gaudia vitae domesticae

***

— Что-о? Музе-ей? Это же так скучно-о-о! — провыл Змий, скатываясь по спинке дивана. — Что мы там не видели? Стул для пыток? Динозавров? Мою нелепую копию рыцаря, протыкающего Прекрасную Даму? — Во-первых, мы пойдем в музей, потому что ты устроил незапланированный караоке-вечер в Ритц, признаваясь мне в любви, стоя на стуле и разливая шампанское во все стороны, — начал загибать пальцы ангел. — Во-вторых, музей — место истории, можно вновь погрузиться в атмосферу давно минувших дней. Неужели ты не хочешь погрузиться в ностальгию? — Азирафаэль загнул второй палец. — И в-третьих... Стоп, чью копию?? — А-а, шучу, просто шучу! — торопливо замахал руками демон — Я точно не вытворял всякой фигни в Средние века, ха-ха... Ха... — и виновато сник под тяжелым взглядом. *** — Скучно-о-о!.. — где-то Азирафаэль это уже слышал. — Ну давайте закончим поскорее!.. Учительница никак не могла приструнить свой галдящий выводок и лишь устало вздыхала, когда ее в очередной раз перебивал оклик нетерпеливого отпрыска, просящегося в уборную или еще куда-нибудь, не давая закончить лекцию. — А вот тут вы можете наблюдать... Все вопросы после экскурсии. Ну же, ребята, соберитесь! Мы скоро закончим!.. — умоляла женщина, придерживая школьника лет десяти, собиравшегося оставить свой след в истории перманентным маркером на шлеме спартанца. Как вдруг этот самый шлем поднял заскучавший посетитель. — Кроули! — шикнул на примеряющего головной убор демона Азирафаэль. — В музее нельзя трогать экспонаты! Нас выгонят отсюда! — Расслабься, ангел, — о, нет — Я покажу этому сорванцу настоящую историю! Идем со мной! — И, не дав ему возразить, Кроули повел ангела по коридору в сторону небольшой платформы, предназначавшейся для проведения лекций и скрытую занавесом. *** Кроули, в золоченом (муляж) шлеме, с мечом и щитом наперевес, размахивал далеко-не-муляжным оружием, расхаживая по сцене и привлекая внимание посетителей и школьный выводок, на миг прекративший бубнеж. Азирафаэль обеспокоенно выглядывал из-за кулис, у него так и не получилось отдернуть мужа от очередной проделки, поэтому он решил спрятаться в своем безопасном уголке, терпеливо выжидая появления охраны. — Собирайся, честной народ! Грядет битва! Вы хотите хлеба и зрелищ? — хищно взглянул на ораву школьников, которая под звонкий возглас: “Да-а!” расселась по местам у сцены, предчувствуя суету и веселье. — Я — великий воин Спарты. Цель моей жизни — верно служить матери Греции и защищать ее границы от афинян, их гнета и невежества! Выходи на ратный бой, соперник! — лезвием меча он одним махом сорвал “укрытие” ангела. Попытка ретироваться с треском провалилась, осталось только одно: сыграть свою роль, а потом оказаться изгнанным из этого замечательного учреждения. И, возможно, навсегда. — Надевай доспехи, жалкий солдатишка! — (Я тебе это припомню!) Посмотрим, на что способен спартанец, не знающий жалости и сожаления. Ты слеп от гнева и высокомерия, а потому проиграешь! — подхватив второй меч, воскликнул “жалкий солдатишка”, оглядывающийся на пост, где должен находиться сторож музея. Где он, когда так нужен? — Не смей уводить взгляд на поле брани! — Как подскочили поэтические навыки от внимания толпы! Кроули сделал легкий выпад, целясь ангелу в носок ботинка. Но тот, поймав направление его взгляда, увернулся, тут же оказавшись за спиной спартанца, с актерским правдоподобием тыкая в плечо демона уже своим оружием. Кроули в долгу не остался и картинно повалился на пол, истекая воображаемой кровью и протягивая дрожащую руку навстречу Азирафаэлю. “Я хорошо сыграл?” — взглядом спросил Кроули. “Великолепно, мой дорогой” — нежным взором ответил ему ангел. “А как тебе моя проделка?” — не унимался демон, выбирая более удобную позу для смерти. Вместо ответа Азирафаэль почти огрел незадачливого романтика рукояткой меча, но последний успел вовремя выставить щит, который, вообще-то, принадлежал скандинавским морякам, но это было уже неважно. Немую минутную сцену прервал возглас паренька “Да помирай ты уже!” и демону пришлось состроить нелепую гримасу с высунутым языком. Сегодня просто день фраз-дежавю для Азирафаэля! Он рефлекторно сморщил нос. Бравый воин был повержен к большому неудовольствию детей, а ангел, чувствуя себя знатно размявшимся, поспешил сворачивать актерскую лавочку и протянул руку Кроули, помогая ему встать со сцены... Кстати туда их больше не пускали. А демон предложил сходить в Лувр в следующий раз (если там заранее не прознают о проделках двух женатиков).

***

Азирафаэль взглянул на него. Инструмент лежал на его коленях. — Почему мы ушли с фестиваля? Тебе не понравилось? — он взглянул вниз за ограждение. По улице сновали цветные точки-люди, в традиционной одежде, пестрели вывесками торговые палатки, через столбы горели протянутые на всю длину фонарики. Играла музыка и веселый гул был слышен даже с вершины холма, на котором они стояли. Кроули вдохнул теплый морской воздух. — Нет, не в этом дело, я просто хотел уединиться. —Черные стекла круглых очков блеснули в свете вечернего фонаря. Ангел произнес: — Взгляни чуть выше, на небо. Летнее небо было усыпано мириадами звезд. Да, очень красиво, но они наблюдают эту картину каждый вечер, да и с любого места его вполне можно разглядеть. Именно это и хотел сказать Кроули, однако внезапная вспышка света прервала его на полуслове: тонкая шипящая полоска взмыла на 50 метров над землей и с характерным хлопком рассыпалась на тысячу таких же ярких и цветных, переливаясь и растворяясь в молочном небосводе. Потом появилась еще одна. То тут, то там, словно цветы, распускались фейерверки, окрашивая воздух и освещая все вокруг. Толпа ликовала, шумная процессия остановилась, чтобы понаблюдать за взрывом красок над головами. То же самое сделал и ангел: он никогда прежде не видел ничего подобного, и внезапные хлопки и треск в небе его напугали, однако оцепенение быстро прошло, и сейчас Кроули с восторгом и трепетом вглядывался в ночное небо. Азирафаэль, несмотря на красоту всплесков алюминиевой “пудры”, с такими же чувствами сейчас смотрел только на него. В глазах ангела тоже взрывались маленькие фейерверки — очевидно, отражение. И вместе с тем, они сияли сами по себе, и ангельская натура здесь вовсе не причем. Откуда-то из-за спины полилась нежная музыка. Кроули обернулся. — Когда ты успел научиться играть на калимбе?? — Хотел спросить удивленный демон, но осекся, не решившись прервать игру. Ангел перебирал клавиши-язычки, мелодично зазвенел и воздух вокруг: Кроули понял, что шум фейерверков стих, и только шуршащие листья на близ стоящих деревьях дополняли музыку, исходящую из маленького инструмента. Поздний вечер. Теплый воздух. Огни далеко внизу. И ангел, играющий на калимбе. Ангел, что способен нарушить покой в его сердце, но внешне все такой же умиротворенно-расслабленный, с легкой улыбкой на лице и таким же скромным румянцем, тихо сидит на скамейке и извлекает чудную музыку для него. Поздний вечер. Теплый воздух. Огни далеко внизу. И демон, оперевшийся на ограду. Демон, с горящими ушами и щеками, не имеющий представления о том, куда девать громко колотящееся сердце и самого себя от переполнявших его чувств. Сколько они уже встречаются, но Кроули, кажется, влюбляется в него снова и снова. Его любовь буйная, яркая, словно фейерверки за его спиной. Любовь Азирафаэля же спокойная, мягкая и обволакивающая, как деревянная калимба на его коленях. Вечерний фестиваль с его эксцентричностью и легкая незамысловатая музыка — одно плавно перетекает в другое, оставляя под конец сладкое удовлетворение и ожидание грядущего сна в обнимку. Скорее бы домой.