хогвартса, кажется, отнимал у Драко несколько лет жизни ежедневно. Гарри перехватил его взгляд и, чертов мерзавец, широко и нагло ухмыльнулся, проведя языком по верхнему ряду зубов. Чувствуя, как начало нагреваться его лицо, слизеринец склонил голову к плечу и скользнул взглядом по телу Поттера, которое еще несколько минут назад крепко сжимал в руках. Они целовались именно так, будто у них было всего ничего времени, словно ужасно куда-то опаздывали, влажно облизывая губы друг друга и дергая за одежду. Малфой обнаружил, что Гарри нравилось кусаться и разрушать его идеальную прическу своими загребущими руками, поэтому теперь у него болели губы и топорщились волосы с одной стороны головы. Но Драко не жаловался. — Приятель? — позвал Забини, так и не дождавшись ответа. — Блейз, ты же и так все понимаешь, зачем спрашивать, — пробурчал Малфой, выровняв узел галстука на шее. — Чтобы поиздеваться, зачем еще, — фыркнул Забини и пихнул его в плечо. — Кажется, у вас все хорошо. Малфой глубоко вздохнул и неопределенно пожал плечами, наконец-то приведя себя в более менее порядочный вид. Он не мог ничего сказать наверняка насчет его с Гарри отношений, потому что они их не обсуждали. Им обоим, кажется, было удобнее просто плыть по течению. Точнее, Поттеру было, Драко скорее боялся спросить напрямую. Но на данный момент он был согласен не поднимать этот вопрос и наслаждаться тем, что было. — Я что-нибудь пропустил? — сменил тему Малфой, доставая из сумки тетрадь и чернильницу. — Не особо, — отозвался Блейз, делая вид, что слушал неуверенный ответ Долгопупса. — Сказал, что хочет поспрашивать нас, а потом будет лекция. Как обычно. Устало кивнув и морально приготовившись к часу муторной какофонии из мертвенного голоса Бинса, скрипа гусиных перьев и сонного сопения с задних парт, Драко раскрыл учебник на параграфе про салемских ведьм. Он прикинул, что легче было сразу заняться сочинением для преподавателя, потому что слизеринец все равно никогда не мог вслушиваться и запоминать лекции привидения, предпочитая на его занятиях заниматься другой домашкой, а потом изучать темы самостоятельно. Бросив взгляд на Бинса, который вернулся к своему рабочему столу и взмахом руки перевернул меловую черную доску, Драко раскрыл рулон нового небольшого пергамента, когда ему вдруг в висок что-то слабо ударилось. Вздернув голову, слизеринец быстро выискал среди учеников блестящий озорной взгляд Поттера. Это был маленький кривой журавлик, у которого на левом крыле было фиолетовое чернильное пятно. Отпихнув от себя тут же заинтересованно вытянувшего шею Забини, Драко осторожно развернул оригами, чтобы не порвать тонкий пергамент. «Не смотри на меня так, будто это я виноват. Это ты затащил меня за тот гобелен!» Под запиской был маленький рисунок прямоугольного неряшливого герба школы чародейства и волшебства, который дергался и танцевал из стороны в сторону, показывая торчащие из-под него ноги двоих человек. Сверху из него появлялись и с чернильными искорками лопались сердечки, отчего Малфой сильнее сжал края бумажки. Поттер наверняка использовал все свои художественные способности, пытаясь запечатлеть их поцелуй за гобеленом, но результат навевал мысли совсем о другом. Блейз подумал так же, судя по его короткому хриплому смешку. «Интересный рисунок, Поттер. Советую посмотреть на него еще раз. И ты был не обязан идти со мной. Я тебя не заставлял». Сложив журавлик по тем же ломанным линиям, Малфой наложил на него невербальный Вингардиум Левиоса и быстро отправил в сторону гриффиндорца, который ловко поймал его в воздухе. Он попытался сделать вид, что листал учебник по Истории магии, потому что Панси заметила какие-то движения сбоку от него и повернулась, нахмурив темные брови. Гарри непонимающе нахмурился, прочитав первое сообщение Драко и подняв взгляд к своему рисунку. Через несколько секунд по его скулам разлился акварельный румянец, и слизеринец довольно ухмыльнулся, выводя свое имя в правой верхней части пергамента. — Сегодня мы с вами разберем роль Британского магического сообщества в Первой Мировой войне, — объявил Бинс, сцепив прозрачные ладони за спиной, пока на доске за его спиной сами собой проступили меловые строчки. Малфой успел написать шапку сочинения и пробежаться по начальным абзацам нужного параграфа в учебнике, когда новый журавлик приземлился на парту перед ним. «Каждый думает в меру своей испорченности, Малфой. И ты был слишком убедителен, как я мог не пойти с тобой?» Он всерьез начал беспокоиться, что заразился от Поттера гриффиндорской бездумной импульсивностью. Драко и Гарри шли на занятие вместе со всеми, когда Малфой, воспользовавшись тем, что ребята были полностью поглощены спором Грейнджер и Нотта о домовых эльфах, схватил его за руку и нырнул за гобелен. Поттер от удивления предпринял слабую попытку сопротивляться, отпрянув от него и врезавшись спиной в каменную кладку, но слизеринец поцеловал его, и герой мгновенно расслабился, цепляясь за полы его мантии. «Это был твой рисунок, не мой, Поттер». «Но это ты увидел на нем совсем не то, что я изначально нарисовал, Малфой». «Успокаивай себя этим». «Ты серьезно пишешь эту лекцию? Я вот-вот вырублюсь». «Нет, я пишу это чертово эссе про салемских ведьм. Поспи, у нас потом еще две пары, и одна после обеда». «Я могу потом посмотреть твое эссе?» «А что взамен, Поттер?» «Я сказал посмотрю, а не спишу, Малфой». «Вопрос тот же». «Меркантильный засранец. Помогу с домашкой по ЗОТИ?» «Допустим, Поттер. Но торгуешься ты отстойно». «Ты можешь предложить что-то другое. Я открыт к предложениям». Драко выдохнул, отложив уже заполненный до конца их перепиской кусок пергамента. Быть все еще почти подростком иногда было выматывающе. По большей части потому, что ему редко выпадала возможность удовлетворить свои желания, в том числе и сексуальные, поэтому теперь при любой двусмысленности, что всплывала в разговорах с Поттером, его фантазия уже уносилась далеко вперед прежде, чем он успевал себя остановить. Поэтому Малфой позволил себе помечтать пару секунд, притворяясь, что пытался незаметно для профессора Бинса достать еще один листок бумаги, если вдруг Гарри посмотрит на него из-за затянувшейся паузы в их переписке. — Не легче подождать до конца занятия и поговорить? Панси лениво обернулась к нему, облокотившись локтем о свою парту и устроив подбородок на раскрытой ладони. Она жевала яблочную жвачку и постукивала пальцами свободной руки по плечу сидящего с ней Генри, что спал с открытыми глазами. — Твои советы, как всегда, ужасно полезны, Паркинсон, — шепнул Драко. — Или вы обсуждаете то, о чем нельзя говорить вслух? — игриво улыбнулась слизеринка, наклонившись к нему. — У тебя такая скучная личная жизнь, что ты лезешь в чужую? Мальсибер тут же очнулся и перевел на друга тяжелый взгляд, на что Драко ухмыльнулся. В открытую, естественно, у них не было принято обсуждать подобные вещи, но слизеринцы были такими же людьми, которые были слабы перед сплетнями, хотели делиться с друзьями личным и нуждались в стороннем мнении. Он подшучивал просто из вредности, у него не было желания задеть Панси и уж тем более ранимого Генри, который невероятно переживал о своих отношениях. — Ты можешь только мечтать о такой личной жизни, как у меня, дорогой, — снисходительно протянула Паркинсон, улыбаясь малиновыми губами. — У тебя из возможных вариантов только пускать слюни на Поттера и обжиматься с ним по углам, как малолетка. Закатив глаза и театрально-брезгливо взяв запястье подруги, сбрасывая ее ладонь со своей парты, Малфой вернулся к своему сочинению. Панси усмехнулась и развернулась на стуле, потеряв всякий интерес в том, чтобы действовать Драко на нервы. «Я дам тебе знать, если придумаю что-нибудь». Сложив оригами, Драко отлевитировал его к Поттеру, который успел заскучать без него, уложив голову поверх скрещенных на парте рук. Но, увидев летящего к нему бумажного журавлика, гриффиндорец оживился и метнул Малфою быстрый теплый взгляд. «Буду ждать. Что тебе сказали слизеринцы?» «Панси была очень любезна. Как обычно, ничего нового. Спи, Поттер». «Ладно. Сядешь со мной на Зельях?» «О’кей».
