Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Заван гадал постоянно, каждый день, на протяжении двух недель. По его словам, карты могли предвидеть недавнее будущее, до двух ближайших суток, и раскрыть правду о чëм-либо. Это одна из отличительных черт народа чегеров. И лишь я, из всех в караване, всеми силами не желал верить в это. Головой понимал, что эти предсказания точны и постоянно сбываются, но сердцем желал остаться не при делах. Только Заван всë равно продолжал подзывать меня к себе, смотреть на гадания. Словно надеялся, что я изменю своë мнение.       Чегеры уже приняли меня за своего, выдали свою одежду. Но я видел их взгляды в мою сторону. Такие настаивающие, настойчивые, ожидающие. Им очень хотелось, чтобы я тоже принял в этом участие, а я в то время был слишком непреклонен. Как же всë обернулось?       После двадцати дней в дороге, чегеры вернулись в своë поселение, состоящее из домиков из брëвен с красными и жëлтыми узорами. Самый маленький дом, как ни странно, принадлежал Завану, а также его дочери Ольке, её мужу и их общему сыну Алессию. А теперь этот дом был и моим. Поскольку со своим уставом в чужой монастырь не ходят, я вклеился в семейный разговор и попросил Завана погадать мне этой ночью.       — Рада пополнению в семье, — с нежностью сказала Олька. — Добро пожаловать, малыш. Как твоë имя?       — Танагра, мэм, — ответил я.       — А моë Олька. Будешь помогать мне по хозяйству?       — Да, разумеется, почему нет?       Мы недолго разговаривали с миниатюрной старушкой, так как Алессий отвлëк её рассказами о путешествии. Заван в этот момент, как оказалось, уже вышел на крыльцо и сел на скамейку под окном. По-старчески так, вальяжно.       Лишняя комната для меня, разумеется, не была обустроена, но я имел удовольствие спать на огромной каменной печи. Невероятное ощущение тепла и в некоторой степени комфорта. Однако, в общем-то, мне пришлось немного поработать, прежде чем мне позволялось прилечь. Выкопать сорняки и собрать яйца из курятника — ничего сложного, хотя и непривычно кому-то, вроде меня, кто никогда в жизни в поле не работал. Кроме меня и Олькиного мужа за посевами ухаживали мужчины из поселения, чьи-то отцы и мужья. Я поинтересовался, участвует ли в этом Алессий, на что мне ответили, что он один из лекарей, и дела у него другие.       Ближе к закату я одолжил ножницы у хозяйки и отрезал свою копну волос. Оказывается, что совершенно неудобно, когда волосы находятся одновременно и на лице, и между ног, и под мышками. А их и отрезать было сложно, пришлось перебирать и отрезать по прядям. Так получилось отрезать до плеч, не очень аккуратно, зато практично. И оставшиеся я собрал в хвост. На тот момент Заван всë ещё сидел на скамейке, то есть, находился рядом.       — Опытным путём мы выяснили, что волосы хорошо удобряют землю, — сказал он, кормив с ладони семечками маленького Андрэ. — Не горюй по ним сильно. У них появится новое предназначение.       — И не горюю, — ответил я, — потому что они очень тяжëлые и мешают.       Собрав их в кучу, я осторожно подсел на скамейку к Завану, оставляя между нами место для карт. Андрэ уже второй раз за день сел мне на запястье. И вот, я чего-то ждал, какого-то расклада. Но тогда я с удивлением обнаружил, что эти четыре карты были пустые, просто белые. Я этого и не замечал!       — Возьми две по бокам и сложи друг к другу белые стороны, — сказал Заван. — Остальные возьму я.       И когда я приложил одну карту к другой, они согрелись. Заван проделал то же самое, после чего осторожно выхватил их у меня из рук. Когда он разложил их в квадрат, они уже обрели полноценный рисунок, продолжающийся из карты в карту, напоминающий схему звëздного неба. Больше моё участие в процессе нужно не было. Заван перемешал свою колоду, достал оттуда две карты и сложил их крест- накрест между первыми, а сверху на них положил собственное кольцо. Оно почернело, задрожало. Карта сверху заимела рисунок меча, а снизу — множество испуганных абстрактных лиц.       — Что же, получается, сегодня тебе приснится своя смерть, — заключил Заван, надев кольцо и собрав карты. — Сон не вещий, но он контролируется не тобой, Танагра, а чем-то потусторонним. И ты уже с этим сталкивался.       — Сомниум, — прошептал я. Да уж… Его давно не было у меня во снах. — Ужасное знамение.       — Не существует плохих и хороших знамений. Пусть оно и не нравится тебе, ты должен уметь встречать свою судьбу.       — Я умею. Мне просто не хочется снова это терпеть. Я же чувствую всë, что он делает со мной во сне. И я бы, ну, предпочëл бы этого избежать.       — Неужели ты собираешься не спать, пока не истечëт срок предсказания?       — Это не так много! Я могу и не спать в это время.       — Можешь, — хмыкнул Заван, поднимаясь. — А можешь научиться принимать неизбежное.