gaudia vitae domesticae

Было раннее осеннее утро. В окна бил еще теплый солнечный свет, окутывая все пространство кухни оранжевым сиянием. Азирафаэль, как обычно, встав раньше демона, поцеловал того в лоб и поправил сползшее с него одеяло. Свесив ноги с кровати, потянулся и, вложив ноги в махровые тапочки, зашаркал по коридору готовить завтрак. Кофе. Пряный, с ноткой корицы. Растворимый. У них нет привычки пить кофе по утрам, но почему бы не выполнить этот классический утренний ритуал? С этой мыслью ангел удовлетворенно кивнул сам себе, ставя чайник на плиту и по ходу дела проводя маленькую уборку в ящичках и на полках с посудой. Ему доставляла эта утренняя рутина, дающая возможность проснуться в процессе монотонной, но весьма полезной работы. Весело шипела яичница на сковороде, тут же слышался хруст нарезаемого ломтиками свежего хлеба и свист чайника, оповещавший о вскипевшей воде. — Ты встал, и мне сразу стало холодно, — незаметно подкрался к самому уху хрипловатый ото сна голос. — Ой! Напугал, дурак. — несильно пихнув партнера, Азирафаэль обернулся. — Не стал тебя будить, думал, еще поспишь. Теплая улыбка расползлась на лице демона и, ничего не произнося, он со спины обвил худыми руками талию блондина, утыкаясь подбородком о его голову. Впрочем, в таком положении и продолжились приготовления к завтраку, и никто не был против, за исключением момента, когда хитрые ручонки Кроули попытались стянуть пару ингредиентов со стола раньше времени, за что их бесценный обладатель схлопотал пару шлепков по ним же самим. — Это на салат, дорогой, не трогай. — предупредил Азирафаэль уже после того, как наказал демона. Кроули в ответ лишь что-то буркнул, но спорить не стал. Таки отлепившись от ангела, он достал кружки и залил их кофе из чайничка. Брякнула посуда и вот над столом уже развевалось тепло готовых блюд и аромат свежесваренного напитка. Завтрак проходил в комфортной тишине. Мягко покачивались занавески на окнах, впуская на кухню прелый запах осенних листьев и озона после ночного дождя, смывшего пыль с улиц. Растрепанные кончики волос Кроули забавно покачивались в такт занавескам, а заспанное лицо довольно уплетало горячий завтрак, так что Азирафаэль и думать забыл о еде, и подперев голову ладонью, разглядывал это умилительное создание. — М? — демон склонил голову набок — У меня что-то на лице? — Ага, — ангел пригнулся поближе к нему — мой поцелуй, например. — и прикоснулся губами острой скулы Кроули, на месте которой сию минуту вспыхнул румянец. — Я думал, это моя работа — смущать невинных ангелов вроде тебя. — Рыжеволосый неловко трогал невидимый след от поцелуя. — Не могу удержаться, когда ты такой сонный и вообще растяпа по утрам. — Честно признался ангел, делая глоток кофе.

***

Днем они собирались встретить Адама и его друзей из школы, чтобы вместе провести время. Кроули вел активные игры с детьми на свежем воздухе, к вечеру же обычно все дружно садились кружком возле Азирафаэля (и Кроули в том числе), который, водрузив на нос очки, читал им сказки из редких дорогих книг с витиеватыми переплетами прямиком из своего букинистического магазинчика. Адам, свесив ноги с толстой дубовой ветки, пускал мыльные пузыри. Резвый Пес, от избытка сил скакавший вокруг дерева с радостным лаем и задорным блеском в глазах, с восторгом ловил эти самые пузыри, требуя очередной порции разноцветных шариков. Кроули же подстраховывал Адама под веткой, в каждый удобный случай напоминая не перегибаться через ветвь, чтобы не слететь с нее вниз головой. Несвойственная его классическому образу белая рубашка в бледно-синюю продольную полоску свободно развевалась на ветру, покачивались и огненно-рыжие локоны, а хитрый глаз ничего и никого не упускал из виду. Пеппер, Брайан и Уэнслидэйл играли в камешки у пруда, кто-то из них даже умудрился в процессе бросить один из атрибутов игры Псу, чтобы тот погнался за ним, однако последний учтиво проигнорировал пролетевший мимо кусочек гранита и побежал дальше, виляя хвостом. Азирафаэль сидел неподалеку на застеленной пледом лужайке, периодически поглаживал прибегающего к нему Пса, тормоша уши и холку, и читал очередную книгу, с упоением наслаждаясь царившей вокруг атмосферой легкости и безмятежности. — Что читаешь? — Кроули, как всегда, подкрался незаметно. Херувим молча протянул ему книгу. — А где Адам? — поинтересовался Азирафаэль, оглядывая внезапно опустевшее дерево. — Пошел кататься на качелях, полагаю. — Кроули вернул книгу и уселся рядом, вытянув ноги и весело покачивая стопами из стороны в сторону. Ангел положил голову на плечо Кроули. По его телу словно прошел электрический разряд. Он никогда не отвыкнет реагировать на милые вещи со стороны своего партнера словно зеленый юнец, краснеющий при любом проявлении нежности и внимания. Ангел, конечно, подмечал это, и внутри себя тихо умилялся, однако на его лице всегда было выражение смиренной благодарности и безмятежности — Кроули старался, как мог. Все-таки 6000 лет дружбы оставляет свой отпечаток и выученную манеру поведения — в общем, они еще успеют привыкнуть к этому, а до тех пор наслаждаются тем, что имеют. И вполне счастливы: у них нет времени на то, чтобы предаваться скуке, поскольку их окружал квартет неугомонных детей и пес, с которыми у них было время завести крепкую дружбу после неудачного Апокалипсиса. Родители были рады возможности отдать своих детей под присмотр "двух замечательных отцов" как выразился Адам, которые следили за их проказами и просто полезно проводили с ними время. Вскоре утомленная солнцем четверка (и собака) во главе с ангелом и демоном устроились под дубом, чтобы послушать новый рассказ и выпить прохладный лимонад. Несмотря на разные предпочтения в литературе, ребята сходились в одном — любое произведение, прочитанное "папой Азирафаэлем" им очень нравилось. Херувим мысленно хвалил выработавшиеся у него за время читательские навыки, Кроули же просто нравилось слушать все, о чем говорил его ангел. Пса успокаивала его размеренная речь, и тот, положив голову на колени хозяина, мирно сопел всю книгу. Когда же день неумолимо подошел к концу, все собрались по домам: Адам и Ко укатили на велосипедах, обсуждая прошедший день, а Кроули, взяв под руку Азирафаэля, отправился с ним домой, глядя на алеющее небо, словно кто-то пролил клубничное молоко на небосвод и присыпал сверху белой посыпкой из первых вечерних звезд.

***

Клубничный торт. Высокий такой, в три-четыре коржа, между которыми была такая же прослойка крема и ягод. На верхушке лежали цельные ягоды, а сливочные бортики не позволяли им укатиться. Запахло смородиновым чаем. Тем самым летним чаем, когда, выбегая с маленького дачного домика второпях надеваешь сланцы и бежишь по утренней росе к кусту и срываешь свежие листья. Бежишь дальше и набираешь душистой мяты и мелиссы для аромата и тонкой нотки ментола. Кружевная скатерть. У кого еще остались такие? Старая, она с шелестом разворачивалась, словно скомканная газета, и аккуратно ложилась на квадратный лакированный стол. Стучал фарфор, радостно поблескивая отполированными гранями на солнце. Солнечные зайчики отскакивали от выпуклых поверхностей чайных ложек, периодически заносимых над долгожданным десертом. — Хорошая работа, Кроули, — похвалил демона Азирафаэль — Я в восторге! Румяный, как яблоко в осеннюю пору, Кроули лишь молча отпил из чашки, из-за которой, все же, проступала довольная улыбка успешно выполненной цели — угостить ангела чем-нибудь сладеньким. — Ангел, у тебя на щеке осталось... — Где? — Вот здесь — Он перегнулся через стол и оставил на щеке Азирафаэля поцелуй, слаще любого торта, когда-либо пробуемого самим ангелом. Если бы кто-нибудь, помимо Кроули, мог сейчас взглянуть на блондина, то вместо него бы обнаружил поспевший маковый цветок, с каждой проходящей секундой наливающийся алым все больше и больше. Но, поскольку, только демону досталась подобная честь, он с превеликой радостью разглядывал это чудесное создание, неловко почесывающее щеку и глядящее куда угодно, только не на Кроули. — Один—один. — ловко заключил последний, выуживая из торта ягоду.