Будь для меня настоящим

Арсений проворачивает ключ в замочной скважине и открывает дверь. — Я дома, — разносится по квартире его уставший голос. Вымотался до чёртиков, но возвращался с работы в предвкушении объятий и нежного продолжительного поцелуя. Она встречала его так всегда, даже не смотря на то, что последнее время почему-то изменилась в поведении. Арсений стал замечать за ней рассеянность, лёгкую агрессивность и даже вспыльчивость, из-за которой ссор в их семейной жизни заметно прибавилось. Он пытался выяснить в чём проблема, как-то помочь, пробовал найти изъяны в самом себе, но ничего из этого не развеивало колючего напряжения и не оправдывало её поступков, за которыми явно крылась какая-то тайна. В какой-то момент она просто стала часто пропадать без объяснений, и натянуто улыбаться, а это, Арсений знал точно, — не её манера. Последний месяц с ним будто жила какая-то другая девушка, которая пахла скрытностью. Временами его это злило, но он понимал, что скандалы никак не способны склеить обратно прекрасную семейную картину. Повода для ревности или подозрений в измене даже близко не было — он бы это почувствовал. Существовал лишь некий холодный лёд вокруг неё, который постепенно нарастал и обжигал Арсения всё больше. Ему оставалось только теряться в догадках зачем девушка создаёт дистанцию, отталкивает, забывая о родстве душ и горячей любви между ними. Сегодня Арсения встречает темнота и тишина. Он ловит себя на мысли, что чего-то явно не хватает. Опустевшие полки и шкафы — его ответ. Мужчина отчаянно пытается понять причину происходящего, но тщетно, ведь он даже не совсем осознает, что она ушла, собрав вещи и не предупредив. На заправленной кровати в спальне исписанный синими чернилами лист бумаги и маленькая черная флешка. Рука тянется к письму, а тело устало приземляется прямо на пол. Арсений, облокотившись спиной на кровать, разворачивает сложенный вчетверо лист и глубоко вдыхает, пытаясь зачерпнуть воздух, но получается слабо. У него сжимается сердце, когда он видит размазанные буквы и волнистую в тех же местах бумагу — она плакала. От её аккуратного почерка не осталось и следа, всё на белом полотне разбросано резко и, видимо, быстро. Но эти маленькие, круглые буквы, что складывались в ещё неизвестные ему слова, Арсений узнает из тысячи — девушка такими ставила подпись в их свидетельстве о браке. Голубые глаза начинают бегать по строкам. Мысли в голове туманные и смысл улавливается не сразу. Грудь вздымается всё тяжелее. «Прошлое всегда находит того, кто от него бежит. И в этих попытках спрятаться надежды обычно больше, чем истинны. Я, дура, надеялась, что это никогда больше не повторится и жизнь наша будет подобна сладкой сказке. Наивность меня убила. Мне очень больно от того, что я могу тебя разочаровать. Поэтому молчание и холод были моим спасением. Я бесконечно благодарна тебе за ту опеку и спокойствие, которыми ты меня укутывал. Помнишь, в одной из наших ссор ты прижал меня к себе и тихо прошептал, что выход есть всегда? И он действительно был. Один единственный. Только я отчаянно делала вид, что его не существует, ведь он вёл меня туда, где нет тебя. Много останется того, о чём я умолчала и не написала. Но мосты за мной нещадно горят — боюсь не успеть на ту сторону. Чтобы ты не изводил себя поисками ответов, оставлю тебе флешку. Там найдешь объяснение и часть моего прошлого, которое, собственно, и отправило мне приглашение, — отказаться не имею права. Если тебе покажется, что мы бы со всем разобрались, приди я к тебе и расскажи об этом, то просто просмотри скрытый файл. Лучше ты во мне всё-таки разочаруешься, чём убьёшь себя пустыми надеждами. Поверь мне в последний раз — я того не стою. Есть миллиарды слов, но единственное, которое подходит это «извини». Прости меня, моё тихое, тёплое счастье. Даже сбежав далеко и эгоистично, спалив всё мосты за собой, никогда о тебе родном не забуду. Если в бездне снов услышишь вдруг мой голос, знай, что это молю я о прощении. Ненавидь меня, если в этом есть потребность; проклинай, если от этого будет хоть чуточку легче. Я мразь, которая возомнила, что ей позволено любить и претендовать на взаимные чувства. Не знаю, какие эмоции ты захочешь на себя принять, но, пожалуйста, не трать свою улыбку на грусть, в этом нет нужды. У тебя сердце нестандартное, большое и до бесконечности вместительное. Все самые страшные пророчества обрушатся на человечество, на Землю, если оно у тебя на миллиметр сузится. Ведь там, в твоей груди, необъятный мир, пристанище, источник света, который не должен погаснуть, чёрт возьми. Непредсказуемость свою в чудо превращай. Исцеляй улыбкой и о себе не забывай. Я не уйду из мира сего под тяжестью страданий, только чтобы облегчить свою ношу. Ведь якорь мой — ты, и всё ранее подаренное, выращенное во мне тобой. Но если же умру, то буду наблюдать за тобой с небес и оберегать, как оберегал меня ты, когда был рядом. Не примут меня, наверное, в ангелы-хранители с моим списком всевозможных грехов. Но можешь быть уверен, что мне не составит труда прорваться через все врата ада и рая, чтобы попросить о твоём счастье у кого угодно. Я остановлю ревность всю свою, до мельчайшей крошки, лишь бы в сердце твое постучали ещё. Только открой. Кто, если не ты, на счастья заслуживает? Ты странник моего сердца, волшебник моей жизни, адвокат моих безумств. Заклинаю тебя, будь навеки таким же сказочным, необычным, неправильным. Будь. Просто всегда для этого мира будь. Ты нужен и нужён. Пока ты меня ещё не возненавидел прошу тебя — живи счастливо вопреки всему миру, дыши полной грудью для себя и для меня немножечко тоже. Извини. Береги себя и крылья. P.S. Только не теряй в попытках найти меня время, молю. Забывай обо мне постепенно. Даже если не получится, попробуй ещё раз, пожалуйста. Р.S.S. Смени замки, родной.

Больше жизни люблю»

Арсений не знает, что должен сейчас сделать, не понимает, как осуществить это «постепенно». Крутит флешку в руках и задаётся вопросом: а хочет ли он знать ответы? Вероятно, ничего приятного ждать от них не стоит. Девушка таким образом лишь дала ему возможность избавиться от вопросов и сделать негативную переоценку её самой, чтобы боль не захлестнула его с головой. Эгоистка в какой-то степени, но Арсению другая и не нужна. Альтернативная, правильная, не исчезающая вот так вдруг без объяснений — не его вариант. Другая была бы для мужчины чужой. Чего бы она там не натворила, какого бы монстра из себя не сделала, Арсений будет её любить. Крепко, бесконечно, тепло и спокойно любить. Он в этом уверен. В квартире по-прежнему пахнет ею. Он уверен, что даже спустя неделю, месяц, год этот запах будет его преследовать. Так не пахнут никакие духи, ни один человек в мире не владеет этим ароматом. Только она. Этот запах целиком и полностью принадлежит девушке, которую Арсений любит сильно, до слёз в голубых глазах и потускневших в миг радужек. Она молила не искать, хотя хочется больше, чем просто «очень». Естественно, он может забыть о её просьбе, даже нанять какого-то приватного детектива, но зачем-то же девушка дала это «напутствие». Пусть разум у Арсения не трезв, но он чётко понимает, что жизнь его сериалом не является и чуда не произойдёт. Нужно ей верить. — Научи меня постепенно, родная, — произносит в пустоту. Внутри крошится сердце, больно царапая осыпающимися осколками внутренности. Под кожей застывает такой манящий, и удушающий одновременно, холод. В лёгких воздух слишком липкий, тяжёлый, густой. Голова наполняется свинцом, а руки в кулаках сжимаются столь сильно, что после непременно останутся синие следы от ногтей, что впиваются в эпителий. Флешка под таким давлением крошится и ломается, разрезая острым пластиком кожу. Арсений боли не замечает. Вновь перекидывает взгляд на лист бумаги и пробегается взглядом по строчкам. А там не появляется ничегошеньки нового, только старые размазанные буквы и это чёртово «постепенно». Арсений чётко почувствовал, как чья-то рука пробила ему несколько рёбер и вынула то самое необъятное сердце, не оставив ни единого мелкого осколка. Теперь было пусто. Тело мысленно провалилось в прострацию, в черную бездну. Оттуда не возвращаются, даже если карабкаются. Единственное, что он чувствовал — любовь. Такая сильная, но не способная исцелить, разве что уколоть и расцарапать внутри, не оставив живого места. Этой любовью не лечат, ею убивают. Арсений сменит замки, как она просила. А вот сердце поменять, выменять, вернуть, увы, никак не удастся. И воспоминания тоже. Поэтому придется задохнуться в её запахе. А потом умереть. Постепенно, как она хотела.