Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Хохот Сомниума с толикой безумства не внушал ничего хорошего. А проблема была в том, что я не понимал, где он, даже видя всë от третьего лица. В этот раз я, близко к груди согнув колени, лежал в ящике лицом кверху. Вокруг меня всë горело, так что я буквально жарился в металлическом ящике. Было и нечто новенькое, например, искажëнный безногий и безголовый силуэт какой-то девушки, стоящий рядом со мной. Мания, как я понял, порывшись в своëм подсознании.       «Горите! — кричал Сомниум. — Оба горите, голубки! Шлюха и садист!»       «Ты не мой жаворонок, — прошептала Мания голосом одновременно мужским и женским. — Но я так надеялась, что мы увидимся вновь.»       Одежда ко мне прикипела, словно вторая кожа. А сама кожа вместе с мясом уже зажарилась, глаза лопнули. Вроде бы я должен был уже умереть и проснуться, но что-то мне не позволяло это сделать. И вдруг я понял, что именно: Мания. Она держала меня в живых своим присутствием, не умирала и не собиралась уходить, даже когда Сомниум начал её гнать.       «Я ведь и вправду ждала его, — сказала Мания. — Думала, что мой брат не идиот и не будет преследовать не того. Ах, похоже, он потерял рассудок.»       «Ты, мразь, убирайся из моего мира! — рыкнул Сомниум, появившись рядом с ней. — Мне не нужны здесь посторонние!»       «В этом теле ты не один. Кажется, лишь мы с тобой не утратили речь. Но мы изменились. Больше мы не те, кем были раньше.»       И в ту же секунду жар сменился холодом, языки пламени буквально обратились в айсберги. Это было ещё больнее, чем плавиться заживо. Сосуды под холодом сужались. Я чувствовал, что не мог дышать. Лучше бы я уже умер. Мне подумалось об этом, и в ту же секунду я получил ответ.       «Просто так ты не умрëшь! — сказал Сомниум. Он становился эмоциональнее каждую секунду. — Хочешь умереть? Убейся в реальности! Мы не расходимся, пока шлюха не уйдëт восвояси!»       «Не вздумай убить себя, мальчик, — возразила Мания. — Мой хороший, ты нужен живым этому миру. Ты нужен мне. Ты нужен Сомниуму. А пока я пойду.»       С ужасным, режущим уши треском и скрипом, Мания куда-то пропала. Я услышал громкий вздох Сомниума, перешедший в рык.       «Ненавижу вас, — сказал он. — Вы оба виноваты. Что я тебе сделал?! Почему ты это сделал?!»       По объективным причинам, к сожалению, я не мог ответить. Но мне и не хотелось отвечать что-либо, хотелось просто плюнуть в него. И в него, и в его сестру, чëрт её побери. Оба мне были противны. Жили в моëм теле и устанавливали свои порядки.       «Прочь из моей головы, сволочи, » — подумал я.       «Это не твоя голова! — заявил Сомниум. — Мы все здесь заперты, и это мой дом! Так что это ты уходи прочь из моей головы!»       С этими словами он ударил меня кулаком в лицо. Это был не просто удар, однако, потому что он пробил мне голову. И когда я проснулся, я почувствовал лютую боль. Она раздирала мне череп. Застонав, я прижался к стене, свернувшись калачиком.       — Что такое? — беспокойно спросил Алессий.       Будучи лекарем, он возвращался домой ночами, а под утро уходил снова.       — Я больше не могу, — ответил я неожиданно высоким, писклявым тоном, словно вот-вот начну плакать. — Я не хочу больше спать… Никогда…       — Тише-тише, — сказал Алессий, забравшись ко мне. Он лëг рядом. — Это просто сон. Всë будет хорошо.       — Это не просто сон… Мой разум… Он разрушается…       — Ну-ну-ну, солнышко, я с тобой. Я помогу тебе справиться с этим.       — Обещаешь?.. — спросил я.       — Обещаю, — прошептал Алессий.       Легонько, очень осторожно, чтобы не оттолкнуть ненароком, я приложил руку к его груди. Она была очень тëплой. Сердце его билось равномерно, не то, что моё, испуганное. Но сейчас мне было комфортно. Я чувствовал что-то похожее на те ощущения от чтения родительских записок. И я был счастлив, ведь Алессий остался со мной на ночь.