Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      После моей речи демонстрации возобновились. К лозунгам о правах пролетариата прибавились требования придать правосудию королеву. И — о чудо! — даже Мико собственной персоной объявился и возглавил толпу. Он был высоким мужчиной среднего возраста, обременëнный сногсшибательной русой шевелюрой, кругами вокруг глаз, а также пристрастием к сигарам, которые постоянно были сжаты его зубами. Чем-то он даже походил на Алессия, только более коренастый и менее уравновешенный.       Моë скромное имя стояло на слуху ближайшие три недели. Обо мне писали в газетах и говорили по радио. Изворотливый ведущий даже взял интервью у Архидиакона, где тот сообщил, что я действую честно и справедливо. Его слова подняли мой социальный статус, за что я был ему безмерно благодарен. Народ внял моим словам, а также осознали своё положение. Они начали давать отпор, когда стража нападала на них во время митингов, и впервые в жизни почувствовали себя значимыми. Уже после третьей демонстрации пошли по городу слухи, мол, Мико желает встретиться с Танагрой лично. Ох, как же я был польщён.       — Кем бы не был этот Танагра, он стал толчком для переворота, — не без радости сказал Энеро, когда он закрывал магазин. — Людям требовался этот толчок, это безвыходное положение.       Я не ответил, лишь хмыкнул и вернулся к чтению газеты. Крайняя колонка гласит, что мне были бы рады в соборе. Почему бы и нет? Болтать со священниками мне очень нравилось. А видеть испуганные лица нравилось Интеритуму. Так и получилось, что я посещал бы церковь, и все были бы в плюсе. Раз уж у меня снова оказался свободный выходной, мне было несложно опять сходить в молитвенный дом. Но встретили там меня не испуганные взгляды толпы, даже не группа вооружённых солдат, а Мико.       Мико плевал на правила. Слушая а-капеллы, он вальяжно разлëгся на скамьях, закинув ноги на передние, даже не прекращая курить сигару. После моего первого появления собор стал неофициальной штаб-квартирой социалистов, поэтому он чувствовал себя здесь чудесно. Ему не нужно было заморачиваться о правилах, ибо Архидиакон встал на его сторону, да и простой народ к нему относился с уважением.       — Рад с тобой познакомиться, — сказал Мико. — Хотя, вынужден признать, я о тебе уже наслышан.       — Я тоже наслышан о себе, — ответил я. — Как и о тебе. Честно говоря, я возлагал на тебя больше надежд.       — М-м?       — Да. Помнишь, как королева пошла вам на «уступки», и ваши демонстрации сразу же прекратились?       — Тебе не понять, — нахмурился Мико. — Твоя правда в высшем правосудии, в чëм я тебя поддерживаю. А моё дело — защищать простой народ, в том числе от таких, как ты. Когда королева прогнулась под наши требования, мне нужен был план. Я мог прогнуть её ещё сильнее, но перед этим я должен был спланировать свои действия. Но тут появляется пророк, и оказывается, что мой — слышишь? — мой народ отплатит своими жизнями за жизнь королевы.       — Я знаю, что тебе сложно это воспринимать, — ответил я. — Знаю на собственном примере. Чегеры не просто чистый народ. Они были и моей семьёй.       Приблизившись к его уху, я заставил его напрячься.       — Скажи мне, Мико, — шëпотом спросил я, — каково мне было, по-твоему, когда я лежал на земле и смотрел, как солдаты поджигают здания или сразу же людей? Каково мне было, когда мой приëмный отец изначально был обречён на смерть, ибо его вырубил главарь этих бандитов? Каково мне было, когда сам безликий жнец вёл меня на встречу с Оккурусом, а не в Царство Смерти, где находились все мои друзья?       — Ох, Танагра… — вздохнул Мико. — Думаю, мы с тобой одинаково заботимся о своих родных. Что ж… Я Микуар Мюрай. Я готов пойти с тобой на сотрудничество, чтобы свергнуть королеву.       Он протянул мне руку, поравнявшись со мной. Я принял рукопожатие достойно. Раз уж Мико был избран своим народом, чтобы вести их в мутное будущее, сражаться с ним я не желал. Страна всё равно обречена, кто бы ей не правил. По крайней мере, так я думал, пока не встретил Сэй снова.