Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Я бывал в Кальхе пару раз. Лаоч некогда находился в девяти часах езды от Кальхе, мы ездили туда на два дня. Оттого ещё больнее осознавать, что народ, так горячо принимавший чегеров на своей территории, смог позволить себе истребить их ради земли. Уничтожить целый пласт людей, их культуру… Мою семью.       После временной смерти я не мог контролировать тело так же, как и раньше. Заставлять себя идти оказалось сложно, практически невозможно, но иначе нельзя. Я останавливался каждые десять-пятнадцать шагов, чтобы отдышаться и опереться на трясущиеся ноги. Пот стекал с моего лица на землю, его было невероятно много. Будь он водой, я мог бы напоить им всех людей, страдающих от засухи. Или хотя бы себя. Всего лишь через час я оказался обезвожен.       Когда я поднялся на ноги, был рассвет. Не успел я пройти и половины пути, как солнце уже начало садиться за горизонт. Меня клонило в сон, вполне естественно, но мне не хотелось опять спать в поле. Из-за этого я мог легко потерять направление. Поэтому я продолжил идти, несмотря на боль в ногах. Глаза сами собой закрывались. Уже запели птицы, солнце встало.       Оказалось, что есть и часть леса у границы, которая не выгорела. Зверей там было немного, но они не прятались. Мне встретились две выдры, две белки, три полëвки, кукушка и доедающий зайца койот. Я тихо подошёл к реке, зашёл в неё по колено, наклонился, чтобы выпить воды. Какой бы грязной она не была, без неё мой организм превратился бы в пустыню и рассыпался. Над водой летали и сношались стрекозы. В какой-то момент они приземлились мне на макушку, но сношаться не перестали, словно я для них был обычным илистым камнем. Я не шевелился. Я дал им закончить и улететь самим. Они этому миру ещё пригодятся, как и их будущие детишки.       Должно быть, река шла к поселению. Повернув голову влево, я заметил вдалеке силуэт огромный шпилей, созданных человеком. Это никак не противоречило моему пути, если проследить поворот реки и сопоставить его с тем, что я уже прошёл. Объективно легче было идти параллельно реке, по берегу. Так я и поступил. Снял обувь, чтобы не натирала, и побрёл к городу.       Боль в теле сменилась усталым напряжением в мышцах от длительной ходьбы без сна. Но на этот раз природа была на моей стороне. Ветер поддувал мне в спину, помогая идти, а тучи расходились. Славные звери не стремились нападать, будто бы считали меня равным себе звеном пищевой цепи. А возможно чувствовали присутствие Интеритума и боялись подойти.       Мысли о нём опять захватили меня. Ужасный, но величественный Интеритум, что принëс миру столько разрушений, сколько никому и не снилось. Прародитель всех болезней, человеческих пороков и убийств. Безумный мститель, навеки заключëнный вне всех миров, спасшийся благодаря любовной одержимости. Он не имел сожаления ни к людям, ни к духам, ни к великому творцу, ни к самому себе. Во всех старинных книгах описан, как огромный человек, чьи ноги занимают большую часть тела, имеющий сотню зубов, вездесущие щупальца из поясницы и свирепые когти, которыми он разрезал гору, чтобы превратить её в вулкан. Помимо прочего, Интеритум был величайшим шоуменом того времени. Нам следовало встретиться.       Солнце заняло почëтное место на середине неба, когда я почувствовал острую нужду в еде. Я остановился. Нужно было оценить обстановку. Грибов где-то вблизи не оказалось, и я обратил взгляд на камень. Жук. Огромный мясистый жук, длиной где-то с мой средний палец и шириной с мой язык. Несчастный, он лежал на спине и не мог перевернуться, что делало его лëгкой добычей. Думаю, если бы я не съел его, это сделал бы кто-то другой.       Когда я взял его за бока, он издал какой-то скрежет. Его крошечный панцирь издал хруст под давлением моих пальцев. Я поднëс его к воде, чтобы отмыть, и затем откусил значительную часть мягенького брюшка. Не очень уж и вкусно, но питательно. У меня не было на тот момент ничего сытнее. Разгрызть его ножки, панцирь и голову оказалось немного сложно, зато они были приятно хрустящими.       И вот, к очередному закату, я наконец-то пересëк границу города! Осталось только где-то осесть. На глаза мне тут же попалась группа бездомных, сидящих у костра из помойного ведра в закоулке. Они вряд-ли возражали бы моему присутствию. Устроившись на помойных мешках, я выдохнул с облегчением и бросил взгляд на ночную одинокую тучку. Время заново начать жить.