gaudia vitae domesticae

***

— Мне страшно. — сказал Азирафаэль. У него тряслись руки, лицо было красным, как от долгого бега, все тело немного потряхивало, а сердце колотилось так, словно было готово вырваться наружу. Хотелось просто исчезнуть, чтобы больше не испытывать ничего подобного — херувим испытывал несвойственную ему панику. Никогда такого не было и вот опять. — Ангел, тише, тише, я здесь, рядом с тобой. Кроули освободил свои черные вороньи крылья, окутывая ими Азирафаэля, словно защитным коконом, укрывающим того от жестокого одинокого мира. Мне страшно Страшно Страшно — Чш-ш-ш, я здесь, — тихо шептал Кроули в ухо и поглаживал ангела по спине, перебирал белокурые прядки, проводил ладонью по щекам и лбу, стирал выступившие бусины слез и крепко-крепко обнимал до тех пор, пока не удостоверился в том, что эмоционально вымотавшийся ангел уснул на его коленях, подогнув ноги и положив голову тому на грудь. Что с тобой, мой милый ангел? Когда ангел волновался, он пытался отвлечься книгами — чтение всегда успокаивало его, погружая в иные миры, рисуемые автором, запах прелых страниц и их шелест производили особый эффект, подкрепляя нормализующееся состояние. Но этот раз был другим. Он отличался от предыдущих стрессовых вспышек — это была настоящая паника, и на книгах было крайне трудно сконцентрироваться. Даже на собственных действиях. В какой-то момент он обнаружил себя, прижавшимся к углу комнаты и обхватившим колени руками, в следующий момент — уже в объятиях Кроули, что-то бормочащем и нежно целовавшим его расплаканное лицо. *** Если бы Кроули был книгой — то какой? Наверное, многожанровой: тут вам и драма, и комедия, философия вперемешку с фантастикой. На переплете бы красовалась его стройная фигура в излюбленных черных очках, а заголовок пестрел следующим заголовком: «Да, я неотразим, но меня 6000 лет игнорит один белокрылый придурок» или «История о том, как всего за 6 тысячелетий влюбить в себя друга». Забавно, но факт. Эта книга точно не подошла бы на роль тех пикаперских брошюр, потому что демон так себе коуч, когда дело доходит до действительно серьезных отношений (скорее это был бы сборник самых неудачных подкатов: «Эй, ангел, не больно было падать с небес?» — «Это я у тебя должен спросить» — «Сколько раз повторять: я не упал, а скатился! Да блин!..»). Зато он может стать шикарным бизнес-планом по выкачиванию нервных клеток с простых смертных — чего только стоит проектирование и эксплуатация трассы м25? А еще эта книга о самом преданном на свете существе — Хатико и близко не стоял. А еще терпеливом: Азирафаэль взрастил в нем просто титаническую способность ждать, и хотя Кроули знал и надеялся, что однажды заполучит его любовь, он не сразу понял, что ангел уже полюбил его. То есть, он всегда любил, но по-своему, теплыми словами, неловкими извинениями, когда демону в очередной раз проходилось вытаскивать того из лап физической смерти, умиляющим любого негодованием и беспокойством за состояние самого Кроули (вспомните тот безумный план с похищением святой, мать его, воды из церкви). Кроули же нужны были человеческие проявления любви: касания, объятия и поцелуи. Людское общество привило ему стереотип о том, что именно так и надо любить, что только в этом и заключается любовь. И он был рад ошибиться. Действительно рад обнаружить, что ангел, несмотря на местами скупость тактильных проявлений, на самом деле все это время касался, обнимал и целовал его одними только словами, вкладывая в них благодарность, трепет и заботу. В общем, какой бы ни была книга о Кроули, в ней обязательно будет выделена огромная глава, посвященная его ангелу.