как он встретил ваню бессмертных

— будешь валентинку кому то дарить? — бессмертных садится рядом с сережей, который по всей видимости, дремал несколько минут назад: волосы торчали в разные стороны, а глаза еле открывались. ему уже нужно восстановливать режим после праздников и постоянных посиделок поздней ночью. — конечно, как же без этого. а ты? — сережа улыбается хитро, к руке бессмертных льнёт, что уже перебирает небольшие кудряшки. это было утро четырнадцатого. все классы – с пятого по одиннадцатый, были в предвкушении. у двери в каждый класс, стояли коробки розовые, с классом подписанным, оформленные красиво. над «ящиками признаний», как их называют в школе, всегда стараются девочки из студентческого совета и одноклассница парней входила в их состав, даже можно сказать, была главной составляющей – той, которая всё клеила и красила. — буду. у сережи есть плохие воспоминания, связанные с этим днём, но ване озвучивать их не хотелось, не тот момент. последний раз дарил и получал он валентинку в восьмом классе. тогда ему нравилась девочка с параллельного класса, но он не мог подойти и даже познакомиться. она — обворожительная, умная, красивая и все мальчики признавались ей в любви, за неё разукрашивали морды другим и очень сильно. сережа же — такой же как и сейчас в целом, только раньше пухловат был, но относились к нему хуже чем в десятом классе. все шутили над вечно довольным чем-то пешковым, который всем помогал и улыбался. для одноклассников это было чем то инородным. и как-то, до кого-то, дошёл слух о том, что он собирается ей в чувствах признаться. в тот же день, как он отправил заветное сердце в коробку, посыпались смешки и осуждения: «вот где она, и где ты!». а сережа ведь не побоялся, написал даже имя своё на валентинке, что было зря. на последнем уроке, когда раздавали письма, он нашёл и для себя, чему очень обрадовался, пока не прочитал. "сережа, в моём вкусе только те парни, которые и без всяких валентинок могут сказать что я им нравлюсь." было больно, было обидно. понимал, что эта девочка идеал. и идеал рухнул, сломался, разорвался, как эта же валентинка у него в руках. сережа рвал-рвал-рвал, до тех пор пока не стало совсем пусто, пока в руках не было множество кусочков бумаги. не хотелось больше никому валентинок дарить, не хотелось и влюбляться после такого – опять больно сделают. после заветного восьмого класса он её не видел, перешла в другую школу, где скорее всего, так же пользовалась популярностью. а сейчас, на сережу в классе всем всё равно, все выросли в моральном плане и шуток больше не было, но все помнят этот взгляд пустой на несчастное признание. марина, та самая, которая была ответственна за коробки, дала поручение паре девочек разнести все письма по школе на последних уроках, а до этого времени все думали что написать своим объектам обожания. у пешкова, на самом деле валентинка была готова ещё со вчерашнего дня. он аккуратно выводил каждую букву, красил, украшал, одолжил даже помаду у мамы, оставляя несколько розовых, кривеньких поцелуев, зато со всей любовью к ванечке. он поменял его представление о любви, и это было весомой причиной сделать то, что ранее боль принесло. знает сережа, ваня так не поступит, он другой. у него нежный голос, самая искренняя улыбка и самые теплые слова, которым не доверять, очень сложно. бессмертных тоже не был фанатом этого дня ранее. в прошлой школе, ему все валентинки отправляли, приходилось с каждой девочкой гулять и аккуратно говорить что никто из них не нравится. они обижались конечно, были слова о том какой он мудак, но что поделать? ваня не влюблялся никогда, все были слишком идеальными, все боялись показать себя настоящих, пряча красивые веснушки под слоем тональника или увеличивая контур губ, думая что они слишком маленькие. его всегда привлекала открытость людей, желание показать себя настоящих, с изъянами, выпирающими клыками или слишком громким смехом. со слезами от романтических комедий или страхом перед контрольной. но все всегда строили из себя не пойми кого, забывая даже, кем они являются на самом деле. но появился сережа. сережа который ест пиццу ложкой, матерится на пол дома когда ударяется, сжимает ваню в объятиях, пытаясь соединить тела друг друга в одно. он — такой какой есть, со всеми недостатками, которые ваня считает прекрасными. к пятому уроку, почты уже и не было около дверей в класс, видимо, забрали сортировать. пешков все уроки вновь к парню прижимался, ежась от легкого холода после проветривания класса. они официально не говорили друг другу об отношениях, но всё и так понятно было. они любят друг друга, без формальных «встречаемся», потому что встречаться звучит как-то, что может однажды кончится, а они не хотят чтоб это кончалось. стук в дверь и влетает девочка с девятого класса, складывая на первую парту, маринину, валентинки со словами: «мариш, раздай после этого урока, а то я уже задолбалась каждому в руки их отдавать». та лишь посмеялась и кивнула, когда девушка удалилась. на парту парней упало около шести валентинок – пять для вани и одна для сережи. иронично, но правдиво. у бессмертных на руках лежало пять бумажных сердец, одно из которых было самым красивым и аккуратным. остальные были словно наспех сделанные: небольшие, слегка кривенькие, из красной тонкой бумаги. сначала он открыл маленькие, дабы оставить «вишенку на торте» на последнее, знает ведь что сережина. на них признания от восьмиклассниц, девятиклассниц и одно от их одноклассницы, правда не в любви. "вань, я знаю что тупо писать это на валентинке, но я очень надеюсь что вы с сережей встречаетесь!" он посмотрел на нее и смеясь кивнул. она заблестела глазами, словно это было её главной целью. пешков тоже прочитал это письмо и посмеялся. — вот как знала, а. — точно. так, а теперь самая главная и самая важная валентинка. — ваня бьёт пальцами по парте, изображая барабанную дробь и открывает заветное сердечко. валентинка сама была больше чем остальные, из плотной, акварельной бумаги, какую обычно покупают художники, покрашенная в красный, более вишнево — винный. украшена она по бокам вставками из той же бумаги, но уже белой, изображая какие то узоры. на титульной стороне красовалось имя, сделанное отдельно по буквам, а буквы — цветные вырезки из газет. внутри всё было украшено не менее прекрасно, словно это была целая картина пешкова, а не простой способ вызвать у вани прилив любви. на боковых частях были маленькие стикеры в форме сердечек, игровых приставок, кружек чайных и звезд. а посередине надпись: "я забыл как улыбаться, скачал самоучитель, там сказано смотреть на тебя." последние слова были выделены более ярко, дабы в глаза бросалось. потому что видеть улыбку ванину, когда он перечитывает признание, так приятно. он смущённый взгляд на сережу переводит, и лыбится во все тридцать два, складывая голову на плечо рядом. — а поцелуи твои? — ну конечно, ванюш. — а помада откуда? — у мамы взял. — романтик мой. — говорит с насмешкой, и целует куда то в плечо. — мою давай открывай! ванина сделана поскромнее. открытка из картона, но тоже достаточно плотного, украшена фломастерами яркими, и подписанна аккуратно «сереженьке пешкову» каллиграфическим почерком. внутри тоже звёздочки, они оба от них тащатся, и всякие линии разных форм, цветов и размеров. "не умею я валентинки писать, но тебе так хочется. хочется написать о том, чтобы ты всегда был рядом, был валентином моим до конца наших дней." сережа сидит, тоже улыбается, пока ваня смотрит как заколдованный. его в охапку объятий сгребают, обнимают крепко и с любовью всей. показывая, что правда-правда до конца дней с ним будет, пройдут через все вместе. потому что сережа для вани — первый лучший друг, первая школьная любовь и первый возлюбленный. потому что с ним всё кажется чем то новым и необычным. потому что ваня для сережи — причина улыбаться, не сдаваться и просыпаться по утрам. потому что для него говорить «люблю» это не ответная реакция, а самое чистое, теплое и правильное понятие этого слова.