Из огня в полымя

– ты уверен, что никто не зайдёт? – мидория перебирает пуговицы на без того измятой рубашке, неверующе косится в сторону двери. ⠀⠀⠀прямо там, в голове и ушных перепонках, сердце отбивало тревожный набат; бороздило мысли и кипящую внутривенно кровь. каждый отдалённо скользящий за дверью шорох – словно вкрученный глубоко в висок, пронзающий насквозь ржавый гвоздь. каждое мимолётное переживание с головою погружало в трепет коленей, вынуждало ёжиться, нелепо переминаясь с ноги на ногу – изуку не холодно, но до дрожи страшно. – деку! – прикрикивает (ещё не кричит) бакуго, сжимая-разжимая кулаки с играющими на них ярко выраженными венами; он хмыкает и почти супится – в тишине раздевалки это звучит как-то слишком громко. – ты чего так долго возишься?! криворукий что ли?! – подростковое лицо искажает забавная гримаса, – «никто не зайдëт, никто не зайдёт»… а ещё позже мог подумать, тормоз? ⠀⠀⠀мидория не сопротивляется, позволяя изъять заветный ключ из расслабленной ладони, и бакуго в два счета оттесняет их от остальных. ⠀⠀⠀ещё один иррациональный, до трясущихся поджилок глупый страх. скрип половиц за гранью сознания, один излишне громкий полустон… и всё. пиши пропало. а боится ли катцуки? немного. переборщить, ляпнуть лишнего, заставить друга усомниться в правильности без того абсурдной идеи. однако мидория знает – ему стоит просто потерпеть. повременить, дабы дождаться того, ради чего он размашистым шагом переступает через себя. – пусть кто только попробует зайти… я на месте сверну ему шею, – означает «я беру на себя всю ответственность, а теперь не стой столбом и иди сюда». ⠀⠀⠀звучит убедительно, как и вся сущность белокурого юноши – как его действия, как пословица «из огня в полымя», как, чёрт возьми, руки, хватающие за запястья мидорию, тут же прижимающие к стене. ⠀⠀⠀верить хочется каждому слову, каждому случайно сорванному с кончика языка рычащему хрипу, хочется верить, внезапно ударяясь лопатками о бетонную стену, жадно прижимаясь, сползая в объятия. изуку не больно – всего-навсего неожиданно – приятное чувство. ⠀⠀⠀он ждал. ⠀⠀⠀хочется вцепляться в широченные плечи всей пятернёй, до изнеженного, кисло-сладкого «да, да, пожалуйста, не останавливайся» и ответного «не приказывай мне, деку!», хочется быть расцелованным, откидывая голову, чувствуя, как катцуки абсолютно точно случайно впивается в солёную шею губами; юноша протяжно всхлипывает, не зная, куда девать антично-бледные руки, решаясь сползти ими на чужую спину; страха словно след простыл – теперь можно ликовать, с головою окунаясь в пряный омут поцелуев-касаний – жарких, как и их тела. ⠀⠀⠀бакуго катцуки словно бомба замедленного действия, которую не обезвредить – в считанные секунды переключается на робкую нежность. ⠀⠀⠀раз – мидория чувствует, цепкий взгляд из-под сведённых у переносицы (признак сосредоточенности) бровей, улавливает губами тихий-претихий вздох. целоваться, целоваться до кислородного голодания и не отрываясь от распухших красных губ. ⠀⠀⠀два – ругательства; терпкие, словно ликер гран марнье, залитые в тот же самый рот совершенно без злобы. ⠀⠀⠀три – спусковой крючок, долгожданный взрыв прямо так, без должного оборудования на бледных дрожащих ладонях: – катцуки… – молчи, – означает «блять, повтори моё имя ещё несколько раз и не смей затыкаться», и мидория повторяет – прямо так, в открытую, прижимаясь губами к губам, мешая вязкую слюну по всей ротовой полости, будто специально обнажая плавный изгиб подбородка своему искусителю. ⠀⠀⠀хочется.