Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Не прошло ещё двух месяцев с нашей встречи, как я начал снова жить с ними в одном доме. Шиней снимал полторы комнаты и одну ванную в доме одного из многих обнищавших дворян, а вместе с ними в том же доме жили старики Ак и Долли, которые уже сорок лет женаты и десять ворчат и спорят на разные темы. В столицу они, как и Шиней и Сэй, переехали из соседнего города. Кроме того, все четверо ехали одним поездом, потому и подружились. Уважаемая Долли была так рада меня видеть, ведь я был той самой третьей стороной в их дискуссиях. Ак относился ко мне скептически, всë-таки я угрожал угробить всех людей, включая и его.       Шиней понимал, что я любил Сэй, но не знал, что я полюбил и его. А я не знал, что они оба любили меня ровно так же сильно, как и друг друга. Мы долгое время играли эту пьесу, не обсуждали свои чувства. Не догадываясь о взаимности, мы всё же делили одну комнату. Я боялся разрушить их отношения и спал на раскладушке, а они боялись выставить себя извращенцами-идиотами и не настаивали ни о чём. Но я видел, как Сэй постоянно запрещала себе брать меня за руку и грустила из-за этого. Я видел, как Шиней постоянно избегал прямого контакта глаз.       Была ли ещё одна участница этого любовного круга? Когда я засыпал под дождь, мои сны всегда заполнялись шëпотом Сомниума. Он говорил, что это плачет его малышка Мессор, глядя на меня. А когда я выходил на улицу во время дождя и смотрел на тучи, я и сам начинал плакать, ведь её образ являлся мне. Её заплаканное лицо заставляло меня чувствовать себя худшим человеком на свете. Мессор осталась одна в окружении жнецов и духов-слуг в мире Вероятном, который ныне находится где-то в глубине мира Безымейного.       Но недавно, когда я сидел на работе, в магазин часов забрела полумëртвая кошка. Люди часто лишались работы, попадали на улицу и ели кошек и крыс, чтобы выжить, поэтому бездомных животных стало крайне мало, не считая собак. А эта малышка умудрилась выжить и продолжила доверять людям. Она села ко мне на ноги, и её маленький сын начал мурчать. Кошка принесла мне в зубах котëнка, едва переставшего сосать молоко, и ушла, чтобы спокойно умереть. Я осторожно поднял его на руки, он тихо пискнул, позволяя осмотреть себя. Этот котëнок доверял мне полностью, и до меня резко дошло, что это был подарок.       — Алессий… — я прижал его к щеке.       Маленький тëплый котëнок, который точно любит меня, которого точно люблю я. Поэтому мама и принесла его сюда, она принесла его ко мне. Душой я чувствовал Алессия глубоко внутри этой крохи, и его любовь согревала мне сердце. Он обменял вечность в окружении своих сограждан на возможность жить со мной до нашей общей смерти. Я был безумно ему благодарен.       — Хороший котик, — прошептал я. — Хороший мальчик. Мой милый Лесси.       Шиней не запретил мне оставить котëнка, поэтому с того самого дня он жил с нами, напитывая всех нас любовью. Я чувствовал, что теперь я улыбаюсь каждый день, даже когда от моих действий умирают люди. Даже в тот день, когда Мико дал мне четырёх-зарядный револьвер, и с его помощью я публично застрелил капитана отряда, сжигавшего Лаоч. Я позволил Интеритуму упиваться его гибелью, а также позволил социалистам порадоваться, и понадеяться на благосклонность мироздания.       После этого дня моё лицо тоже стало известно по всему миру. Энеро выгнал меня с работы, заявив, что не ищет проблем и не хочет иметь дело со мной. Но когда я загрустил, Сэй меня утешила. Мы тогда впервые поцеловались. Соприкасаясь носами, щекоча друг друга ресницами, похлопывая друг друга по талии и плечам, мы осторожно целовались где-то минуту. А когда поцелуй закончился, я её обнял. Я чувствовал на своей коже касание её сосков, затвердевших от холода или возбуждения, пусть даже через ткань.       Когда вернулся Шиней, они с Сэй первым делом начали что-то обсуждать, стоя на кухне. А когда я спустился к ним, он со спины бросился на меня, крепко обнял за низ живота и смачно поцеловал в висок, как он часто проделовал с Сэй. Я неловко засмеялся и чуть не всплакнул. Всё так, как и говорил Алессий: я заслуживаю любить, защищать, быть любимым и защищëнным. Моя новая семья могла дать мне всё вышеперечисленное. Когда Сэй обняла Шинея, и я оказался зажат между ними, где-то у меня внутри заверещала от радости Мания. Эту семью составляли трое. Её составляли пролетарии и пророк.