Прохожий

— Выпьем! — Вздрогнем! — Набухаемся до потери памяти!!! — вдруг выкрикнул тёмноволосый парень с карими, как драгоценный камень, глазами. С этого, бестолкового на первый взгляд, юноши как раз-таки и начнётся их история. Джисон решил напиться ещё задолго до своего дня рождения. Не то чтобы он был зависим от алкоголя. Нет. Просто он очень любил весело проводить время со своими хёнами, а без пары бутылочек соджу атмосфера между ними была, скажем, так себе. — Джисони, только не переборщи, - самый старший хён по-доброму улыбается и треплет тёмные волосы на макушке. В этой тусовке Бан Чан был старше всех. Ему 23 года, и Кристофер (его второе имя) вот-вот перейдёт учиться на пятый курс универа. Он выглядел как заботливая мама, которая постоянно, везде и всюду следила за своими детьми. Волосы от природы у него вьющиеся, но в предпочтениях у парня постоянно их выпрямлять. Недавно Чан записался в качалку, поэтому мышцы у него, хоть и небольшие, всё же есть. Он очаровывает окружающих своим нежным, как у айдола, голосом и прекрасной завораживающей улыбкой. Как только он приподнимает уголки своих губ, сразу же появляются очень заметные ямочки, отчего Бан Чан становится ещё симпатичнее. В его медово-карих глазах поселилась будто вся Вселенная. Взглянув, в них можно было увидеть как бы мерцающие звёздочки на фоне тёмного неба. С проколами ушей он не мелочился: у него их не было. — Наш мальчик быстро повзрослел, — красивый парень с глазами-полумесяцами вздыхает, как заботливый родитель, возвращая рюмку на стол. Далее в компанию входят Хван Хёнджин и Со Чанбин. Эти двое здесь выделялись больше всего. Джинни был красавчиком университета. Даже сам Джисон, хоть и не любил говорить кому-либо комплименты, для хёна всё же делал парочку исключений. Хёнджин отличался своими длинными роскошными волосами. У него, как и у Чана, была вечная привычка их выпрямлять. Цвет волос он часто менял и, как ни странно, ему подходили абсолютно все оттенки. Пахло от Хвана приятным дорогим мужским одеколоном с едва заметными нотками сигарет. Да-да, именно сигарет. Парень имел вредную и, как ему казалось, крутую привычку курить. Но об этом знают только самые близкие его друзья. Дело в том, что он очень сильно дорожит своей репутацией, из-за чего не хочет, чтоб девушки из его окружения знали о подобном. Но, несмотря на это, он был очень дружелюбным и отзывчивым человеком. В нём умещались как хорошие, так и плохие качества характера. Но вторых всё же было значительно меньше. У Джинни был свой определённый стиль одежды, из-за которого казалось, будто бы он одевается у самого лучшего стилиста Кореи. Юноша любил носить тёплые пастельные тона. Он предпочитал минимализм, из-за чего на его аккуратной, как у модели, шее свисала небольшая и тоненькая позолоченная цепочка с искусственным бриллиантом совсем не больших размеров, а его тонкие и длинные пальцы обхватывали всего лишь два колечка. Посеребренное он носил на большом на левой руке, а из настоящего золота смирно находилось на безымянном пальце этой же руки. Оно было подарено госпожой Хван, мамой Хёнджина. У него было всего два прокола на ушах: по одному на мочках. С серёжками он особо не заморачивался — была всего лишь одна пара. Два маленьких серебряных крестика никогда не покидали своих мест. — Смотри не спейся, — самый грозный из них на вид, дружелюбно хмыкает, смотря на порядком повеселевшего Джисона. Теперь перейдём к Со Чанбину. Этот парень был меньше всех ростом, поэтому в компании его называли дюймовочкой. Даже Джисон, который был больше чем на год младше, иногда любил подшучивать. Бинни совсем не обижался, а, наоборот, смеялся вместе со всеми. Он, как и Чан, ходил в качалку, но относился к ней не как Кристофер: аля «буду ходить туда, когда настроение будет», а у него было целое расписание на неделю, и, кажется, спортивный зал для парня стал вторым домом. Переступая порог караоке, Чанбин сразу же брал в руки микрофон и включал песни Лил Пипа, дабы потренировать своё чтение репа. К слову, у него была мечта стать самым популярным репером Кореи (но для начала он поставил себе цель обрести популярность хотя бы в этом баре) поэтому, помимо качалки, он ещё ходил заниматься в специальный класс по читке, где его каждый раз ждал учитель с улыбкой на лице. Правда, парень боялся и не знал, как к этому отнесутся его друзья, из-за чего предпочитал держать в секрете своё второе увлечение. Абсолютно везде любил носить спортивки и футболки оверсайз. В летнее время ему нравилось надевать разные панамки с интересными, можно даже сказать детскими, принтами. Что касается самого Джисона — этот парень ничем не отличался от обычного студента, но что-то интересное в нём всё же было. С самого детства у него сформировалась привычка ставить ноги как у косолапого медвежонка. Теперь он это делает постоянно, уже за собой не замечая. Когда был маленьким, он носил очки, а сейчас предпочитает линзы, иногда даже цветные. Стиль одежды у него ничем не выделялся. Хёны всегда любили его звонкий смех, которым Хан заражал всех вокруг. Волосы он не любил красить, потому что «это влияет на структуру волос, да и в чём вообще прикол этого всего». Внешность у него была очень интересная: сама она в общем была как у типичного корейца, но, благодаря его пухлым щёчкам, это лицо было более запоминающимся. Сидя за столиком в баре и смотря на погоду за окном, по телу пробегает небольшая дрожь. В Сеуле дождь идёт регулярно, поэтому уже можно и привыкнуть. Но в этот раз всё совсем по-другому. Ребята, уже пригубившие пару рюмок соджу, начали пропускать пару шуток с чёрным юмором, над которыми смеялись абсолютно все, кроме Джисона. Ему почему-то было не до смеха. Со стороны это выглядело странно, ведь именно в его стиле рассказывать либо нецензурные, либо откровенно пошлые анекдоты. Но шестое чувство дало о себе знать. Будто бы сама погода говорила ему уходить поскорее из этого бара именно сейчас. Но Хан откинул все дурные мысли и пытался сосредоточиться на жидкости, находящейся в его стопке. Одна бутылка, две, три и от весёлых ребят осталась только кучка сонных студентов, развалившихся на столе. Крупные капли дождя безжалостно били по стеклянным окнам бара.

***

Открыв глаза, Джисон смирно лежал на кровати с мокрой марлей на лбу. Голову сдавливало со всех сторон. Это то самое невозможное чувство, когда одновременно и пульсировало в висках, и черепная коробка готова была взорваться от неимоверной боли. Пытаясь сглотнуть слюну, Хан резко начал кашлять. Сушняк. Во время этого состояния он чувствовал тяжесть и ломоту во всём теле, ему было трудно сделать хотя б малейшее движение. Сознание сыграло с ним злую шутку, просто взяв и растворившись, как будто вчера вечером ничего и не было. Последнее, что помнил парень, — так это нелепые шутки своих хёнов и пьяные напевы Чанбина. Прокручивая все моменты с вечера, у Джисона перед глазами вдруг чётко появилось незнакомое, но чертовски красивое лицо. К большому сожалению, у него больше не было каких-либо зацепок, чтоб хотя бы примерно вспомнить с чем или с кем связан всплывший в его сознании молодой человек. Этот юноша, как и Хёнджин, имел определённый чёткий стиль одежды. Его ромбовидное лицо абсолютно и полностью прекрасно сочеталось с длиной его ног, с формой тела, с его прекрасными и не очень широкими плечами. Если говорить в общем-он идеален. На первый взгляд. Собравшись с силами, Джисон после многих попыток всё-таки преодолел тяжесть в ногах и встал со своей безумно удобной кровати. Слегка приоткрыв дверь, его аккуратный носик уловил знакомый запах традиционного маминого чизкейка. Что-что, но это блюдо, приготовленное руками родного ему человека, Хан любил больше всего на свете. Лестница жутко скрипела под ногами, пока Джисон спускался на кухню. — Проснулся, гулёна? — послышался ласковый, но в то же время строгий женский голос. Его мама сидела на стуле, поставив локоть на стол и положив подборок прямо в ладошку. Хани нервно сглотнул. Парень знал, что она никогда не злилась на него из-за алкоголя, потому что он редко пил, но, тем не менее, каждый раз был как первый. -Прости, мам. -За что извиняешься, сынок? Я не собиралась тебя ругать, просто очень сильно переживала, чтоб с тобой ничего не случилось. Джисон, позабыв о своём ужасном состоянии, улыбнулся во всю ширь, показав маме все свои тридцать два зуба. — Как же я могу на тебя злиться, дорогой? Ты лучше сходи почисти зубы и садись за стол. Я специально пораньше проснулась, чтоб порадовать моего мальчика вкусным чизкейком. — Хорошо, мамуль. Я в ванну быстро: туда и обратно. Его «быстро» было только на словах. Такое чувство, что ванная комната находилась за несколько сотен километров от кухни, и Джисону понадобилось много сил, чтоб наконец преодолеть это невозможное расстояние. Если он думал, что похмелье ограничивалось только ватными руками и ногами и сухостью во рту, то милашка Хани глубоко ошибался. Переступив порог, чтоб войти в ванну, парня настигла ужасная тошнота. Рвотные рефлексы дали о себе знать. Как же вовремя. Только наклонившись над унитазом, все наивкуснейшие закуски вечера вышли наружу. До такого состояния Джисон никогда ещё не напивался. Вчерашний день и правда был не такой как все, в этом парень убеждается уже не впервые. После ужасных минут в ванной комнате Хан почувствовал облегчение. Подойдя к раковине, он посмотрел в зеркало, но лучше бы этого не делал. Лицо его было бледное, будто белая луна на ночном небе. Красные сосудики в глазах были красные, и это было очень заметно. Юноша сразу же опустил голову вниз и начал смотреть, как вода тоненькой струйкой льётся из крана. Почему-то Джисон застыл на месте и начал за ней наблюдать. От зрелища отвлёк голос мамы. — Милый, у тебя там всё хорошо?! — донёсся едва слышный крик. — Всё супер, мамуль, скоро подойду. — он решил не рассказывать все подробности за последние пять минут. Хан начал быстро чистить зубы, чтобы мама долго не ждала, и очень много раз умывал прохладной водой своё лицо. Не дотерпев до фильтрованной воды на кухне, он решил хоть как-то смочить своё горло проточной из-под крана. Вроде полегчало. Уже не с таким сильным трудом он добрался до нужной локации и наконец-то сел на мягкий стул с удобной спинкой. — Джисони, я тебя не узнаю. Ты сам не свой, родной… — нежная улыбка начала потихоньку угасать. — Всё в порядке, мам. В следующий раз я обязательно буду себя контролировать. Пожалуйста, не расстраивайся из-за таких пустяков. — Хорошо, сынок. Покушай, я старалась приготовить, чтоб тебе понравилось. — Спасибо большое! Сейчас попробую. Перед Джисоном на столе с кружевной белоснежной скатертью стояла такая же белоснежная тарелка с изображением бельчонка. Родители купили эту посуду на заказ, когда маленькому Хану исполнилось шесть лет. Тогда он был просто без ума от таких маленьких пушистых грызунов с хвостиком. Да и сам юноша в детстве был похож на белочку из-за своих пухлых щёчек. Мама до сих пор его так называет. Посмотрев на чизкейк, у него сразу же появился аппетит. Взяв в правую руку десертную вилку, Джисон приступил к трапезе. Он постоянно удивлялся, как маме удаётся готовить настолько божественные на вкус, да и на вид, блюда. Десерт просто таял во рту. Шоколадный топпинг отлично дополнял и придавал ещё более приятный вкус маминому шедевру. На время завтрака Хан позабыл абсолютно обо всём, кроме того самого некто, появившегося буквально из ниоткуда. Молодой человек никак не выходил у него из головы. Надеясь на желаемый ответ, связанный с этим незнакомцем, юноша спросил: — Мамуль, а как я вообще до дома добрался в таком-то состоянии? — Бельчонок, тебя привёл твой друг, Бан Чан. Ты совсем ничего не помнишь? — Нет, мам, всё совсем как в тумане. Только вот почему-то перед глазами всплывает одно и то же лицо. Джисон постарался максимально подробно описать его маме, но, видимо, не получилось. Либо же ему так показалось. — Нет, родной, я такого не знаю. — сглотнув, после долгой паузы сказала госпожа Хан. — Ну ладно, это не так уж и важно. Кстати, твой фирменный чизкейк как всегда отпад! — он опять ярко улыбнулся своей любимой маме. — Спасибо, что продолжаешь меня им баловать. — Не за что, дорогой, для тебя могу делать хоть каждый день. — Тогда с нетерпением буду ждать! Оба звонко рассмеялись. Мама потрепала сына по голове, и парень продолжил есть. Когда Джисон проглотил последний кусочек своей любимой сладости и вытер рот салфеткой, в дверь постучали. — Мам, ждёшь гостей? — Нет, милый. Сходи посмотри, кто там. Хан послушно встал со стула; ноги его более-менее окрепли, тело стало послушным. Он поплёлся к входной двери, по другую сторону которой доносился уже раздражающий стук. Спросив «кто там?», а затем посмотрев в глазок, Джисон нервно глотнул слюну. Убедившись, что увидел именно этого человека, он повторил: — Кто Вы? — голос немного дрогнул. — Откроешь или нет? — вопрос прозвучал очень повелительно, больше был похож на риторический. По телу Хани будто бы пробежалась тысяча мелких мошек, которые щекотали каждый участок его кожи. Он невольно повернул защёлку двери и взялся за ручку, чтобы открыть. И правда, не обознался. Перед Джисоном стоял молодой парень, но он был явно немного старше Хана. Юноша протёр глаза, убедившись, что точно не спит. Этот идеальный человек, будто бы модель с обложки, стоял прямо перед глазами. — Чё замер? Джисон вернулся в реальность. — Ничего я не замер. Зачем Вы пришли? — Какой милашка, — он ухмыльнулся. — Ты, что, совсем ничего не помнишь? — Я не понимаю, о чём Вы… — Ладно, ближе к делу. Вчера ты по-пьяни спёр у меня смарт-часы и клялся, что это твои. У юноши на щёчках, хоть и не очень заметный, появился румянец. Глаза опустились и смотрели прямо в пол. Такое чувство, что Джисон никогда больше не смог бы посмотреть на этого парня. Лицо горело от стыда. — Так ты мне их отдашь или как? — Да, конечно, простите. Теперь уже точно напрочь забыв о всей своей, хоть уже небольшой, физической боли и сухости во рту, он с невозможно быстрой скоростью побежал к себе в комнату. Зайдя в неё, парень начал обыскивать абсолютно каждый угол, но нашёл только свои. Делать было нечего, пришлось отдать хоть что-то. С улыбкой на лице он так же быстро подбежал обратно к входной двери. — В-вот, за-аберайте, — запыхавшись, он еле выдавил из себя эти слова. — Спасибочки, милашка, — улыбнувшись, сказал неизвестный юноша. После этой фразы он зарылся рукой в своих волосах, тем самым пытаясь их поправить. Затем просто развернулся и, ничего не сказав и оставив Хана в неведении, ушёл. Джисон, всё ещё находясь в странном для себя состоянии, вернулся обратно к маме на кухню. Она с обеспокоенным лицом спросила: — Дорогой, ты чего так бегал по дому? — Мамуль, Чан забыл у меня свои часы, вот я ему и вынес, — это была самая настоящая ложь. Но во имя чего? Хан почему-то предпочёл больше ничего не рассказывать маме об этом незнакомце. В его голове крутилось всего два вопроса: «точно ли Чан вчера провожал меня до дома?» и «почему мама всё-таки решила мне соврать?» Парень решил их оставить на потом. Сейчас уже совсем нет сил что-то спрашивать. Кроме того, у Джисона было невыносимое желание встретиться с этим юношей ещё раз, но только уже в нормальной обстановке. Ему очень хотелось узнать его поближе, но с какой целью? Этого он не знал. Парень из ниоткуда зацепил его, но чем? Этого он тоже не понимал. Просто была уверенность в том, что они подружатся. Но как скоро это произойдёт? — Поняла тебя. Я тогда побежала на работу, а ты отдохни сегодня. — Ладно, мамуль, удачи тебе! — Хан выдавил из себя последние силы, чтобы улыбнуться родному человеку.

***

Джисон с отличным настроением шёл в гости к Бан Чану, где собралась вся их компания всё тем же составом. У него в планах была одна единственная цель: сначала нужно задать абсолютно все интересующие вопросы своим хёнам. Так получилось, что Чан жил практически рядом, всего через пару домов, что было очень удобно, если бы Хана позавчера домой привёл именно он. Если бы привёл. Зайдя во двор, юноша точно знал, что первой, кто его встретит, будет Бэрри. Это небольшого роста миниатюрная собачка, которую любили абсолютно все друзья Чана (сам Крис, конечно же, тоже). Ну, а как такое сокровище может не нравиться? Её отличительной чертой были длинные ушки с вьющейся на них шерстью. Вся она покрыта шубкой белого цвета, на глазках было два коричневых больших пятнышка, будто кто-то идеально ровно сделал для неё специальную маску. Уши также были такого же оттенка. Кроме того, такие же пятнышки красовались и на самом теле собаки. У Бэрри с Джисоном были прекрасные взаимоотношения. Иногда казалось, что она больше любила его, чем своего настоящего хозяина. Хан при входе во двор постоянно брал её на руки и начинал чесать между ушками, на что она высовывала свой ярко-розовый язык и начинала облизывать парня в качестве взаимной любви. Услышав звонкий смех во дворе и довольный лай собаки, Чан вышел на улицу и, как всегда, застал одну и ту же картину. Он позвал друга в дом, на что тот не сразу среагировал. Парень очень любил эту ласковую малышку, поэтому для него было очень сложно разомкнуть свои объятия. Переступая порог в дом Кристофера, сразу же отчётливо можно услышать мягкий, как будто детский, смех Хёнджина. Как только они вдвоём вошли в комнату, Джисон тут же плюхнулся на его самое любимое и очень удобное кресло-массажор. Когда он пытался вспомнить чётче моменты того вечера, вдруг его мысли перебил голос: — Джисони, ты чего вдруг решил резко нас всех собрать? — заинтересованно спросил Чанбин. — Да, давай не тяни, нам вообще-то интересно. — возмущённо сказал Хёнджин. — Ребят, ну что вы так сразу, он только в дом зашёл, — как всегда заступилась за Хана мама-Бан Чан. Когда Джисон шёл по дороге к дому хёна, у него была огромная куча вопросов, но, смотря друзьям в глаза, ему даже как-то стало стыдно спрашивать о подобном. Спустя несколько секунд полной тишины, он всё-таки сказал: — Ребят, мне хотелось бы поговорить с вами о том, что было позавчера в баре. Они либо и вправду не услышали, либо только сделали вид. Парень повторил ещё раз: — Ээйй, меня слышит кто-нибудь? Я хочу поговорить о том, что было позавчера. Первым отозвался Чан: — А что было? Вроде всё как обычно. — Угу, ничего такого, — подхватил Джинни. — Нууу, я даже не знаю, с чего начать. Ладно, в общем, — он наконец собрался с силами, — Чан-хён, это ты привёл меня домой, когда я сильно напился? — Ну да, а кто ж ещё? — с уверенностью и безо всяких пауз сказал Крис. — А…тогда хорошо. Тогда следующий вопрос… — Джисон замямлил и почему-то совсем не хотел его задавать. — Вы не знаете парня с такой внешностью… Он описал незнакомца точно так же, как говорил маме. Все сидели молча, лица не выражали абсолютно никаких эмоций. — Слушай, Джисони, можно тебя на пару слов? — после долгой тишины сказал Чанбин. Они отошли в другую комнату. — Ты притворяешься, что не помнишь, что вчера было или что? — Совсем нет, хён, я правда не помню. — Тогда как ты в точности описал эту надоедливую рожу Минхо, а? — Подожди, хён, так ты его знаешь..? Чанбин понял, что ляпнул лишнего. — Немного совсем, но, пожалуйста, запомни, что тебе лучше с ним не связываться. Хорошо, Хани? У Джисона появилось ещё больше вопросов. Он знал, что ответов на них не будет, и всё придётся узнавать самому. Просто его характер был таким: если кто-то что-то не договаривает — просто узнай, благодаря другим источникам. Пока Хан смотрел Чанбину прямо в глаза, в его голове была лишь одна мысль: «Нужно срочно где-нибудь узнать про этого… Минхо?» Но он понимал, что ни друзья, ни мама ничего не расскажут про него, но причину, почему именно, он не знал. После короткого разговора, который достаточно легко смог ввести в ступор Джисона, хён и он сам вернулись обратно в комнату к друзьям. — Вы так быстро поговорили, — сказал Чан. — Давайте рассказывайте, о чём болтали, о Минхо что ли? — тоже, не подумав, ляпнул Джинни. Очередная фраза, которую Джисон не пропустил мимо ушей. -Хён, ты тоже его знаешь? В комнате повисло очередное молчание. С трудом трое парней всё-таки смогли перевести тему, и Хан, вроде как, отвлёкся от своего, пожалуй, самого важного вопроса. В компании своих лучших друзей время пролетело незаметно. *** По дороге домой Джисона настигали самые разные возможные варианты о том, почему же Минхо — это такая большая тайна. Но хоть какой-то плюс есть. Теперь этот юноша не просто «парень из ниоткуда», а человек, чьё, хотя бы, имя Хану стало известно.