Кэролайн, здравствуй

      «Кэролайн, здравствуй.       Вчера проезжал Оклахому и в последний момент остановился там на денёк, выпить бесчисленное количество Бурбона и поехать дальше. Грех не отметить наступивший октябрь, это ведь хороший повод? Меня, кстати, обвинили в непостоянстве, наверное, это в понимании неустойчивости, а не в моральном плане, я просто плохо стоял на ногах, ты же знаешь действие Бурбона на организм.        Кэролайн,  я попал в передрягу, если так можно назвать штат на юге центральной части страны. Странно, что тучи не сгущаются и не уносят меня очередным торнадо. Наверное, прощают или дают возможность всё-таки отправить тебе письмо.        Надеюсь, ты простишь мне моё пьянство и тот факт, что второе письмо вряд ли дойдёт до адресата. Это уже больше похоже на дневник, на записки бродяги или того хуже — пьяный бред, который формируется в слова и выводится тонким карандашом на бумаге.        Всё ещё думаю о тебе, моя милая Кэролайн. Только вот карандаш уже не ломается от перекрывающих эмоций. Это что-то, да значит?»       Отодвигает лист пергамента на край стола, закрывает глаза и усмехается своей зависимости, всеобъемлющей, всепоглощающей и не помогает даже убежать подальше от всех мыслей и проблем. Вряд ли можно убежать от себя самого, оставив его где-то там, в Мистик-Гриле за баром.        Вспоминает об обвинении в непостоянстве и обвиняет в ответ  женщину глубоко за сорок в рекриминации, мол, это взаимно, хотя совсем с ней не знаком и вряд ли имеет право что-то думать о ней. Каждая мысль, всплывающая в воспаленном мозге, находится смешной, и Клаус смеётся в первую очередь над собой, после — над ситуацией, понимая, что всё циклично. От этого становится гораздо смешнее, вот только смех медленно превращается в истерику, которая тонет в очередном глотке алкоголя, что попадает в организм прямиком из стеклянной бутылки.       Письмо не отправится. Оно останется здесь, на плоской поверхности стола в гостиничном номере и, конечно же, в его голове, каждая строчка с болью отозвалась где-то под черепной коробкой, в которой помимо строчек бегущей строкой на повторе проносится имя мисс Мистик Фоллс. Это уже становится паранойей и вот уже третья локация не может вывести мысли о ней из его крови. Только лишь больше пульсирует, отдает в виски, в ребро, напоминая невралгию, которая настигает внезапно, перекрывая кислород и заставляя дышать чаще.