Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Начался новый этап моей жизни. Про себя я молил Оккуруса, чтобы это не оказалось очередной хитро продуманной ловушкой. Чегеры казались слишком милыми, и я бы не выдержал предательства с их стороны. Они искренне верили картам. И я решил, раз это не навредит мне, пусть верят дальше.       — Прости, что мы поставили тебя в неловкое положение, — сказал подсевший ко мне мужчина. — Меня зовут Алессий. Заван мой дед, он предводитель и шаман чегеров. Его знамение показалось нам всем добрым. Не обижайся на нас.       — Всë хорошо, — ответил я. — Хотя, конечно, я этого не ожидал. И не думал, что снова когда-то буду есть мясо.       — Давно не ел?       — Я однажды провëл месяц в углу без права выхода, и меня кормили несолëнным мясом.       Как и в разговоре с Шинеем, я ожидал немедленной негативной реакции на этот факт. Но Алессий наоборот сделал паузу. Я изначально не смотрел на него, но теперь взглянул ему в лицо. Он выглядел задумчиво.       — Извини? — сказал я смущëнно. — Я сказал что-то не то?       — Ты хочешь обсудить то, что с тобой произошло? — ответил Алессий. Когда Шиней успокоился, он спрашивал то же самое, но в тот момент я отказался. Сейчас я решил согласиться.       — Не знаю, наверное.       — Что произошло тогда? Что к этому привело?       — У меня не было памяти. Когда я очнулся, я шëл по улице и… Тогда я постучал в дом к двум людям, чтобы попросить воды. Они пустили меня внутрь, а потом один схватил меня за волосы, потащил в угол… Знаешь, это ведь было давно… Ну… Они…       И всë же, дальше, чем в разговоре с Шинеем, я не продвинулся. Мне просто не удавалось заставить себя говорить об этом.       — Ты можешь не рассказывать, если ещё не готов, — прошептал Алессий. — Я не буду на тебя давить.       — Но я расскажу тебе, просто позже, обязательно, — сказал я. — Извини меня.       — Не извиняйся, ты же не виноват. Держи.       Алессий протянул мне круглый белый пряник. Очень вкусный, несмотря на то, что я сомневался в этом. Тогда я и понял, какой я, оказывается, сладкоежка.       — Есть ещë? — спросил я с надеждой.       — Типичный подросток, — посмеялся Алессий и протянул мне ещё один пряник, предназначенный для него. — Ешь, ешь.       Этот пряник был более выпуклый и гораздо более мягкий. Сладости безумно поднимали мне настроение. Я ощущал себя так, будто бы со мной не происходило всего плохого. Будто бы я не убил Кастора, не жил в лесостепи, не умирал во снах… Странно, как я умудрялся забыть об этом, хотя и держал это в голове на постоянной основе.       Я собирался сходить к своему ложу за сумкой, но резко обнаружил, что она была при мне. Память и вправду начинала меня подводить. Зачем я вообще взял её с собой, раз хотел просто умереть от рук разбойников? А я и не знаю. Мне просто нравилась эта сумка. Напоминала мне о Сэй.