Итог эманации: Жизнь с красной строки.

      Но я, конечно, не мог радоваться вечно. На собрание социалистов резко прибыли приезжие люди, в основном из высшего общества. Они смекнули, что революция легко может выйти из-под контроля власти, и начали переобуваться. Я встретил здесь множество разных лоялистов, перепуганных до смерти или честно сменивших позицию, и все они безоговорочно сменили сторону. После расстрела, совершëнного мной и Мико в четырнадцатый день Шквала, казалось, что не осталось ещё людей с неоднозначной позицией. И вот, явилось чудо света.       Сначала мне было сложно понять, кто это. Просто я знал, что он был очень мне знаком. И только когда наши взгляды пересеклись, я узнал в нëм Туза Арсу. Этого мне ещë не хватало! У меня даже сердце ушло в пятки, стоило мне вспомнить, что он делал со мной. Впервые за долгое время я чувствовал себя настолько испуганным и беззащитным. Так плохо мне не было даже когда на моих глазах горели родные люди. Перед глазами снова заиграли пугающие образы его дома, в ушах зазвучал его голос. Даже просто стоя в одной комнате с Тузом, я как будто бы проваливался под землю, а затем меня давили сапогом.       Я стоял здесь, сдерживая рвотные позывы от тревоги, как мальчишка с ножом на перестрелке, ожидающий неминуемую гибель. Отвернувшись и зажмурившись, я всё равно понимал, что он никуда не пропал. А я здесь один. Шиней на работе, Сэй отсыпается дома после ночной смены, а мне не удалось отказаться от прихода. Теперь это практически не имело смысла для меня, ведь я даже не слушал пламенную речь Мико. Я был потерян.       Туз всë-таки подошёл ко мне. Он совсем не постарел за эти годы, но выражение его лица стало наигранно дружелюбным. Беспардонно схватив меня за плечо, он окинул меня оценивающим взглядом.       — Ты подрос, — заключил Туз. — Возмужал. Услада для глаз, не то, что раньше.       — Отойди от меня, — сказал я, процедив слова сквозь зубы. — Или я тебя задушу прямо сейчас.       — Ц-ц-ц. Я тебе зла не желаю. Просто решил сказать «Привет».       — Что ты здесь делаешь? Зачем пришëл?       — Я привык играть за обе стороны, чтобы всегда быть победителем, — ответил Туз с ноткой гордости. — Я не планирую открывать кому-то карты или вставлять палки в колëса. Мне лишь нужно влияние, Нага.       Услышав это прозвище, я начал кипеть от злости. Помимо того, что он не отпустил меня по первому же требованию, ему ещë и хватает наглости называть меня так. И он точно знает моë имя; даже если бы он забыл меня за те три года, в газетах и радиопередачах моё имя мелькает постоянно. Видно, он решил вывести меня из себя. А может думал, что я загонюсь и вернусь к его гнойной опеке.       — Не смей называть меня этой собачьей кличкой, — шикнул я. — Ты меня не услышал? Я тебя уничтожу. Даже на глазах людей. И сожру твоё тело, несмотря на твой прогнивший вкус.       — Как-то грубовато для набожного человека, — хмыкнул Туз и отпустил меня. — Да уж, некоторым детям лучше оставаться детьми. Грустно это осознавать. Слушаю тебя, Танагра, и слеза наворачивается. Грубый, холодный, жестокий. Как дикий кот. Это, впрочем, поправимо. Отыщи меня, когда поймëшь, что тебе на самом деле нужно. И я тебя перевоспитаю. После смерти брата я достаточно свободен, чтобы уделять тебе больше внимания.       И перед уходом Туз хлопнул мне по плечам так громко, что я чуть не подпрыгнул от неожиданности и страха. Он ушëл сразу после этого. Из-за стресса у меня ноги стали ватными. Зачем я вообще держал в себе эти воспоминания? Некоторые вещи нужно забывать.       Смешно, но из-за захлестнувшей меня злобы я даже не смог своевременно вникнуть в его слова. Только лёжа дома в объятиях Сэй, почëсывая Лесси за ухом, я прокрутил в голове наш разговор. Гом умер, получается. Может, от старости, может, Туз убил его собственноручно. Раз уж он заставлял меня отмаливать его за убийства, я даже не удивился бы второму варианту развития событий. В любом случае, из-за этой встречи ко мне снова вернулся праведный гнев. Я снова был готов убить королеву, не задумываясь о её ментальном состоянии.