Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Мой первый сон после воскрешения. Просто уже не было сил бодрствовать, поэтому я уснул прямо там, среди бездомных, в угол забившись. Наконец-то, как мне и хотелось, сон от первого лица, даже не абстрактный, а конкретный. В нëм я сидел в пустой повозке на закате.       — Послушай меня, — раздался знакомый голос. Сомниум больше не звучал, как отголосок прошлого. И он, и я существовали в этом сне. — Я не знаю, что сказать такого, чтобы объясниться, извиниться. Я пойму, если ты не захочешь меня прощать.       — Я хочу тебя простить, — сказал я со вздохом. — Только не уверен, что смогу. И, знаешь, я очень сильно хочу тебя понять. Хочу понять, что ты пережил. Что с тобой сделал Интеритум, раз ты так его возненавидел. Только ты не рассказываешь. Ты лишь наказываешь, как никудышный родитель.       — Но я воспитал хорошую дочь…       — И ещë ты плох в аналогиях.       Для первого раза мы неплохо поговорили. Уж не знаю, каким Сомниум был до смерти, но сейчас он был отвратительным оратором. Я заметил, что с его спиной что-то не так, когда он немного отвернулся.       — Можно? — неловко спросил я, протянув к нему руку.       — Можно, — ответил Сомниум.       К спине была согнута его собственная голова. Она была почти что оторвана вместе с шеей из плеч, просто висела параллельно хребту. А я просто поставил еë на место, потянув за длинные развивающиеся волосы. Глаза его были пустыми, абсолютно чëрными, но это не казалось неправильным, наоборот. Очевидно, это был истинный облик Сомниума. Ну, да, в моëм воображении он был уродливее, конечно. Наши взгляды пересеклись, и он испуганно поморщился.       — Не смотри на меня с таким лицом, — попросил он. — Что ты рассматриваешь меня? Мне же неловко.       — Я не знал, что у тебя всë ещë есть голова, — сказал я, невольно улыбаясь.       — Конечно, у меня есть голова! Она у всех есть. Мы ведь здесь не для того, чтобы обсуждать мою голову. Мы должны помириться. Что мне сделать, чтобы ты меня простил?       — Ничего. Просто извинись. Скажи, что тебе жаль. И я тебя прощу.       — Я не верю тебе. Это звучит слишком просто.       — А мне не хочется что-то усложнять, — ответил я, расслаблено облокотившись на стену. — Смысл? Я же сплю.       — Хорошо, — фыркнул Сомниум. — Извини меня. Мне правда очень жаль. Такого больше не повторится. Но не подумай, что я делаю это для того, чтобы остаться в твоëм теле. Просто мне удалось обдумать многие вещи, когда Интеритум вылез из тебя при разговоре с папой. Я сразу понял, что вы не связаны, что он просто живëт у тебя. Поэтому мне стыдно за то, что я заставил тебя пережить.       Я его простил. У меня не было ничего, что заставляло бы меня держать обиду целую вечность. Сомниум, пусть и мешал мне нормально спать, не заслужил моей ненависти. В итоге мы выяснили отношения. Но был один кадр, с которым я хотел бы поболтать по душам, и он словно услышал мои мысли. За моей спиной образовались две холодные руки и два щупальца. Они обхватили мои плечи, и в тот же момент Сомниум исчез.       — Спасибо за жука, — голос Интеритума раздался в моей голове. — Теперь, когда мы явились в общество, следует прописать ижицу недостойным. Жизнь каждого чегера, особенно ясновидящего, стоит тысячу обычных жизней. Вверяю тебе возможность совершить возмездие.       — Мне не хочется убивать безвинных людей, — ответил я. — Впрочем… Смерти правителя и солдат того подразделения никому не повредят.       — М-м-м… Хорошая идея. Но, чтобы к ним подобраться, нам следует обрести хорошую известность.       — Знаешь, я уже думал об этом… Есть у меня одна мысль на этот счёт. Для начала мне нужно привести себя в порядок и окрепнуть. А затем я наведаюсь в храм и покажу им, как обстоят дела на самом деле.       — Ты начинаешь мне нравится, — заурчал Интеритум. — Я передам сестричкам, как им с тобой повезло.       Хотелось бы мне больше никогда в жизни не слышать его пугающий говор и не ощущать его холодные прикосновения. Я чувствовал себя так неуютно, как будто меня подвесили на тоненькой ниточке над бездонной ямой. От каждого слова Интеритума по моему телу пробегали мурашки, а ведь он даже не имеет тела. Боюсь представить, что было бы, стой он прямо рядом со мной в реальности. И после нашего разговора, когда он убрал от меня свои обрубки, я проснулся как от кошмара.