Кай
27 февраля 2023 г., 16:25
***
Глава 3. Кай
Послышался скрип ступенек. Словно огромным весом кто-то наступал на старые доски, прислушиваясь. Арсений распахнул глаза, резко сев в кровати. Ему точно не показалось. Проморгавшись в темноте, давая глазам привыкнуть к отсутствию света, вдруг пришло осознание, что замок по-прежнему сломан. Тихо, стараясь никого не разбудить, он поднялся с постели и, накинув банный халат, подкрался на цыпочках к двери. Приоткрыв её и высунув лишь голову, парень напряг слух. Шум от веток, полосующих как лезвием, старую крышу, чей-то громкий храп и вороны... Он был уверен что слышал их. Постепенно любопытство вытеснило страх, и вот, стоя в коридоре и делая шаг в темноте… — «Раз…», — скрип, — «Это я», — «Два…», — скрип, — «Это я», — «Три…», — скрип, — «Я», — скрип. Арсений замер. Борясь со страхом, он зажмурился. В голове крутились все просмотренные фильмы ужасов. Разумеется, с плохим концом. Глубокий вдох. Держим. Медленный выдох. Распахнув глаза и в два прыжка оказавшись у лестницы, он заглянул в пролёт. В конце стояла фигура. Её очертания было сложно разглядеть. Внутри, будто постоянно дёргали тумблер, то включая здравое мышление, то переключая на животный, необъяснимый страх. Кто-то или что-то стояло неподвижно, и это то, что заставляло ударить по рычагу включения ужаса, добравшегося до горла и комом застрявшего там. Чем дольше он всматривался, тем более узнаваемым становился силуэт. — Я не слышал, как ты вышел, — выдохнул Арс, приложив руку ко лбу и медленно моргнув, — Ты меня здорово напугал. — Выходил подышать на улицу. Жарко, — отозвался Игорь, — Нашёл ключ. — Настолько жарко? — парень вскинул брови, удивляясь радикальному выходу из положения. Что-то смущало. Что-то не так. Это чувствовалось и пираньей вгрызалось в мозг. Никто не стоит в темноте просто так. — Ну прям не мог? Игорёк. Есть мысль, что ты лунатишь... Давай так... — Я горел. Его голос изменился, став стальным. Арсений подался вперёд, пытаясь лучше рассмотреть друга. Раньше его веселило определение волос, вставших дыбом, но сейчас, осознав что это такое на собственной шкуре, он был готов отключиться. Отключиться, испариться в воздухе, исчезнуть, что угодно, лишь бы иметь возможность сбежать. Из тьмы фигуру стали окутывать черные длинные руки, больше похожие на тени, то появляясь, то исчезая. Они как лианы обвивали мужчину, хватаясь крепче с каждым движением. Очертания глаз Игоря стали ярче и, вглядываясь, он заметил, что в них постепенно разгорался огонь. С каждой секундой пламя полыхало всё ярче и ярче, переходя на остальные части тела, пока парень не стал кряхтеть, медленно оседая на половицы. Его волосы вспыхнули. Лицо плавилось, кусками падая на пол и оголяя зубы за исчезающей под пламенем кожей. Игорь не кричал, не плакал, не просил о помощи. Он лишь протягивал руки от безысходности, сгорая заживо и оседая на половицы. Арсений, замерев, как ему казалось на целую вечность, пришёл в себя, тряхнув головой. Резко попятился назад, сильно ударившись затылком о стену, и вот, долгожданная темнота. Потеряв сознание на пару секунд, сквозь пустоту, почувствовал обжигающую боль в плечах. Однажды, будучи ребёнком, Арс коснулся раскалённой плиты. Человек в большинстве своём привык запоминать боль. Очнувшись он увидел Игоря, заползшего ему на колени и схватившего за плечи горящими руками. Обугленное лицо, черными пустыми глазницами вглядывалось в душу. Отверстие, когда-то бывшее ртом, запеклось остатками кожи, издавая гортанное рычание. Существо, с трудом разорвав уста, хрипло прошептало обдав зловонием: — Волк вернулся к заблудшим овцам. Он пробыл пару секунд в ступоре, от ужаса не имея возможности пошевелиться. Эти секунды показались вечностью. Пронеслась мысль о том, что такие вещи должны пугать скримерами, появляясь и исчезая. Но здесь и сейчас оно не собиралось внезапно исчезать. Оно здесь. Оно смотрит. Оно имеет на него планы. Почувствовав резкий прилив адреналина, парень напрягся, упираясь в грудную клетку существа, стараясь оттолкнуть. Огонь прожигал кожу плеч, ладони, постепенно переходя на лицо. Ощущая нестерпимую боль, превосходящую над ним силу и невозможность сопротивляться, он зажмурился и, собрав все силы, надрывно закричал. — Арс! Арс! Эй! — словно вытягивая из ада назад в мир живых, его пытались растормошить. Резко поднявшись в постели и громко вскрикнув, Арсений шумно задышал, волком смотря на разбудившего. Прижавшись к спинке кровати, он с силой оттолкнул руку Антона, державшую его за плечо. Перепуганный, помотав головой, парень зацепился взглядом за соседа по комнате, который приподнявшись на кровати, ошарашенно смотрел. — Ты чё орёшь, придурошный? — сонно потерев глаз и покрутив у виска, сотусер отвернулся, требуя не мешать. Подняв указательный палец вверх, не оборачиваясь, он обратился к Шастуну, — Забирай его к себе, Тох. У нас что ни день, то истерика. Арсений из-за полуопущенных ресниц посмотрел на Антона, присевшего рядом на кровать. Видя встревоженное лицо, ему показалось нужным мягко взять того за руку и легко погладив по запястью, вновь откинуться на бортик спального места, закрывая веки. Удивительно, что сейчас ему очень хотелось оказать поддержку ошалевшему от таких закидонов пришедшему, а не ждать её взамен. — Я напугал тебя? — Арс склонил голову вбок и приоткрыл один глаз, — Прости. Мне приснилась какая-то гадость. — Он продолжал держать парня за руку, рассматривая её и массируя большим пальцем выступающую вену. Это успокаивало, приводило в себя и Попов решил, что каким бы самостоятельным ты ни был, человеческое тепло - едва ли не панацея. — Ты серьёзно извиняешься? — нервно выдохнув, проговорил Шастун, — Я перепугался за тебя. Да и вообще. Ты так отчаянно заорал, как будто тебя убивают. Около минуты Арсений пристально смотрел на парня, пытаясь понять, как ему удалось так точно попасть в цель. Просидев ещё какое-то время и почувствовав, что сон стал уходить далеко, мозг постепенно возвращался в реальность, подкидывая логичные вопросы. — А собственно… Ты тут как оказался? — тряхнув головой, мужчина окончательно проснулся. — Так дверь просто… — Я знаю, — перебил его Арс, — Я не об этом. — Ну… Время семь утра. Или около того… Ранняя рань в общем. И я подумал... — он бегло посмотрел на кровать Игоря и снизил тон, перейдя на шёпот, — Может, мы могли бы… Ты любишь кофе? Я хотел предложить кофе. Американо там, капуч… Что ты пьёшь? Взять с собой и прогуляться по утреннему лесу. Ты к кофе как? — Ещё раз скажешь кофе, и я тебе тресну, — заулыбался парень, окончательно приходя в себя. — Ты умеешь варить или мы ограничимся схемой «Насыпал-залил-размешал»? — Варю, — Антон оскорбительно скривился и закатил глаза. — В студенчестве работал баристой. Ты, главное, не проси ничего сложного, и я смогу сойти за приличного кофевара. — Ну-у-у-у… — парень лукаво прищурился и, опустившись в постель, по шею укутался в одеяло — Хочу лавандовый раф с солёной карамелью. И сливки замени, пожалуйста, на молоко. Миндальное, разумеется. Можешь посыпать корицей... Но это на усмотрение профессионала. — Пошёл нахуй, Попов, — он засмеялся и мягко убрав свою руку, поднялся, направившись к выходу. Прикрывая за собой дверь, обернулся. — Я сделаю тебе капучино. Сахар? — Нет. — Тогда умывайся, я буду ждать внизу, — закрывая дверь, он вдруг остановился и, подумав, добавил: — Расскажешь, что снилось? Сделав вид, что не услышал вопроса, Арсений дождался, когда тот уйдёт и пару минут повалявшись, залипая в потолок, соскрёб себя с постели, собираясь в душ. Идя к выходу, он остановился посреди комнаты и, поразмыслив, сделал пару шагов к кровати соседа. Внимательно всмотревшись и убедившись, что тот безмятежно спит, парень простоял так несколько минут, убеждая себя в реальном существовании Игоря, а не его омерзительной копии из сна. Попов почувствовал тошноту, подкатывающую к горлу. Сон не выходил из головы, а мозг услужливо рисовал картинки пустых выжженных глаз. В какой-то момент ему даже показалось, что до носа вновь донёсся гнилостный запах того существа, и от этих мыслей закружилась голова. Игорь дёрнулся, перевернувшись на другой бок, и Арсений отпрянул, быстро ретируясь из комнаты. Недолго провозившись в душе, он шмыгнул наверх, сменив халат на чёрные зауженные джинсы и синюю толстовку. Наведя марафет у зеркала и брызнув привезённым парфюмом поверх себя, он обернулся к проснувшемуся соседу. — Как я выгляжу? — Арс шутливо принял неестественную модельную позу, сделав максимально отстранённое выражение лица. — Как долбоёб. — парень коротко глянул на него и вновь уткнулся в телефон. Не услышав ни ответа, ни движений, Игорь заподозрил неладное и понял, что вопрос был не риторический. Повернув голову и презрительно скривившись, ответил, — Отморозишь нахуй свои драные коленки и поделом тебе. — Значит, я выгляжу сногсшибательно. Спасибо, Джабр, — быстро засобиравшись, уже у порога он повернулся к нему и, очаровательно улыбнувшись, щёлкнул пальцами, привлекая внимание. — И ещё. Доброе утро, дровосек! — А-а. Да. Пошёл нахуй. Доброе, как же, ага. Запишу твои оры на диктофон, на будильник поставлю, а то мне пиздец как понравилось. Парни посмеялись, и Арсений нарочно громко захлопнул дверь, услышав за ней вымученное «Да бля-я-я-ять». Злобно похихикав, он дошёл до лестничного пролёта и резко остановился, отпрянув к той стене, у которой находился во сне. Снова и снова мысли возвращали его туда, не позволяя разделить сновидение с явью. Закусив губу до боли, заставляя себя очнуться, он перевёл внезапно сбившееся дыхание и прислушался. С кухни доносились приглушённые разговоры, в соседней комнате заливисто смеялась Вика, и от этого становилось спокойней. Ощущая реальность и набрав воздуха в лёгкие, он шустро пересёк ступеньки и направился прямиком на кухню. Едва зайдя, в нос ударил запах кофейных зёрен, нагретого молока и ванилина. За кухонным гарнитуром Антон что-то усердно помогал готовить Оле. Заметив вошедшего, вдвоём подняли головы и приветственно улыбнулись. — Доброе утро, котёнок. Как спалось? — вожатая вытерла тыльной стороной ладони лоб и оставила на нём немного муки, которую тут же заботливо принялся стирать полотенцем Антон. — О, вон чё, видишь? Сына себе нашла, учу чизкейк делать. А то он взялся, а сам половину творожного сыра сожрал. И ещё ж как… Спёр. Забирай его нафиг, у вас кофе остывает. — Оля ущипнула парня за руку, когда тот полез пальцем в сливки. Взвизгнув, вор отбежал к одноразовым стаканчикам возле соседнего стола. Схватив их, он кивнул сотусеру, демонстрируя готовность выдвигаться, и стянул ключи с крючка, находившегося за аркой кухни. Передав один кофе компаньону, Антон торопливо повёл его под локоть к выходу. Выгнувшись из-за спины парня, Арсений растерянно махнул вожатой свободной рукой. — Доброе, Оль. Мы недолго, — он почти ничего не успел сообразить, сказать, и даже толком поздороваться, прежде чем его утянули за собой. — Рации не забудьте! — крикнула вдогонку женщина.***
Выйдя из дома, парни направились по тропе, ведущей вглубь леса. Сменив быстрый шаг на прогулочный, Арсений отпил кофе и довольно замычал. — М-м-м! Это очень вкусно, Шаст! Правда. — Да кто тебе вообще разрешил меня так называть? — наигранно злился парень. — А мне нравится, — улыбнувшись ему, он отпил ещё, закатил от удовольствия глаза и, судя по гордому выражению лица собеседника, был прощён за прозвище. Раннее утро в лесу едва ли не самое лучшее зрелище. Сырость, больше похожая на свежесть, и невероятный запах листвы. В такие моменты хочется встать посреди тропы, закрыть глаза и проникнуться природой. От большого объёма кислорода кружилась голова, и казалось, что вся флора медленно пропитывает организм. Сквозь деревья пробивалось яркое, почти не согревающее солнце и приносило за собой блеск нетронутого снега. Пройдя пару метров молча и несколько раз обратив внимание на ноги парня, Антон нахмурился. — Не уверен, но, возможно, ты подобрал не те джинсы. Всё-таки решил замёрзнуть и умереть назло Матвиенко? Это жестоко. — Я не мерзлявый вроде. Да и Оле мы пообещали ненадолго. — он пожал плечами и, пытаясь согреть руки, плотнее обхватил стакан. Резким рывком вниз Арсений накинул капюшон и отметил, что выйти в мороз без шапки тоже плохая идея. Шастун чуть ускорился и, обогнав одногруппника, повернулся к нему, продолжая идти спиной вперёд.chris yank — холодно
— Холодно, холодно, но ничё, ведь рядом с тобой мне горячо-о-о. Пусть падает, падает на плечо снег… А нам не холодно вместе, нам горячо-о-о… — мурлыкал тихонько Антон, прищуриваясь и оценивая реакцию своей внезапной музы. — Фу, как романтично, — смущенно улыбнулся Арс. — Кто поёт? — Янк. — Что-то на современном. — А я люблю эту песню. Всё не мог найти того, с кем бы у меня она ассоциировалась. — Того или ту? — он вскинул голову, подставляя лицо пробившемуся сквозь деревья лучу. Не было ни малейшего желания акцентировать внимание на этом вопросе, но подумалось об этом уже секундой после. — Ну вот не надо, — Антон среагировал мгновенно, раздражаясь, что тот посчитал уместным докопаться до ерунды. В конце концов, ему думалось, что муза должна вдохновлять. — Ты понял меня, лягушка. — Не хочешь свернуть? — Арсений внезапно остановился, коснувшись руки парня, и кивнул на тропу, уходящую влево. — Интересно, что там. Тропа была узкой, усыпанной хвойными ветками и брусничными бусинами, упавшими с крохотных кустов. Она была напрочь заметена и мало походила на то, по чему можно беспрепятственно идти. — Обычно это моя фраза за рулём, но раз ты настаиваешь, можем не затягивать с прелюдиями, — буднично заявил он. — Извраще-е-енец…— сотусер округлил глаза и стукнув Антона кулаком в плечо, усмехнулся, — Никак в толк не возьму, ты недалёкий или просто наглый? — беззлобно, скорее с интересом задал вопрос и не дожидаясь ответа, схватил парня за рукав и потянул на ответвлённую дорогу. — Это небезопасно, Арс, — Шастун мягко убрал руку, за которую тот схватился. — Мы не знаем этих мест. Лучше было бы не сворачивать. — почти с мольбой посмотрел он, заведомо зная о проигрышной попытке уберечь. — Да ну? Ты серьёзно? Куда ушла вся спесь? Не боись, в случае чего у нас рации. Ну а нет... А если нет, то Матвиенко... — он махнул рукой сверху вниз, указывая на рост одногруппника, — Будет идти на твою макушку, как на маяк. Уж кто-кто, а ты не потеряешься. — Блять… — пару секунд решаясь, Антон двинулся на тропу. — Идём. — Это было легко. — Арс искоса глянул на парня и, победно улыбнувшись, поравнялся с ним, — Расскажи мне о себе? — Что хочешь знать? — и, немного подумав, добавил: — Родился, учился, работаю… Из важного пока всё. — Какие мы важные! Подумать только! — он насупился, но тут же с детским интересом спросил, — Каким ты был ребёнком? — вопрос показался ему простым, но собеседник поджал губы и развёл в стороны руки, пожав плечами. — Ну… Каким? Да обыкновенным. Рос в Вернере, потом переехал в Лунный, там и обосновался. Было непросто вначале, но я привык. Мама с папой развелись. Мне было четырнадцать. Трагедию я из этого не делал. Бабушка, мама, родственники - всё как полагается. Вниманием обделён не был. Ходил, как все дети, в школу, курил за гаражами, да и всё наверное... — Увлечения? Что тебе нравилось? — «Бригада» — крепко задумавшись, он тепло улыбнулся — Прям балдел от сериала. Когда собирался с пацанами на улицу своей «бандой», мама всегда ругала, типа: «Во-о-от, лучше бы цветы полил, одной мне оно надо будто». Это была больная тема. Даже не такая больная, как посуда и уроки, — парень засмеялся, окунувшись в тёплые воспоминания, — Ненавидел блядские розы. За ними было пиздец как непросто ухаживать. — Мама разводила розы? — Арсению передалось настроение Антона. Они словно окунулись в уютную домашнюю атмосферу — Значит у тебя было ещё и вынужденное увлечение? — Вроде того. А что у тебя? Каким был ты? — Как твой глаз? — Арсений вдруг взволнованно встал напротив одногруппника, внимательно всматриваясь ему в глаза, — А сердце? Колет, нет? Как сердце? Не молчи! — его глаза забегали и через пару секунд он громко расхохотался — Ты бы видел своё лицо! — Объяснишь? — хмуро, не понимая, попросил собеседник. — Я передумал. Ты не Шаст. Ты Кай. Теперь так. — по-прежнему не видя проблески осознания, он объяснил, — Мне изначально не понравилось твоё поведение. Ну, знаешь, хамство, вредность…Да ты задира, Тох. Самая настоящая заноза в заднице. И теперь у меня всё сложилось: а-ля плохой парень, любящий «Бригаду» и самые ненавистные розы. Да ещё и сказка-то зимняя. К чёрту, признавайся, давно у тебя ледяное сердце? — И бабушка в тему. Представь, тоже сказки читала мне. Только без Герды. В моей сказке её нет. — без особого энтузиазма проговорил он, — Ты притянул это за уши. — сделав паузу и заметив лёгкое разочарование Арсения, добавил, — Фантазия у тебя, конечно… Допустим. А ты, выходит, снежная королева? — Я? С чего бы ради? — он вспомнил и быстро дополнил, — Ты вообще знаешь, что Кай был очарован королевой? — А ты знаешь, что это королева выбрала мальчика, а не он её? И если ты помнишь, перед тем, как забрать пацана в своё королевство, она его поцеловала. — Антон по-доброму ухмыльнулся и видя смешанные эмоции Арса, засмеялся. — Да ладно, всё, а то сейчас додумаешь там себе. Никакого двойного дна. Просто подметил. А вообще...Поразгоняли и хватит… — он остановился, рукой преграждая путь и своему компаньону тоже. — Чё там? — указав куда-то вперёд сквозь густые ветви деревьев, парень подошёл ближе, прищурившись. — Дом какой-то? — Наверное лесничий. Или может дачный чей-то. Пошли посмотрим? — Арс взял парня под руку и потащил к зарослям. Остановившись, видя как тот врос в землю, стал тянуть за рукав усердней. — Ну? Ты чего истукан такой? — Там сугробов - пиздец. Да и вообще, вдруг там кто-то есть. Чужая территория, мало ли. — Ну познакомимся. — непонимающе похлопав ресницами и сделав паузу, сотусер расплылся в недоброй улыбке. — Ну ты и ссыкун, Шастунишка. Кай был храбрее. Одарив Арсения ненавидящим взглядом, он молча сделал шаг навстречу пышным заносам и густому лесу, прижав руку парня плотнее. Едва переставляя ноги в сугробах, отодвигая в сторону ветки, мешающие идти, они вышли на небольшую поляну и остановились, улыбаясь в небо, яркому утреннему солнцу. — А ты идти не хотел, — мягко, почти ласково проговорил Арс, с нежностью посмотрев на улыбающегося парня. — Ты только взгляни… Они молча любовались сказочной, заснеженной поляной и нетронутыми ёлками, невероятно ярко блестящими под солнцем. В этом месте замирало время и не ощущалось ничего, кроме полного единения с природой. Совсем не было промозглого ветра, не ощущался мороз и лишь изредка откуда-то издалека доносилось карканье ворон. Идиллия, не тронутая человеком. — Что ж, Снежная королева, твоя взяла. — Антон пнул снежную простыню, красиво испарившуюся в воздухе. — Здесь действительно ахуенно. — полюбовавшись какое-то время, он встрепетнулся, дёргая Арсения за руку. — Ладно, идём знакомиться с твоим лешим. — Лесничим, Шаст. Ну, или лесником. — он гоготнул и потянул парня дальше. — Идём. Оказавшись в паре метров от дома, стало понятно, что тот давно заброшен. Деревянный дом явно потерпел пожар. Рамы окон, как и само строение, сильно покосились, а большая часть стёкол была выбита огнём. На крыше валялись упавшие крупные ветки, припорошённые снегом. Едва заметный вдали, теперь находившийся рядом с ними, он выглядел как чёрное пятно посреди белоснежного полотна, что несомненно его портило. Следов ходьбы возле дома не было ни от животных, ни от человека. Антон, без всякого желания подошёл ближе. Оказавшись рядом с окном, выходящим на поляну и прищурившись, стал всматриваться в чёрные окна, которые казалось, смотрят зияющими глазницами в ответ. Абсолютно мёртвая тишина будоражила сверлящее где-то внутри неприятное чувство. Чувство, что преследует его с момента приезда в Тихий Лес. Тревога. Причём, иногда граничащая с истерикой. Подозревая у себя начало панической атаки, глубоко дыша, Шастун старался успокоиться. Сердце застучало в висках, на лбу выступил холодный пот и показалось, что ещё пару мгновений и ему обеспечен обморок. На секунду взгляд зацепился за странное движение в темноте и он готов был поклясться, что внутри что-то зашевелилось. В следующее мгновение мимо него резво пронёсся снежок, кинутый Арсением в окно. — Эй! — он активно помахал руками, то ли раздражителем, то ли спасителем ворвавшись в тишину. — Здесь кто-нибудь есть? — Арс, блять! — вскрикнул тот, дёрнувшись, — Напугал! — и сделав паузу добавил, — Там кто-то был. Я видел. Это точно. — он вновь стал вглядываться в пустоту, не зная зачем, но не имея никаких внутренних сил оторвать взгляд. Ему верилось, что если замечать и выслеживать каждый шорох, то это равно полному контролю ситуации. — А… Ладно. — парень уверенно пошёл к окну, но Шастун дёрнул его за рукав, останавливая, — Ты чего? — убирая руку и снова крича в темноту, — Эй! Мы тут недалеко в лагере…Есть кто? — он прищурился, — Мы не причиним вреда. — шёпотом. — А вы не причиняйте нам. — Пожалуйста, давай уйдем…— вдруг серьёзно попросил Антон, взъерошив свои волосы. — Дом заброшен, Арс. Там могут быть просто напуганные животные. — И что же ты за животное такое, раз так напуган? — с вызовом бросил он. Поняв, что это было излишне грубо, а одногруппник явно не собирается отвечать, продолжил чуть осторожней, — Окей…Я понял. Тебе не нравится. Раз уж ты настаиваешь, тогда не будем пугать зверей. — покивав головой каким-то своим мыслям. — Идём? Развернувшись, Антон ускорил шаг, потянув парня за собой. Идти назад было проще, по протоптанным шагам двигаться было легче. Пару раз они обернулись. Шастун – от не покидающего чувства, что за ними наблюдают, а Арсений – от взволнованного, дёргающегося компаньона. Какое-то время они шли молча, кутаясь в накинутые шарфы. Магия этого места испарилась, словно её никогда и не было. Резкий ветер ударил по лицу, недовольно зашумели деревья, а холод стал пробирать до костей. Впервые за всё утро Попов задумался о том, почему он здесь, с этим человеком. Они не обсуждали это в деталях, не планировали, не договаривались, не были друзьями или даже приятелями, чтобы вот так взять и пойти на прогулку вдвоём. У них толком не было разговора тет-а-тет, а теперь он здесь, в богом забытом месте, волнуется за едва знакомого ему мужчину. Его удивляло то, как быстро он вливается в его жизнь, заполняя всё пространство вокруг. Как вода, что волной пробивает палубу, не оставляя шанса экипажу. Его пугает не это. Пугает то, что волна атакует, заполняет лёгкие, делает тебя единым целым с ней, но потом всегда отступает. Что, если она вольётся в твою жизнь неожиданно, а потом так же внезапно исчезнет, а ты уже успел отрастить жабры и не сможешь без неё дышать? Та самая волна, меньше чем через неделю отчалит в Лунный, а он - как рыба с выпученными глазами поедет в Эннер. Вот то, чего он действительно боялся - словить не ту. — «Боже, какая ирония. Рыба. Что по-гороскопу, что по жизни. Что ж, остаётся надеяться, что жабры это врождённое, а я всю жизнь ждал эту стихию». — он грустно усмехнулся своим мыслям. Тем не менее, его не оставляла ситуация с новоявленным другом, ровно как и с его состоянием. — Не понимаю... Что случилось? Поговори со мной. — Ничего не случилось. Всё в относительном порядке. С чего ты взял что что-то не так? — Тох… Я вижу. Вижу какой ты и... — вдруг пришло осознание, что они действительно мало знакомы. Возможно есть что-то, чем не хочется делиться с чужими, да и кто знает, что там у него за триггеры. Решив, что тот расскажет сам, если сочтёт нужным, Арс предпочёл резво перескочить на другую тему, убедившись, что порядок действительно относительный. — Уверен, что всё ок? Ты… Как бы помягче сказать… Нервный? Нет. Дёрганный. — Кофе. — Антон неубедительно закивал, поджав губы, — Повышенная возбудимость. Мы ещё и физически подвигались… Не более. Я в норме, мам. — полушуткой отрезал он, не собираясь продолжать этот разговор. Вернувшись тем же путём и вырулив на широкую тропу, ему стало спокойней, хоть и чувство лёгкой нервозности какое-то время не отпускало. Пройдя пару-тройку метров, они наконец расслабились оба и вроде как, всё стало возвращаться в привычное русло. Остановившись, Арсений повернулся в сторону леса и с сияющими глазами, хлопнул в ладоши, задумав неладное. — Как ты относишься к снеговикам? — внезапно спросил он. — Э-э-э… Ну… Дружить бы не стал, а вообще, нормальные ребята. — Шаст. Я серьёзно. — сотусер нахмурился, раздражаясь. — Да куда уж серьёзней. — Антон устало опустил руки, закатив глаза, и сдаваясь кивнул. — Я понял тебя. Лепим снеговика. — Я не ребёнок. Не надо со мной так. Если не хочешь, то... — Мы. Лепим. Ебучего. Снеговика. — он повторил движение одногруппника, хлопнув в ладоши, показывая полную боевую готовность. Подбежав к большому сугробу, Арс принялся загребать большие кучи снега в единое целое и усердно катать в нечто объёмное. Шастун отчасти участвовал, периодически ровняя снег на большом шаре, собирающимся в снеговика, фыркая и недовольно бубня себе под нос. Под строгим взглядом прораба Попова, у него получалось что-то похожее на то, что он лепил с бабушкой в детстве и это даже казалось ему милым. Слепив маленький шарик и покрутив в руках, ровняя его как скульптор свою работу, он поразмыслил и кинул им в одногруппника, попав прямо в лицо. Арсений, опешив от такой наглости и набрав в ладони побольше снега, с криком амазонки ринулся в бой, высыпав содержимое на лицо парня. Тот сел на снег и закрыл лицо руками, защищаясь, крича, что это было необдуманной ошибкой. Не собираясь просто так прощать обидчику мокрое лицо, он толкнул Антона в плечи на снег, заставляя лечь на спину, а сам уселся на него сверху, быстрыми движениями рук закапывая голову соперника в сугроб. — Успокойся, бешеный! — взмолился парень, выплёвывая обрушившийся на него снегопад. Перехватив руки противника, он быстрым движением раздвинул их, прижав к земле, тем самым заставляя Арса опуститься ниже. Тяжело дыша лицом к лицу, вдруг стало неловко. Слишком близко, слишком сбившиеся дыхание и слишком интимно переплетённые пальцы. Замерев в такой позе, они улыбнулись друг другу. — Эм… По-моему, перебор… — Арсений игриво посмотрел на одногруппника и облизнул пересохшие губы. — Разве? — голос Антона прозвучал ниже обычного, и став серьёзнее, он бегло взглянул на соперника, убрав одну руку. Попов повернул голову в сторону, где кисти были сплетены и почувствовал, как чужая рука ложится ему на голову, заставляя вновь повернуться к нему лицом. Для него это было настолько неожиданно, что все мысли куда-то улетучились, не оставляя в голове ничего, кроме потемневшего взгляда мужчины. Антон изучающе прошёлся по волосам на затылке и мягко притянул Арсения к себе. Требовательным и одновременно просящим движением, он прошёлся носом по его щеке, тем самым спрашивая разрешение на большее. Прикрыв глаза, он замер, не решаясь настаивать. Арсений не шевелился лишь мгновение и в следующую секунду осторожно отстранился. — Всё-таки, перебор? — Антон виновато, щенячьими глазами посмотрел на сотусера. — Прости. Я не... Я хотел. Но всё равно прости, я не должен был вот так... — Что это было? — мало смутившийся Арсений, комфортно ощущал себя в такой интимной позе, уперевшись руками о землю. — Как мне это расценивать? — Не знаю… А как ты хочешь? — он мягко погладил его по спине. — Я не способен сейчас думать об этом. Это было слишком... Неожиданно. Не обижайся, но я так не могу. Я слишком мало тебя знаю. — Тогда у нас ещё будет время. — закрыв глаза и пару минут пролежав молча, Антон стал елозить, пытаясь сменить положение. Вглядываясь в лицо парня и соображая что не так, Попов вдруг шустро поднялся на ноги и испуганно, с заботой наседки стал заставлять того подняться, хватая за локти и возвращая в вертикальное положение. — Боже! Ты с ума сошёл. Вставай срочно. Ты же отморозишь себе всё. Где шапка? — Я на ней лежал, — спокойно ответил парень, принявшись отряхивать их обоих от снега. — Я же лежал на спине, а значит всё самое ценное не отморозил. — Думаешь пригодится? — отвлёкшись от очистки одежды, он приподнял брови, с интересом смотря на одногруппника. — Когда-нибудь. — кивнул Шастун, удовлетворённый своим ответом, — Нас уже долго нет. Думаю пора возвращаться…— парень согнул руку в локте, предлагая Арсению за неё взяться. Дорогу домой оба запомнили плохо. Они вновь молчали, каждый погружённый в свои мысли. Никто ни о чём не жалел, но думать о том, что за недопоцелуем последует что-то серьёзное, они не решались. Удивительно быстро прошло утро, и когда время перевалило за двенадцать, на улице наконец потеплело, позволяя немного расслабить мышцы и идти в развалочку. Не сговариваясь, подойдя к лагерю, парни расцепили руки, неловко спрятав их в карманы. — Мы не долепили снеговика, принцесса. — Антон открыл калитку, впуская его первым. — Ну прости. Я же не знал, что снеговики тебя так сильно возбуждают. — съязвил собеседник, коротко посмеявшись — Это фетиш. Никому не рассказывай. — Шастун с серьёзным выражением лица приложил указательный палец к губам, показывая, что это тайна, — Знаешь, как сложно найти порно со снеговиками? Ненавижу, кстати, лето. — его хватило на пару секунд, прежде чем пробить себе лицо фейспалмом, согнуться и уперевшись головой в грудь парню, смущённо рассмеяться. — Прости. Ты вынудил меня сказать это. — Ничего… — зажмурился, смеясь до выступающих слёз Арсений. — Всё в порядке, боже… Ты псих. Предпочтёшь мне снежный ком? — А у него нос-морковка будет? — Да. — Тогда ты проиграл, лягушка. — Кстати! — он спохватился, — Я смирился с лягушкой. Правда. Но принцесса… Фу. Ты серьёзно? — Не нравится? Это мило. — искренне недоумевая, парень пожал плечами. — Найди себе девушку, Антон, и называй её как хочешь. — Арсений пошёл к дому, не оборачиваясь. — Эй-эй. Я понял, не злись. Никаких принцесс. — он в два прыжка догнал его, тормозя у порога, и схватил за руку, разворачивая к себе. Попытка разглядеть на лице хоть какие-то эмоции результатов не дали. Всё тщетно. — Я к слову… — мужчина косо, с наигранным пренебрежением глянул на пальцы, державшие его — Как-то играл в спектакле графа. Просто информация. — Поковырявшись ключом в замочной скважине и услышав нужный щелчок, он толкнул дверь, вальяжно зайдя в дом. — Я по-о-онял… — осторожно протянул Антон, загадочно улыбаясь, — А отчество у графа… — Сергеевич. — дополнил одногруппник, отрезая дальнейший диалог. Направляясь наверх, он немного потоптался у лестницы, выдумывая причину сменить путь. Ненадолго помирившись с собственными тараканами в голове, шагнул, скривившись от режущего слух скрипа. Шастун на какое-то время залип на странные попытки Арсения коммуницировать со старыми досками и отправился прямиком на кухню. Выкинуть пустые стаканчики от кофе и, возможно, подумать о том, что случилось сегодня. Его мало заботили свои чувства, но он переживал о том, как это всё выглядело со стороны. Каким он показался? Собакой, бросающейся на каждого, как на кости? Или, может, ребёнком, готовым жадно впитывать любое внимание со стороны? Быть охотником или жертвой - не важно. Важно лишь то, что Арс отказал и, по его мнению, сделал правильно. В тот момент ему казалось это логичным. Это было либо горячо, либо он погорячился. Так или иначе, всё сложилось как сложилось, а Антон не намерен отступать. Зайдя в арку осуществить задуманное, парень услышал противное сёрбанье и закопав своё раздражение глубоко, пришёл на звук в обеденную зону. Увидев за столом по-хозяйски расположившегося Сергея, изучающего какие-то бумаги, громко прокашлялся, привлекая внимание. — Заболел? — вожатый, явно заметив его раньше, поднял голову, изобразив безразличие. — Нет. Просто не хотел напугать. — он оставался в проходе, не решаясь зайти без приглашения. Обычно это не смущало, но сейчас особенно ощущалось нахождение не на своей территории. — Да пуганый уже. Отдыхай пока. Сегодня на санях катались, вас не было. Вечером камин разведём, в настолки поиграем, — мужчина отмахнулся и продолжил пить из большой фарфоровой кружки, потеряв к разговору интерес. Шастун рысью преодолел расстояние от арки до стола, рывком отодвинул стул и сел. Сложив руки на подбородке, он замер, серьёзно всматриваясь в лицо вожатого. Тот вопросительно посмотрел и отложил в сторону бумаги, выпрямив спину. — Я слушаю тебя. — выдохнул владелец, готовясь то ли к новым вопросам, то ли к старым нападкам. — Я козёл. — Ладно… — он медленно закивал, скрещивая на груди руки. Сергей с первого дня сделал для себя вывод о том, что с этим парнем следует быть осторожным в формулировках, дабы не нарваться на неоднозначную реакцию. — Я принимаю тебя любым. Или что я должен был сказать? — О, хватит… — Антон скривился и откинулся на спинку стула. — Ты всё понял. Я хотел извиниться. — Извиняйся. — с вызовом бросил он, отзеркалив движение собеседника. — А. Так? Ладно… — немного подумав, ведя невидимую борьбу в голове, парень быстро выпалил, — Прости, что был козлом и вёл себя как мудак. Я не собирался ни с кем конфликтовать. Повисла давящая тишина. Вожатый смотрел исподлобья, сцепив руки в замок, и прожигал пристальным взглядом участника. Глубоко вдохнув, сомневаясь, он покачал головой и шумно выдохнул. — Слушай… Мне нет дела до твоих личных проблем. Серьёзно. Но мне важно, чтобы люди в моей команде чувствовали себя комфортно. Поэтому, если есть причина, по которой ты бесишься, просто скажи. Пока истерики закатываешь мне только ты. Объясни, может чем помогу. — мужчина отпил напиток, повторив неприятный звук. — Я не знаю. — Шастун грустно усмехнулся, — Я правда не знаю, как это объяснить. Какое-то непонятное чувство. Как будто что-то не так, а я не понимаю что. — улыбка сменилась истеричным смешком, и он нервно провёл рукой по волосам. Взъерошив их, парень отрицательно покачал головой. — Не знаю.Tiny Tim – Tip Toe
Внезапно, нарушая беседу, откуда-то из кухни донёсся треск и заиграла довольно известная песня Tiny Tim – Tip Toe из нашумевшего фильма ужасов. Вздрогнув, Антон обернулся на звук и, медленно вернувшись в прежнее положение, вытаращил глаза, истерично рассмеявшись. — Бля-я-я-ть… Какого хуя, Матвиенко? — он развёл руки в стороны, продолжая улыбаться, больше не реагируя на музыку. С первого дня пребывания, начиная с Грозового, ему казалось, что всё не по-настоящему. Будто каждое место, где они были, каждый человек, что им встретился - элемент матрицы, в которую его затолкали поневоле. Антон был уверен, что если он не сходит с ума, то что-то определенно происходит. Его жутко раздражала большая часть группы, которая оставалась слепой и с щенячьим повиновением таскала в карманах ключи и рации. В начале размышлений о том, почему он всё же решил извиниться, навалилась невероятная усталость. Вовсе не физическая и ложащаяся на него бетонной плитой. Признание своей вины приносило ему спокойствие. Давало понять, что он в группе со всеми, а не один против группы. Бесконечно быть на нервах не у себя дома, не на своей территории и даже не в своём городе - сложно. Из мыслей его вывел Сергей, щёлкнув пальцами перед носом. — Оля готовит, — буднично заявил владелец. — Виниловый проигрыватель. Ничего особенного, иногда слушает всякое. А вот ты поехал башкой, пацан, — вожатый никак не отреагировал на звук. Залпом допив чай и громко стукнув кружкой о поверхность, поднялся и обойдя стол, похлопал участнику по плечу. Наклонившись, он добавил, — Ты помнишь, что я говорил о наркотиках? Если я узнаю… Шастун, ты пробкой вылетишь отсюда. Всё понял? — Я понял. — всё ещё улыбаясь абсурдности происходящего, он не стал оборачиваться в сторону собеседника, делая вид, что всё как обычно в порядке. С неохотой поднявшись и пролетев мимо колдующей на кухне Оли, пританцовывающей под сомнительную музыку, мимолётно улыбнулся ей и отправился в душ, наконец-то смыть с себя этот день. Закрывшись на щеколду, он прислонился лбом к двери и закрыл глаза. В голове кружился рой рандомных мыслей, но каждый раз, прокручивая одну за другой, мозг возвращался к той, которая убеждала, что он себя накрутил. Мужчина устало провёл рукой по лицу и, повернув кран в раковине, оценивающе посмотрел в зеркало. Пробившаяся щетина, измученный вид и нездоровый блеск в глазах не добавлял оптимизма. Решив, что в таком виде он бы и сам себя целовать не стал, наклонился и, набрав в ладони воды, резко плеснул в лицо. Выпрямившись, опираясь на раковину и осознанно взглянув на своё отражение, Антон нахмурился. — «Если я узнаю…», «Вылетишь…». Пошёл нахуй! — выплёскивать злость шёпотом бесило, но ругаться хотелось ещё меньше. — Ты заставляешь нас закрываться на ключ в собственных комнатах, бесишься от обыкновенных вопросов, а твоя подружка кайфует от треков, под которые впору расчленять людей…Но наркоман всё равно я? Нахуй. Нахуй это всё. Скорее бы неделя кончилась… Боже… Громкий стук в ванную комнату и дёргающаяся ручка оборвали гневную тираду, отвлекая. Прислушавшись и не дождавшись криков о вечно занятом душе, он стянул с себя толстовку. Критично оценив степень её загрязнения и отбросив в сторону, стал расстёгивать пуговицу джинс. Стук повторился снова. — Ну, блять, занято! — замерев, парень повернул голову в сторону двери, ожидая дальнейших действий. Простояв так некоторое время и даже успев вне очереди вновь подумать об Арсении, он решил отпустить ситуацию. Несколько секунд повозившись с заедающей молнией, Антон скинул одежду, оставшись в боксерах. Едва он коснулся резинки трусов, как в дверь постучались снова. На этот раз иначе. Агрессивно так, что это мог слышать весь дом. — Да ты чё, блять! — испуг молниеносно сменился гневом. Дёрнувшись и резко распахнув дверь, за которой не было никого, Шастун растерялся. Высунувшись в проём, он помотал головой по сторонам и, покраснев от злости, раздувая ноздри, крикнул, — Чё за детский сад? Совсем охуели? Чё за шутки такие? И так в ванну хер попадёшь. — замолчав, напрягая слух, парень покачал головой, понимая, что ответа не дождётся. Обернувшись на борта ванной и не увидев шампуня, геля для душа и всего остального, с досадой поморщил нос, осознавая что не взял с собой личные принадлежности. Сматерившись в очередной раз, захлопнув дверь снаружи, он поднялся в комнату, радуясь, что не попался никому в полуголом виде.***
— Не хочу настолки…— ближе к вечеру Арсений сидел в своей комнате, скрестив на кровати ноги и поджав их под себя. — Мне ужин с вином понравился больше. — Ну какой тусер, такая и туса, чё ты хотел… — буднично заметил Игорь, орудуя утюгом на гладильной доске. — В конце концов, это ведь лагерь, где основную роль играет отдых на природе. Сани ты пропустил… Было весело, кстати. Ничё не расскажешь? — Не планировал. А что? — он подмял под себя подушку и упёрся в неё локтями. — Где были? Чё делали? Колись. Вы вместе? — Чего-о-о? — лицо Арсения вытянулось и проморгавшись, он засмеялся. — С чего вдруг ты вообще так решил? — Просто не оставляю надежду выпизднуть тебя к Шастуну в комнату, забрав к себе Поза. Ты ж орёшь по ночам, — он пожал плечами так, будто не сказал ничего особенного, что может оставить вопросы. — Ты шутишь и злишься с одинаковым лицом, — Арс прищурился. — Я не понимаю, серьёзно ты или нет. А впрочем, ответ всё равно «нет». Я не собираюсь съезжать. Так с чего ты взял, что… — Мне не тринадцать, Попов, — Игорь перебил собеседника и махнул в его сторону рукой, отсекая дальнейшие расспросы. — Всё. Отстань. Я передумал лезть. Я не спрашиваю об этом тебя, а ты меня. — Он довольно нервный… — Ну я о том и постеснялся сказать. Орите по ночам вдвоём, никого не пугая. Арсений поджал губы сдерживая смешок. — Бога ради, избавь меня от этой тупой шутки. Молчи. — устало вздыхая, Игорь улыбнулся, повернувшись к нему вполоборота. Перепахав все свои комоды на предмет приличного и переодевшись в парадно-выходную одежду, парни спустились на ужин. Тот, на удивление, проходил не в привычном месте, а в гостиной у камина. Кто-то из ребят перетащил сюда большой стол и на фоне уютного зала, он казался громоздким и неуместным. Но атмосферу, что создавали гирлянды с тёплым светом, было поистине сложно испортить. Приятный аромат отвлёк от интерьера и поприветствовав остальных, они прошли к деревянным стульям, рассаживаясь в прежнем порядке. — Я прям заморочилась сегодня, представляете? И котлетки, и лазанья, и мяско по-французски… А компот сварила! — Оля восторженно прижала руку к груди, — Наисвежайший! Обалдеете. — Ольга, вы как всегда. Весь день на кухне, не устаёте? — обратился Дима, накладывая в тарелку мясо. — Я вообще вас кроме кухни нигде не вижу. Неужели не надоедает? — Да оно ж как? Когда на себя работаешь – другое дело. И готовка в радость, и гости. — Ну, сырники были потрясающие! — встрянула Вика, легко коснувшись руки вожатой, — Мне даже пообещали научить такие готовить! — подавшись вперёд, девушка обратилась ко всем. — Вот чтоб все так умели. — Ой, ну ты прям… Скажешь тоже. — Оля смущенно засмеялась. — Если все будут готовить дома, кому ж тогда эти ваши сушисты да пиццеделы нужны будут? Пусть работают, пока Оля добрая. — она говорила громко, перескакивая с серьёзности на смех и обратно. — Да и в конце концов, сырники как сырники. — Не надо, Оль. Они вышли бесподобными. Не отказывайся от похвалы, пока хвалят. А то привыкнут и на шею сядут, — уверенная в своей правоте, быстро отчеканила Ира. — Ну а что, всем же понравились? Из-за стола послышались одобрительные возгласы наперебой с комплиментами, и Оля расцвела, густо покраснев. — А вам не понравилось? — она бросила цепкий взгляд на Арсения и Антона, — Ах, да. Вас же не было на завтраке. Как и собственно, почти весь день, — повисла неловкая тишина и только Ира, активно орудуя вилкой, делала вид, что ничего не происходит. — Мы прогулялись по окрестностям. — спохватился Арсений, пристально смотря девушке в глаза. — А тебе не кажется, что это не твоё дело? — довольно резко заметил Антон, и Арс выдохнул, передав эту словесную борьбу ему, — Чё ты такая наглая то? Лезешь туда, куда не просили. — он быстро жевал и хмурясь, всем видом показывал своё раздражение. — Не было нас. Весь день. Где были? Где надо, там и были. Тебе какое дело? Всё, закрыли тему. Займи рот чем-то полезным. Поешь. — Злишься? — Ира усмехнулась, тряхнув волосами. Ни разу не посмотрев на парня за всё то время, пока он говорил, она продолжала есть. — Я не задавала тебе вопросов, Антон. Просто констатировала факт. — Тебе чё, больше всех надо, я не пойму? — со звоном бросив вилку на тарелку, он приподнялся со стула, ведясь на провокацию. — Прекратили собачиться! — вожатый повысил голос и стукнул кулаком по столу, переводя взгляд с одного на другую. Висело неприятное напряжение и следующие минут десять, группа ужинала молча, изредка прося друг друга передать тарелки. Арсений, сидевший напротив Антона, лишь спустя какое-то время поднял на него взгляд. Тот улыбнулся и подмигнул, давая понять, что всё хорошо. Он был безусловно рад избавиться от язвительных замечаний Иры, но это заставило его вновь задуматься о состоянии Шастуна. Ему передавалось чужое настроение и совершенно не нравилось ощущать грань между желанием помочь и страхом такой импульсивности. Ужин прошёл тихо и без происшествий. Собрав остатки еды, группа помогла Оле растолкать её по холодильникам и шкафам. Отодвинув в сторону стол, они расселись по диванам, стоящим напротив друг друга, болтая о прошедшем дне. Сергей неожиданно появился из кухни, таща в руках огромный самовар, повидавший жизнь и переживший не одно поколение. Огромный чайник, больше походящий на доспехи, был старательно начищен и красиво поблёскивал в свете лампочек. На округлившиеся глаза тусеров мужчина лишь загадочно улыбался. — Пили когда-нибудь глинтвейн из самовара? — запыхавшийся, он выгрузил его на журнальный столик. — Фу-у-уф... Еле дотащил. Щас, Олька стаканы принесёт, попробуете мой рецепт. Моя гордость. — Оля? — улыбнулся Игорь, закидывая в рот конфету. — И она тоже. — коротко усмехнулся вожатый. Группа полным составом кинулась изучать диковинную штуковину, перекручивая ветку крана, поднимая и опуская крышку и постукивая по кувшину. Дима стащил заглушку, за что немедленно получил строгий взгляд владельца. Выругавшись и отобрав её назад, он с усердием воспитательницы в детском саду, разогнал компанию по местам. — Ой, несу-несу! — женщина вырулила из арки с разносом в руках. На нём стояли большие гранённые стаканы с ручками, сахарница и чайные ложки, являвшиеся ровесницами самовара. — Конфетки, фруктики, всё кушайте берите, не стесняйтесь! — поставив поднос на стол, она упёрла руки в бока и оглядела группу. — Чё хотите? Чего принести, золотые мои? — Олечка, проигрыватель, который мы за завтраком слушали… Может включим? — Ира мягко обратилась к женщине. — Ой, да! Я ж так и хотела! — она спохватилась и разложив принесённое, вновь убежала на кухню. — Хорошо, что напомнила, Ириш! — крикнула вожатая из-за арки. — Всех устраивает идея? — Сергей внимательно посмотрел на Шастуна, умостившегося на диване рядом с Арсением. — Надеюсь, никого не пугают виниловые пластинки? Триггеры, фобии. Нет? — Порядок! — Антон сделал вид, что не понял, к чему и кому предназначался этот вопрос и натянул на себя маску дружелюбия. — Всегда любил винил. А ты как? — он обратился к соседу по комнате. — Да кайф же. Где ещё послушаем. — Супер. Арсюх? Нравится? — Да нормально… — парень искоса, взволнованно посмотрел на Антона, понимая, что между этими двумя снова что-то произошло. Притащив проигрыватель, Оля установила его на широкую полку у окна и с любовью осмотрела пластинки, которые до этого прижимала локтем. Полистав их в руках и, проверив на наличие нужных, она подняла взгляд. — Так, ребзя. Есть Высоцкий, Битлз, оркестровая и… Фрэнк Синатра. — Давайте Синатру? — ожила Зоя. — Мне кажется, для нашего вечера идеально. — Ой! Она говорящая! — наигранно испугавшись, воскликнул Игорь. — Иди в жопу, Джабраилов, — девушка заулыбалась. — Я просто… Всё, не говори со мной! — она покраснела и прикрыла рукой рот. — Ты мне интуитивно не нравишься. Я, может, только с тобой не разговариваю. — Или при мне, ага. — Синатру? — серьёзно задала вопрос Ира и осмотрев присутствующих, обратила на себя взгляды хлопком в ладоши. Словив пару одобрительных кивков, вожатая поставила пластинку и мягко опустив иглу, подняла указательный палец вверх, призывая к тишине. Послышался тихий стрекот и заиграл абсолютно чистый звук, на которую только способен винил. Потрясающая My Way от Синатры, заставила всех окунуться в собственные мысли, на несколько минут замолчать и предаться воспоминаниям. Это был момент самой доброй сказки, которую только могла передать эта музыка. Стойко ощущался трепетный, даже в некотором роде семейный момент, где каждый уже стал привычным и совсем немножечко родным. Удивительно, как пару насыщенных дней, напичканных множеством событий, совместных активностей, рождает ощущение привязанности и чувство, будто вы знакомы уже очень давно. Спустя время, зазвучала привычная, рождественская Let It Snow, а Сергей принялся разливать по кружкам глинтвейн. Создавалась приятная, такая домашняя суета, словно их отбросило далеко в прошлое, где нет места современным технологиям и взрослым заботам. Только винил, горячие напитки, холодная зима и тёплая семейная посиделка. Вожатый поднявшись, постучал ложкой по стакану, привлекая внимание, а подошедшая Оля встала рядом. — Дорогие друзья! У меня есть небольшой тост! — прикованное к нему любопытство несколько смущало, и он опустил глаза в попытке собраться с мыслями. — Сегодня семнадцатое декабря, и совсем скоро Новый Год. Пусть праздник ещё не так близок, но я хочу каждого поздравить с наступающим. Хочу пожелать вам, чтобы ваши мечты превращались в желания, потому что мечты могут так ими и остаться, а вот желания – это то, что принято воплощать в жизнь. Будьте любимыми и любите… Любите сильно, до мурашек, до старости... Так, чтобы навсегда. Я рад, искренне рад, что вы здесь, и я с удовольствием хочу разделить с вами наше предновогоднее настроение, наш дом и нашу природу! — Мои дорогие! — подхватила Оля, взяв друга под руку. — В этот вечер, который кажется мне особенным, я хочу вам пожелать быть счастливыми. По-настоящему счастливыми. Желаю вам самых искренних улыбок, самых преданных друзей и самого тёплого семейного очага. Каких-то пара дней прошло, а я привязалась… Ну такие вы конечно… — она быстро проморгалась, сгоняя слёзы. — Ой, да чё там… С наступающим, тусеры, с наступающим! Оля с Серёжей потянули к столу стаканы, а группа отозвалась аплодисментами и добрым улюлюканьем. Отзвонив плотным стеклом и рассевшись по своим прежним местам, они обменивались тихими разговорами и благодарностями с вожатыми.That's life - Frank Sinatra
Арсений, прижавшись ближе к Антону и поймав романтический вайб That`s Life того же исполнителя, осторожно положил голову ему на плечо. Тот, улыбнувшись, в ответ приобнял его за плечи и приложился щекой к тёмной макушке. Окончательно расслабляясь и утаскивая Попова за собой, он сполз чуть ниже по дивану и прикрыл глаза. Вечер действительно был особенным. Одним из самых необыкновенных в жизни каждого из них. Пропитанным самыми лучшими эмоциями, наполнявшими их и делая ближе с каждым мгновеньем. Арсений аккуратно ткнул в бок одногруппника и кивнул в сторону танцующих медленный танец вожатых. Кто-то сменил пластинку, и вот, Оля, в летящем, бежевом платье медленно покачивалась в объятиях Сергея, укутанного в красный свитер под нежную Merry Go Round of Life от Nuvo Orchestra. За ними недолго думая, поднялся Игорь и протянул руку Зое. Та, смущенно пошла за ним, оборачиваясь на группу, которая одобрительно кивала. Идеальная пара не слишком эмоциональных, но таких подходящих людей. Антон повернулся к Арсу и бережно, боясь и в этот раз спугнуть, взял за руку. — Не хочешь? — он ласково улыбнулся и склонил голову вбок. — Им не до нас сейчас. На случай, если ты тоже стесняешься. — Тогда приглашай. — парень деловито отвернулся и вытянул руку. Ему нравилось демонстрировать независимость и уверенность, за которыми скрывались смущение и трепет. Таким способом было легче прятать те самые мурашки, которых желал им вожатый. — Тогда приглашаю. — Антон мягко потянул его за собой к центру комнаты и скромно приобняв за талию, стал мягко покачиваться. Партнёр же, немного поколебавшись, положил одну руку ему на плечо, а другой приобнял за спину. Они улыбались, опустив головы вниз, лишь изредка поднимая взгляд и тут же его пряча. Немного плавно покружившись, мужчины прижались ближе и подбородок Арсения лёг Антону на плечо. Они двигались медленно, едва шевелясь и слушали спокойное дыхание друг друга. Музыка подразумевала вальс, так что это плохо походило на танец. Скорее на знакомство с душой, на что-то очень интимное. Интимнее, чем секс. Обмен энергией, которую разделяют не со всеми. Музыка стихала, а пары постепенно расходились. Антон придвинулся ближе к лицу парня и почти касаясь носами, прошептал: — Тебе нравится? — Очень… — Арс сделал небольшую паузу, — Спасибо. Это было необычно... Даже жаль, что музыка заканчивается так скоро… — он мягко отстранился, завершая танец. — Тебе спасибо, — парень прищурился, тепло улыбаясь, — Граф. Они тихо рассмеялись и нехотя отпустив руки, неспеша вернулись к остальным. Абсолютно счастливые, падая на диван, ловя на себе понимающие и вместе с тем любопытные взгляды, взялись за напитки. — Это было красиво... — шёпотом констатировала Вика. — Я почти влюбилась в вашу парочку, — она хихикнула и потянулась своим глинтвейном к парням. — Мы не… — Арсений потянулся в ответ своим. — Ой, да ладно, кому ты рассказываешь, я взрослая тётя. — Я всё ещё здесь, — Антон стукнул своим стаканом по чужим. Оля, сидевшая неподалёку, спохватилась и потрясла телефоном, нарушая спокойную музыку. — Мне знаете, что это всё напомнило? Я маленькая когда была, у меня на годовщину семейной жизни, родители под эти песни танцевали. Где-то есть оцифрованная, щас! — она порылась в девайсе пару минут и поднявшись со своего места, положила телефон на стол, — О! Смотрите. — группа потянулась к смартфону, заглядывая в экран, — Вот папа, он на производстве работал тогда, и мама рядом стоит. Танцуют. А спустя столько лет и доча добралась до этого. Ой! — вожатая воскликнула, — А вон я, сзади сижу, мелкая. Смешная такая, не могу! — женщина добродушно рассмеялась, окунаясь в детство. — Ой, хорошенькая какая! — заметила Ира, — Карапуз. А у меня тоже есть, — достав телефон, девушка в пару кликов нашла старое фото, — Светленькая была, представляете? — девушка выглядела искренней и заинтересованной. Удивительно то, что тесное общение у неё срослось именно с вожатой, являвшейся её полной противоположностью. — Ну ты Ирка хомяком была конечно! — Ну Дима! — она насупилась, слегка улыбнувшись. — Но я была упитанным ребёнком, это да, правда. — Блин, а у меня по-старинке, в альбомах хранится. — Вика обиженно сложила руки на груди, скрестив их. — И показать-то нечего. — Ладно, так уж и быть. — вожатый открыл чехол телефона и долго проковырявшись в нём, выложил на стол. — О, видали да? Подстрижен под горшок, портфель больше чем я! Группа по-доброму рассмеялась, вглядываясь в фото. — А шортики то какие – огонь! — Вика приблизила экран. — Цветы, рубашка. Ну, джентльмен, слушай! — Да. На первое сентября вели меня. Жара была помню, ужас. Одна из самых тёплых осеней на моей памяти. — он бегло глянул на участников. — Кто ещё? Показывайте, чё только я позорюсь. Где-то в недрах телефона фото нашёл Игорь, гордо представив его сотусерам, а остальные либо не имели таковых, либо не захотели искать. Самовар постепенно пустел, и разомлевшую группу стало уверенно клонить в сон. Кто-то разбредался по комнатам, кто-то ушёл в душ, а кто-то выбегал на улицу, покурить перед сном. Арсений, словив момент, когда Антон с Димой уйдут, шмыгнул к себе в комнату, решив не прощаться. Ему показалось, что на сегодня они и так позволили себе слишком много и самое время дать по тормозам. Утянув за собой наверх Игоря, он заметил, что замок оперативно починили и повернув ключ, упал на кровать. Уже в ней, парень стянул с себя одежду и укутавшись, почти мгновенно уснул. В эту ночь ему очень хотелось обойтись без снов, даже без хороших.***
— Что там у вас? — Дима медленно, растягивая удовольствие, выдохнул дым в морозный воздух. Сигарета почти стлела, и мужчина, убрав обе руки в карманы, зажал её зубами, переминаясь с ноги на ногу. — Не знаю. Мы не определились. Всё не так просто. — Зря. Есть возможность. На первый взгляд он смахивает на адекватного. — Я пока не понимаю, на что он рассчитывает. Да и на что рассчитываю я. — Шастун пожал плечами. — Мне казалось всё и так ясно. — мужчина вопросительно посмотрел на Антона, но не дождавшись ответа, затушил бычок и чудом не околев от холода, заскочил в дом. Антон вглядывался в ночное небо, на котором впервые за долгое время увидел звёзды. В городах их совсем нет, а тут такая россыпь, что дух захватывает и все мысли уносятся куда-то далеко. Он глубоко затянулся, прикрыл глаза, и медленно выдохнул, вспоминая их танец и чувствуя на себе легкий шлейф его парфюма. — «Потрясающий».***
