Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Переломный момент всë-таки наступил. Я начал рычать, находясь в неадекватном состоянии, и начал биться лбом о печь. Эта боль… Она не отрезвляла, но успокаивала. А глухой звук удара о металл несколько утолял жажду насилия. Три удара и ещë один сильный, а больше мне было не вынести. Впрочем, это привлекло внимание Гома, он схватил меня под руки и оттащил от печи.       — Господи, ты что творишь? — вскрикнул он. Затем он ощупал меня. Я не сопротивлялся. — Эй, Туз! Туз! У Наги жар! И он долбится об печь! Что мне с ним делать?       И затем Гом усадил меня на диван, поддерживая за голову, чтобы я еë не запрокидывал. Туз не сразу пришëл к комнате, да и вошëл достаточно неторопливо. Ко мне он приблизился плавно, заглянул мне прямо в глаза, оглядел меня с головы до ног.       — Симулирует, — заключил Туз. — Поставь его обратно, брат.       — Но постой, ты только потрогай его, — сказал Гом. — Горячий, как чайник. Его лихорадит! Что нам с ним делать?       — Ох, сколько с ним хлопот. Если переживаешь, дай ему воды попить. Положи холодную тряпку на лоб. Просто убедись, что он в состоянии молиться.       К вечеру я уже лежал на диване с мокрой тряпкой на лбу, вытянувшись во весь рост, расслабляя всë тело. Меня не мучили голод и жажда, а также не мучили пригревшие меня люди. Я почувствовал умиротворяющее спокойствие. Кроме меня в комнате никого не было, впрочем, как обычно. Но я понимал, что скоро они вернутся и снова поставят меня в угол, чтобы я замолил перед Богом их грехи. Сейчас же ко мне пришло чувство уверенности. Я убедил себя, что я сбегу отсюда и меня не поймают. А медлить было нельзя. Даже под страхом того, что кто-то войдëт в комнату сию же секунду и поймает меня на горячем, я поднялся на ноги. Как бы мне не было больно стоять на ногах, мне пришлось таки дойти до двери. Замок… Замок я вскрыл, но сделал это очень медленно, чтобы не произвести шума. И дверь открылась. Самую малость отворив дверь, образовав небольшую щель, я пробрался на улицу. Я не оставил за собой ни следа.       Я прошёл, кажется, расстояние в сотню домов, глядя в никуда. В голове у меня была какая-то каша. И как же меня угораздило попасть в плен, в рабство? Тогда я даже не знал, что это такое. Мне просто было мерзко на душе. Ноги тоже отнимались, ведь я не слишком часто ходил по дому. Я дошëл до маленького домика совсем рядом с лесом. Он стоял обособленно от остальных домов города. Осторожно поднявшись по лестнице ко входу, я уже собирался постучать в дверь. Мне захотелось попросить у хозяина дома убежища, но меня останавливало чувство тревоги.       Нет уж. Привлеку к себе внимание, а затем снова просижу в углу месяц. Да, пожалуй, я провёл там месяц, хотя по ощущениям прошëл уже год. Ещë один такой месяц я не вытерплю. Но тогда я задумался над планом действий. Люди скорее всего будут спать по ночам в другой комнате, и я смогу сбежать ночью. А если меня поймают… Я сделаю им больно. Выцарапаю собственными пальцами глаза. Оторву уши, если будут меня трогать. Просто сотру в порошок. Мне это удастся. И я постучал в дверь, громко, несколько раз. Уже не так робко, как тогда.       Не сразу же, но вскоре дверь отворилась совсем осторожно. Из крошечной щели выглянул маленький мальчик. Он был таким крошечным… Мне пришлось наклониться, чтобы заглянуть ему в глаза. Мальчик выглядел, впрочем, даже более испуганным, чем я.       — Здравствуйте, — робко сказал он. Голос его был таким писклявым, говорить с ним было даже неловко. — Взрослых нет дома… Что вам нужно?       — Здравствуй, послушай меня, — ответил я хрипло, через силу. — Мне нужно где-то переночевать. Всего одну ночь.       — Мне запрещают пускать в дом незнакомцев…       — Но мне больше некуда идти! Разве что в лес, где меня, возможно, встретит смерть.       — Но я не могу вас пустить, — мальчик начинал плакать. — Мама не разрешает мне открывать двери незнакомцам.       — Послушай, я ведь могу дать тебе что-нибудь взамен, — сказал я и начал судорожно шариться по карманам.       Так я ощупал всё своë тело, и в глубоком кармане штанов обнаружил деревянную шкатулку. Она была размером с мою ладонь, не очень толстая, достаточно лëгкая. Но больше у меня ничего не было. Я протянул еë мальчику, с просьбой отплатить ей за ночлег, но он отказал мне в очередной раз и закрыл дверь. Вот я и остался стоять на пороге, как дурак. И оставалось идти только в лес, и, тяжко вздохнув, я туда направился.       Дорога в лесу была ещë хуже, чем в городе, в мои ступни вонзались все веточки и острые камни, что встречались. Чтобы снизить ущерб, я шëл на цыпочках. Мне даже под ногти что-то попало, песок и земля в основном. Очень больно. Да и в волосах у меня застревали различные веточки, листики и даже паутинка, поэтому пришлось держать волосы в руках. К слову, я совсем не разбирал, куда иду, просто шëл вперëд по лесу. Откуда мне было знать, что я могу куда-то прийти? А в итоге я пришëл куда-то.       Поскольку я смотрел в основном под ноги, я заметил каменную тропинку, сделанную искусственно. Она немного заросла мхом. Я решил идти по ней, прямо, и она привела меня к дому, который тоже порос мхом, который был скрыт в наклонившихся под своим весам ветвями, который явно было сложно найти намеренно. А кто бы стал жить в таком доме? Пусть он и был большим, я решил, что он был заброшен, учитывая его внешний вид. И я спокойно зашëл туда.