Before I'm dead

— Ты уверен? В руках мелькает кипа банкнот, и вспышка беспокойства блекнет. Девушка выхватывает деньги из пальцев Тео и всучивает ему пакетик с таблетками. Ей не терпится уйти. Она не может понять, что её тревожит: поведение клиента или собственные демоны, шелестящие в голове. — Будь осторожен, — бросает она, прежде чем нырнуть в темноту переулка. Напоследок она оборачивается, чтобы рассмотреть в слабом свете Луны сгорбленную фигуру, что-то неразборчиво бормочущую себе под нос. Она многое повидала и была в этом бизнесе достаточно давно, чтобы понимать: долго этот человек не протянет. Помнят ли хищники на утро вкус крови? Или солоноватый привкус чужого страха остаётся с ними на всю жизнь?.. Тео знал, что никогда не сможет забыть брызги крови на своём лице. И ту тьму, которая хлынула изнутри так… легко. Словно была там всегда. Он не был безгрешен. В прошлом хватало драк. Когда-то они с Адамом отвоёвывали свои убеждения не на сцене в переполненных залах, а на улице. В чём же разница? В чём чёртова разница? Ни одна из старых стычек не заканчивалась смертью. С какой бы бравадой не доставался из кармана складной нож, ни один из противников не посмел бы отнять жизнь. Пригрозить, хорошенько проучить, изукрасить нахальную рожу соперника — да, но не убить… И та ночь… Набатный грохот барабанов в голове, словно очнувшийся ото сна древний инстинкт, слышимый только в самые страшные минуты. Зов через поколения, которому не смеешь противиться, ведь он знает как выжить. Почему же он обернулся против него? Почему позволил напасть на равное, беззащитное существо?.. Тео знал ответ. Та инъекция. Это она стёрла его личность. Вылепила что-то новое и подчинила себе. Только мало было знать. Как жить с этим знанием?.. Со знанием того, что хотел причинить вред. И довёл бы дело до конца, если бы не… Если, если, если! Тео загнал себя в угол. Каждая попытка исправить положение лишь ухудшала ситуацию. Что бы он ни делал, это было ошибкой. Каждый его выбор и вся жизнь в целом — помарка на листе. Сейчас он примет очередную дозу и это тоже будет ошибкой. А если откажется от неё, возомнит, что сможет избавиться от зависимости, — вновь ошибётся. Правильного выбора не было и больше никогда не будет. Мог ли Тео ненавидеть себя больше, чем в этот момент? Казалось бы. Жутчайшее похмелье, белые пятна в памяти, раны на лице и теле — всё казалось заслуженным. Малой платой за человека, подключенного к аппарату искусственного дыхания в сотнях миль от него. Однако действие укола продолжалось, и оно отличалось от привычного прихода. Чем больше проходило времени, тем яснее Тео понимал разницу. Ощущение собственного тела менялось. Осознание мира вокруг. Чувство вины, тревога, боль… Кто-то повернул невидимый рубильник и всё стихло. Ночью он ждал. Это было время кошмаров. Только ничего не произошло, как бы Тео не вслушивался в тишину. Ни шороха из тёмного угла, ни насмешливого шёпота в голове. Он ждал почти до самого утра и сам не заметил как уснул. Чей-то чудовищный разум, того, кто приготовил эту отраву, позаботился о том, чтобы стереть всё. Чтобы ты ни сделал, ты найдешь прибежище в этом веществе. Открытие стегнуло наотмашь. Раскаяние, такое нужное и важное, просачивалось сквозь пальцы. А человечность? Кем ты будешь, не ощущая последствий своих поступков? Кем станешь?.. Действие нового наркотика заканчивалось. Последняя тень — благостная? Ненавистная? — коснулась разума и отхлынула. Тео уже лихорадочно глотал старые таблетки, стремясь как можно быстрее отринуть дьявольское забвение. Он не мог быть таким, просто не смеет! Следующей ночью кошмары возвратились. Он вернулся домой. В оплывших огарках тлели почерневшие хвостики фитиля. Несколько часов назад пламя свечей плясало как безумное, подхватывая каждое движение людей, а сейчас оно угасало, пока полупрозрачные слёзы воска застывали на подсвечниках. От язычков огня к ресницам тянулись длинные блики света, будто они пытались разузнать, что из себя представляет пришелец. Имеет право находиться здесь?.. Как бы горько ни было, но Тео был законным гостем. Здесь, вдали от города, казалось, что время замирает и возвращается обратно к тёмным временам, когда кровь была священна и в то же время не стоила ничего. Ларву определённо влекло прошлое. Для неё за века мало что изменилось: она по-прежнему безнаказанно творила всё, что хотела. Но что-то было неистребимо даже в таком существе как она. Такое человеческое… неужели ностальгия? Подобные вечера принимали безумные обороты слишком быстро. Церемонность, томление, чувственность ритуалов — всё разбивалось вмиг, стоило пролиться первой крови. Всё превращалось в тревиальную оргию. Вот и вся суть мерзких сборищ. Никто не смел принуждать Тео смотреть или участвовать, но Ларва… Он уже уяснил, что в такие вечера лучше не попадаться ей на глаза. Невозможно было предугадать, какая гнусность появится в её голове. Тео прятался как можно дальше от распалённой толпы, и в тягостном ожидании слушал далёкие выкрики. Хотелось заткнуть уши. Зажмуриться, завопить, лишь бы заглушить звуки. Только они всегда просачивались в память и уже никогда не покидали её. Нельзя было быть вне этого. Ты либо жертва, либо палач. В живых под утро оставались только мучители и Тео. И он точно знал кем является. Он плохо понимал, зачем пришёл туда, где совсем недавно гремела музыка и крики. Все разошлись по своим комнатам, перехватить несколько часов сна перед отъездом или привести себя в порядок. Тео до последнего прислушивался к замирающему воздуху, прежде чем решился покинуть своё убежище. Он знал, что увидит, из раза в раз картина не менялась. И всё же шёл, с каждым шагом отчётливее улавливая знакомые ароматы. В голове копошились смутные воспоминания об инъекции и том вакууме, который наступил после неё. Тео сравнивал то, что он чувствовал сейчас, с тем, что мог бы, если бы позволил себе… Нет. Мужчина метнулся к ближайшей комнате, наказывая себя за тень слабости. В нос ударил тяжёлый запах. В этом оглушающем месиве не сразу удалось различить табак, парафин и гарь. Правда один оттенок Тео узнал почти моментально — он проступил металлическим привкусом на пересохшем языке. К тому моменту, как гости встанут, комнаты будут чисты. Невидимые слуги сотрут любое упоминание о прошедшей ночи. Однако их время ещё не наступило. Выступление только-только закончилось. Рампы погасли, но ещё раскалены. Тео ступал осторожно, напряжённо вглядываясь в тусклый ореол догорающих свечей. Под ногами скользил воск с тёмными разводами и слипшиеся в комки перья. Воздух остывал медленно. Тео ещё мог уловить в нём чьи-то вздохи, частицы пота, слёз и семени. Фантом кошмара обвивал своими щупальцами, пока отзвуки событий беспрепятственно проникали под кожу. Нутро наливалось болью как чан расплавленным металлом. Он шагал вглубь зала с твёрдым намерением увидеть всё до конца. Нельзя раз за разом прятаться от этого и представлять, что ничего не происходит. Нужно знать. Испытывать боль, проживать её. Иначе всё окаменеет и умрёт. Тео скорее почувствовал, чем увидел. Первую тень впереди, свернувшуюся на полу в комок. Он опустился рядом. Кожа запястий ещё хранила тепло, но пульса уже не было. Слишком поздно. Он больше ничего не мог сделать. Лишь оплакать незнакомца и попросить прощения. Вскоре за телом придут, и оно навсегда растворится в темноте. Никто так и не узнает его судьбы. Тео сжал кулаки. Между пальцев сочились воск и кровь. Ему не хотелось жить. Он должен остаться. Если лечь сейчас рядом, то никто ничего не заметит. Его вынесут вместе с ними. Скинуть одежду и вытянуться на восковом ложе… Их кровь согреет его в последний раз. Смогут ли они принять его жертву и простить?.. Не поднимаясь с колен, Тео пополз к другой фигуре, распластанной рядом. Мужчина? Женщина? Уже не имело смысла. Человеческие существа. Беззащитные, сорванные и растоптанные как цветы. Слишком чудовищно, чтобы быть правдой. Он протянул руку к горлу, пальцы запутались в длинных волосах. Всё таки женщина… Подбородок, кадык, ключицы… и горячий влажный толчок, прямо в ладонь! Тео опешил и от испуга завалился на бок. «Я жива!» — кричал сгусток тепла на его коже. Пальцы не гнулись, пока он искал в карманах зажигалку. Огарки почти потухли, а ему был нужен свет! Отшвырнув хлопья воска, он склонился над телом и щёлкнул зажигалкой. Ровное пламя тут же выхватило заострившееся лицо под вуалью тёмных волос. Затем свет метнулся к груди, и тогда Тео увидел. Кровь текла медленно, толчками. Длинный порез едва задел крупный кровеносный сосуд. Она ещё была жива! Пульс ударялся об подушечки его пальцев словно пленник, запертый в темнице. Свет вокруг угасал, они были последними искрами жизни. Где-то там, во враждебной темноте, уже шевелилась опасность. За ней скоро придут. Тео думал ровно секунду. Затем погасил огонь. Он умер сотни раз. За себя и за неё. То бегство из особняка ещё долго будет преследовать его в кошмарах. Один, с умирающей девушкой на руках… Любой мог остановить их. И Тео был готов биться до последнего. Только бы пульс не угасал. Если бы незнакомка умерла на его руках, то с ней ушла бы последняя надежда. Держись, умоляю! Осталось совсем немного… Тео стало казаться, что он держит в руках собственную судьбу. Что наконец может сделать что-то реальное, как гнать в рассветном тумане по трассе, бежать, спешить, действовать! Не просто сидеть сложа руки и молить. Девушка ещё дышала. Каждый раз, когда он тянулся к ней, придерживая руль одной рукой, то боялся, что в ответ услышит тишину. Она не пришла в сознание, но глаза под веками подрагивали, Тео был готов поклясться в этом. А может, машину слишком трясло, и ему казалось. Может, он погиб в том доме, и вместо пресловутого туннеля его путь — это пустая трасса и ком из белой рубашки, стремительно багровеющий на груди незнакомки. Как иначе объяснить?.. Ведь этот кошмар не заканчивался. Когда Тео ворвался в приёмную скорой, то так походил на видение, что все поначалу онемели. Всклокоченный полуобнаженный мужчина с безумным взглядом и девушкой на руках, завёрнутой в чёрное. Её отобрали. Уложили на каталку и тут же увезли. Через несколько минут шок спал. Кто-то из персонала принес Тео одеяло. Другой быстро осмотрел кровавые пятна на груди, руках и ногах. Тео хотел было сказать, что это не его кровь, но не смог. Зубы сжались так сильно, что он не мог размокнуть челюсти. В череп ударила тупая боль. Вновь ожидание. Бессилие. Лица людей расплывались. Он не представлял, кто стоит рядом — тот же человек, что накинул на его плечи одеяло, или другой. Посыпались вопросы. Они не достигали сознания. Единственное, что Тео понимал, это то, что самое важное происходит за створкой операционной. Через полчаса, час, два, три — неужели время ещё существовало? — двери открылись. Хирург снял с лица маску и кивнул. Тео согнулся пополам и закрыл глаза. Она будет жить. Их не посмели разлучить. Из реанимации девушку перевели в палату, где её уже ждал Тео. Вопросы на время стихли. Краешком сознания мужчина понимал, что это не надолго. Только сейчас это не имело никакого значения. Она лежала рядом, на соседней койке. Как феникс, прошедшая через ад из воска и крови. Лицу постепенно возвращались краски, тело иногда мелко подрагивало. Возможно, её сознание едва касалось реальности, будто поверхности, объятой пламенем. Что она видела в отражении? Как глубоко проник ужас? Что сказать ей, когда она очнётся?.. За этими размышлениями Тео сморил сон. Он провалился в него, как усталый путник в болото. Вздрогнул, влекомый какой-то недодуманной мыслью, но был слишком измождён, чтобы долго сопротивляться. Через мгновение над головой сомкнулась вода. Покой без звуков, цвета и памяти. Он проспал почти двое суток — столько отвоевало тело у разума. Ему нужен был отдых. Все имевшиеся силы он отдал незнакомке. Тео нужно было так много ей рассказать. Он знал, сколько страха у неё впереди, но вместе они смогут… Главное, что больше не поодиночке. Он сможет её защитить, он… Кровать пуста. Приборы выключены. Её нет. Паника ударила в грудь, сердце подбросило до самого горла. Шатаясь, Тео вскочил с койки. Он тряс каждого на своём пути, вглядывался в чужие лица, надеясь узнать те самые, её черты. Пустота внутри отзывалась эхом. Она пропала. Это всё, что он смог узнать. За несколько часов до его пробуждения девушка исчезла из палаты. Она так и не пришла в себя. Не осталось ни имени, ни возраста, ни единой крупицы информации. Будто её и не было. Может, и правда не было. Ему привиделось. Так было бы даже лучше: знать, что это сознание сыграло с тобой жестокую шутку, пообещав надежду. Того, с кем можно было бы разделить кошмар. Хоть одного, кого удалось бы спасти из лап Ларвы. Только растерянные лица медсестёр не позволяли убедить себя в этой лжи. Незнакомка была. Её сердце било в его руки кровавым потоком. Он спас её тогда. Он не уберёг её сейчас. Кто-то добрался до неё и стёр последний след, ведущий в особняк на отшибе. Тео держит покупку в руках, представляя, как капсулы растворяются в желудке, а их содержимое попадает в кровь. Пальцы в бессилии мнут упаковку, он колеблется. Он ещё может выбросить таблетки. Если он примет их, то дороги назад не будет. Тео не знает, как отреагирует на второй приём вещества. Того самого, что было в шприце… Что, если он снова навредит кому-то? И в это раз убьёт?.. Тео представляет Адама и Эмили, разбирающих коробки в их новом доме. Родителей, младшего брата… Он может обратиться к любому из них. Только как объяснить?.. И даже если и сможет, то как жить потом, продолжая следовать за Ларвой?.. Это единственное средство, которое в силах помочь. Не любовь, не забота. Их свет не пробьётся через такую тьму. В этом он один. На мгновение в памяти вспыхивает лицо незнакомки, сердце тут же колет. Тео отворачивается от воспоминания, лишь бы не видеть, не чувствовать… Но не достаточно быстро. Впрочем, это уже не имеет значения. Скоро всё пройдёт. Он не замечает высыхающих слёз на щеках. Не обращает внимания на холод, сковывающий тело сквозь тонкий слой одежды. Его глаза не отрываясь смотрят в одну точку, пока он кивает в ответ своим мыслям. Потом Тео замирает, крепко зажмурившись, на ощупь разрывает пакет и кладёт таблетку под язык.