Байки из Грозового

Глава 10. Пустое сердце бьётся ровно.

***

      Свет автоматических фонарей зажёгся во дворе участка. Из него устало вышла группа, глядя на выбежавших за ними, и спешно заскакивающих в машины, полицейских. Оля села в одну из них, вытирая опухшие от слёз глаза.       — Майор Чепурченко, можно вас на пару слов? — окликнул Дима, чиркая колесом зажигалки.       — Гончарова, заводи машину, я подойду через минуту. — бросил он девушке и быстрым шагом направился к Позову.       — Слав… Ты уж прости, что я тебе позвонил. Как товарищу набрал, понимаешь? Иначе твои люди нас с собой бы потащили. А мы вымотались, пиздец.       — Главное, что есть информация. Ну и совладелица, конечно же. Отойдём в сторону? — кивнул майор, уводя друга под руку подальше от остальных. Остановившись, он подкурил сигарету и нахмурился, внимательно взглянув на Диму. — Ты ведь понимаешь, что вы подозреваемые? С меня погоны полетят, если кто-то выше узнает, что я вас отпустил. Если вдруг кто спросит, скажете, что двое суток проторчали в СИЗО, понял? Я тебе друг, но сам понимаешь, маньяк в маленьком городе… Новость разлетится.       — Спасибо, братан. Я вообще не представляю, что бы мы без тебя делали. Ты бы это видел… Клянусь, у меня волосы на жопе зашевелились, когда я на Игоря посмотрел. Ночь безумная и бесконечная. Спать хочу невероятно.       — Нам передали, что пожарка уже там. Тушат. Лес нехило так задело, парни вовремя приехали. Но речь не об этом. Поз, у меня к тебе вопрос. Он честный, и такого же честного ответа я жду от тебя. — Слава склонил голову набок, изучая лицо товарища. — Есть ли кто-то, кого ты действительно подозреваешь?       — Ты чё? — поперхнулся дымом Позов, нервозно потирая лоб. — Слав. Мы же рассказали, что были вместе, когда пропал владелец.       — Сообщник. Один в лагере, другой в лесу. Чем тебе не план? Я не обвиняю, но… Возможно, кто-то кажется тебе подозрительней остальных? — как бы невзначай Чепурченко развёл руками, выдвигая предположение. — Ну так… Может что-то замечал? Ты не бойся, я не проболтаюсь о том, кто рассказал. Выследим, докажем, посадим. Закроем уродов, тебя не тронут.       — Слава, ты меня не слышишь? Когда я трусил, напомни? Я бы первый к тебе подошёл, если бы считал, что кто-то виновен. Я видел их рыдания. Каждого. Даже не думай, что среди нас есть убийца.       — Ладно-ладно… Понял. За своих — горой. Как обычно. — майор затушил сигарету ботинком, потянулся за рукопожатием и, получив его в ответ, кивнул. — Из Грозового никуда, понял? Своим передай. Уедет хоть один — расценю это как побег и объявлю в розыск как главного подозреваемого.       — Передам.       — Я позвоню, когда потребуетесь в участке.       Чепурченко ушёл, попутно оглядев участников, сел в одну из машин, и вскоре, вся следственно-оперативная группа скрылась за воротами.       На улице светало. В небе всё ещё висела луна, а с дороги уже доносился звук проезжающих машин, оглушая после привычно тихого леса. Дима прикрыл глаза на пару секунд, но увидев за закрытыми веками лежащего на кровати друга, пошатнулся, тут же возвращаясь в реальность. Он был уверен, что эта ночь будет сниться ему всегда.       После приезда, они всей группой ломанулись в отделение, и лишь Позов немного задержался, выискивая в телефоне номер школьного друга с которым сохранились тёплые отношения и по сей день. Им повезло. Команду определённо бы закрыли на какое-то время, чтобы после, обязательно найти крайнего. Дима слишком хорошо знал, как работает полиция Грозового, а потому, перестраховался. В участке пришлось долго рассказывать о произошедшем. Сначала вкратце, потом чуть подробнее, а после, со всеми деталями. Они пробыли там в общей сложности час, но за это время успели ещё пару раз разрыдаться, поругаться, и будто бы снова пережить эту неделю. Им не разрешили покидать город. Это было понятно изначально, но теперь их волновало только то, на какой срок это затянется. Тусер подошёл к остальным, а те не заставили ждать, вопросительно уставившись.       — Слава напомнил, чтобы никто не выезжал за пределы Грозового. Кто уедет, того объявят в розыск как подозреваемого. Не рискуйте, бога ради. Тут я уже не смогу помочь — сядете, как нехер делать. Он должность не за красивые глазки получил, сюсюкаться не станет.       — Мы вызвали такси. — холодно проговорил Антон, чувствуя полное бессилие. — Если что, звоните, номер мой есть.       — Вы с Арсом поедете? — уточнил мужчина.       — Да.       Арсений молчал. Не было ни малейшего желания разговаривать. После всего, что случилось, он бы мог смело считать себя эмоциональным импотентом, учитывая, что сейчас ему безразлично вообще всё, но держащий его за руку Антон, напоминал, что ему всего лишь нужно время… И чуточку поспать. Зоя с Викой вызвали одну машину, опасаясь оставаться по одиночке, а Ира, почему-то, решила уехать одна. Дима был несказанно рад наконец вернуться в свою квартиру, но заметку о переезде всё-таки держал в голове. Группа разъехалась, двор участка опустел, а на землю опустились первые лучи солнца, приветствуя измученных участников новым днём.       Машина припарковалась у приятного на вид отеля, с заурядным названием «Валенсия». В наказание водителю за большую скорость на лежачих полицейских, Антон громко хлопнул дверью выходя из авто и, словив убийственный взгляд этого гонщика, язвительно улыбнулся, двинувшись к багажнику.       — Ага-а-а… — усмехнулся Арсений, и щурясь от солнца, укоризненно посмотрел на любимого. — То есть, ты всегда нарываешься? Наверное тебе часто прилетает за твой характер.       — Ну… Иногда я дрался в школе. На этом всё. — Антон передал дорожный чемодан Попову и, закинув свою сумку на плечо, с ещё большим грохотом закрыл багажник. — А потому, пошли скорее, пока он не дал мне пизды.       — Ты ужасен. — Арс засмеялся и, обхватив руку мужчины, потянулся за поцелуем.       — Эй… — Антон отпрянул назад, удивлённо раскрыв глаза. — С ума сошёл? Это тебе не Эннер. В Грозовом нам за это головы оторвут.       — О боже… — Попов закатил глаза. — У нас, через одно рукопожатие, друг — майор. Нифига нам не будет, но раз ты настаиваешь…       Антон рывком притянул парня за руку, впившись на несколько секунд в губы, и рассмеялся в поцелуй, услышав от отъезжающего водителя ёмкое – «пидорасы».       — Я даже не знаю, что ему не понравилось больше: сосущиеся мужики или то, как я хлопал дверьми.       — Полагаю, второе. — Арсений кокетливо стрельнул взглядом и гордо зашагал к отелю.

***

1989г. Грозовой.

      — Серёженька, давай ещё раз вспомним…       — Я не хочу больше говорить об этом. — он насупился, опуская голову вниз.       — Прости, малыш… Ты должен нам помочь найти твоего братика. Вспомни пожалуйста, когда вы убежали, в какую сторону свернули? Хочешь, мы смоделируем ситуацию? Идём? — женщина протянула мальчику руку, предлагая встать со стула.       — Блин… Анастас… Валерия… — ребёнок запнулся, забыв имя психолога. Он глянул на бейджик, на котором крупными буквами красовалось: «Шастун Е.В.», но ситуация яснее не стала. — Я забыл, тётенька…       — Лиза. Ты можешь звать меня просто Лизой, малыш. — она тепло улыбнулась, и видя, что парень отказывается вставать, вновь опустилась на стул. — Серёж, что сказала та тётя, которая забрала братика?       — Сказала, что теперь он будет с ней жить. — тихо проговорил мальчик.       — Получается, украла?       — Украла. А потом я сразу к маме с папой побежал. Больше я ничего не помню. Можно я пойду? Когда вы меня отпустите? — он вжался в плечи, в очередной раз заплакав.       — Ну-ну-ну… Маленький мой! — Лиза крепко прижала мальчика, а за его спиной едва слышно приоткрылась дверь. В проёме появился мужчина строгого вида, и вопросительно вскинул подбородок, на что девушка недовольно поджала губы, отрицательно покачав головой. Дверь закрылась, а она, обнимая ребёнка за плечи, заглянула в глаза. — Сергей, ты уже взрослый мальчик, ведь так? Я могу рассчитывать на серьёзный разговор?       — Я ничего не помню, я же сказал… — Матвиенко вновь захныкал, закрывая лицо руками.       — Так… — Лиза поднялась со стула, пригладила волосы и безразлично посмотрела на ребёнка, — Раз ты не хочешь нам помогать, то сиди тогда здесь один. — психолог обошла его и, бросив раздражённый взгляд, вышла из комнаты.       Захлопнув дверь, девушка недовольно скривилась и посмотрела на мужчину, что заглядывал к ним.       — Это пиздец, Сергей Викторович. Пацан молчит. Вы тоже, конечно, нашли кого отправить. Я практикантка, а не профессионал. Дело серьёзное, тут нужен реальный специалист. — она вздохнула, обречённо глянув на него.       — А ты чё, Лиз, зря училась? Это Грозовой, а не Лунный. Нет тут спецов. — Сергей осмотрел психолога с ног до головы и, приподняв брови, кивнул в сторону. — Там следак допрашивает свидетелей. Глянешь через стекло? Может найдёшь за что зацепиться?       — А разве допросы у нас ведёте не вы? Я думала этим дознаватели занимаются.       — Ну, Джабраилов у нас из столицы. — он возвёл руки к потолку, показывая большую значимость следователя из Лунного. — Строит из себя, понимаешь? Птица большого полёта, куда уж нам до него.       — Сергей Викторович? Попов? Это же вы? — к ним подбежала молодая девушка, сунув в руки мужчины лист бумаги. — Криминалисты передали. У вас, кстати, собрание через двадцать минут в сто пятом.       — Помню. — он посмотрел на лист и улыбнулся, удивляясь написанному. — Боже, Чеснокова криминалист от бога! Это восхитительно, не увидеть подпёртые брёвна и следы бензина.       — Это специально? — уточнила Лиза, не совсем понимая, чему тот обрадовался.       — Да, Машуня облегчает нам работу. У неё дочь в столице живёт. Тёрки у них там какие-то. Вот она и хочет поскорее закончить, чтоб поехать туда. — Сергей усмехнулся, — У неё отпуск через неделю. Ей уже вообще плевать чё писать. А ты… — мужчина вновь окинул её взглядом. — Ты с пацаном собираешься ещё поговорить?       — А если я скажу, что мне нечего у него спросить? Он не колется, хоть и явно что-то знает… — психолог опустила глаза. — Я просто подумала, раз все хотят поскорее успокоить шумиху в городе…       — А, я понял. — Попов рассмеялся. — Хорошо, Лизок, забей. Потом напишешь, что провела большую работу, но малой ничего не помнит. Я знаю, каково это, общаться с детьми. У меня у самого сынишка растёт. Арсением зовут. На год, буквально, постарше мальца этого будет. Иногда приходится и ремнём дать, чтоб от рук не отбивался. Ну, сама знаешь.       — Наверное, да. Но как психолог не разделяю такие методы. — девушка хохотнула, подходя к стеклу, за которым только что начался допрос свидетелей.       — Цыц. Давай послушаем, как работают профи. — он растянул губы в язвительной ухмылке, подмигнув Лизе.       За стеклом сидел мужчина серьёзного вида, что исподлобья строго смотрел на двух молоденьких девушек, явно перенервничавших.       — Так, девчат, — безразлично, монотонно, в некотором роде даже устало, начал он, — Я старший следователь по особо важным делам — Джабраилов Константин Валерьевич. Вы вызваны на допрос в качестве свидетелей. За дачу ложных показаний вам грозит штраф, либо же исправительные работы сроком до двух лет. А если будете меня злить, то я ещё что-нибудь придумаю. Я понятно объяснил? — не интересуясь ответом девушек, мужчина продолжил. — Представьтесь для протокола.       — Да… Эм… Яровицына Наталья Максимовна. Тысяча девятьсот…       — Год рождения я просил? — грубо поинтересовался Константин, поджимая тонкую полоску губ. — Следующая. Девчат, ну давайте, не сидим молча!       — Складчикова Рузанна Романовна. — девушка гордо вскинула подбородок, посмотрев ему прямо в глаза.       — Чё в лесу делали?       — Мы там неподалёку в санатории отдыхали. По грибы решили пойти. — начала Яровицына. — Идём, а тут из ниоткуда чёрный джип несётся, тонированный. А мы сразу смекнули, что бандиты. Ну и, на слух стали определять, куда едут.       — Нашли, — продолжила Складчикова. — Мы, значит, сквозь деревья прошли, но до того места так и не добрались, и тут, дым повалил чёрный. Прямо в небо. А потом… — Рузанна поморщилась. — Потом кто-то закричал… Надрывно так…       — Мы вышли на поляну, а она полыхает. И дом вместе с ней. А машина отъезжает уже. Ну мы так поняли, что там человека сожгли… Это правда? — зрачки девушки испуганно расширились.       — Не преувеличивайте, Наталья Максимовна. Вам наверняка показалось, что кричали.       — Я точно слышала.       — Там никого не было. Мы были на пожаре. Никаких следов. Факты говорят сами за себя. — Джабраилов потёр подбородок, изучающе осматривая девушек. — Ну что ж, как я и сказал, никто не горел. Так или иначе, я должен приказать вам не разглашать то, что вы видели. Никому.       — Приказать? — хмыкнула Рузанна.       — Девушка, вы глухая? Или я не ясно выражаюсь? Данные предварительного расследования не подлежат разглашению, а когда или если будут, то вы уже уедете из Грозового. Если захотите дать показания в суде, то мы непременно выдернем вас из ваших городов, с ваших работ и прочее. Жильё оплатите сами. Пропитание также. Суд может растянуться надолго… Оставите контакты? Или вы всё же не слышали крика?       — Рузанна, пожалуйста… — Яровицына сложила ладони в молительном жесте. — Я ничего не видела и не слышала…       — Блять… — девушка вздохнула, подняв укоризненный взгляд на Константина. — Хорошо, ничё не было.       — Свободны.       Джабраилов рывком поднялся со стула и спешно вышел в коридор, столкнувшись с коллегами. Недовольно зыркнув на Попова, он брезгливо поморщился.       — Ты чё тут? Таскаешься с практикантками?       — Разумеется. Если ты помнишь, мы работаем в паре. Я вправе вернуть девчонок назад, не забывай. Такого быстрого допроса я не видел никогда. Сразу видно — профессионал! — съязвил он, явно получая от этого удовольствие.       — А я в праве не передавать это дело прокурору. Чем и собираюсь заняться. Идёмте. У нас собрание… Ненавижу.       Небольшая компания зашла в сто пятый кабинет, расселась по привычным местам и поприветствовала остальных присутствующих вялым кивком, обернувшись на последнего вошедшего.       — Опаздываете, Позов. — фыркнул Сергей с полуулыбкой. — Участковый должен здесь появляться первым.       — Я вообще не понимаю, зачем он нам нужен. — недовольно проговорил Джабраилов. — Записывать? Мы тут не мемуары пишем. У нас бандосы разошлись на полную, а мы бюрократией занимаемся.       — Ну Костик, — улыбнулся Попов, — Ну такая работа. Протокол, все дела. Ты же отказался вести его полностью. Вот и не ной. А вообще… — он оценивающе осмотрел коллег. — Все в сборе? Давайте начнём.       — Начнём со сбора улик. — Константин передал блокнот Чесноковой, подмигнув. — Мария Владимировна, прошу вас.       — Что ж, господа. — женщина открыла небольшую папку с файлами, и ещё раз прочитала содержимое. — По итогам работы патологоанатомов, выяснили, что на теле мальчика были следы насильственной смерти…       — Так мальчика уже нашли? — вдруг встряла в разговор Шастун, перебив Марию. — Зачем я тогда его мучаю?       — Занимайтесь своей работой, Лиза. Сказано — делайте. Позволите продолжить или послушаем вас?       — Извините.       — Сбили настрой… В общем, как я и сказала, следы насильственной смерти. Что касается нашей погибшей… Как криминалист, по собранным уликам могу утверждать, что это был самоподжог. Очевидно она испугалась ответственности, публичного линчевания в том числе, и подожгла дом изнутри, попутно вскрыв себе вены кухонным ножом, который мы, разумеется, тоже нашли.       — Позов, а вы записывайте. Не сидите. — исподлобья строго смотрел Попов.       — Вы меня извините… Но… Я лично видел брёвна, приставленные к двери. Там бензином несло за километр… Вы уверены, что это похоже на самоподжог? — участковый был уверен, что они знают правду. Все знают. Никто не хочет связываться с бандитами, с которыми город в одной упряжке, но совесть заставляла его задавать вопросы. — Да и… Я видел заключение патологоанатома. Там и речи не шло о насильственной смерти.       — Вы сомневаетесь в нашей компетенции, Темур? — закипал Джабраилов. — Мало ли, что вы там видели. Ошиблись ребята, понаписали ерунды, потом исправились. Ошиблись так же, как и вы, с выбором профессии. А с бензином какие вопросы? Мы ничего там не почувствовали, а вот что до вас… Возможно мне стоит поставить под сомнение ваше психическое здоровье и направить вас подлечиться. Хотите?       — Да понял я, понял… — Позов сдался, опуская голову вниз. Взяв ручку, он принялся записывать сказанное в протокол событий, не понимая, в какой момент успел прогнуться под систему работы Грозового.       — Ну… Так что решили? — Сергей повернулся к Джабраилову, подперев подбородок кулаком. — Куда дальше?       — Ты мне скажи, Сергей Викторович. Напомню, нас всех прислали сюда не просто так. А ты, между прочим, моя правая рука. Дознание провёл?       — Провёл.       — И чё скажешь?       — Судя по результатам проверки… — он мельком зыркнул на Чеснокову. — Не вижу причин возбуждать уголовное дело. Теперь решай. Передаёшь дело прокурору? Или закрываем?       — Мда… — Константин ещё раз изучил файлы, что передала следователь, и через полминуты захлопнул папку. — Что ж, за неимением состава преступления — дело закрыто. Коллеги, благодарю за проделанную работу. Можете быть свободны.

***

Грозовой. Наши дни.

      Арсений резко сел в постели, отчаянно закричав. Почувствовав руку на спине, он дёрнулся и, отпрянув, попятился назад.       — Эй-эй… Тише, Арс, тише… — Антон, едва открыв глаза, быстро перехватил мужчину за талию и, потянув к себе, попытался успокоить, — Это сон. Просто сон. Иди ко мне? — он повалил его назад, укладывая на постель. — Мне спросить, что снилось?       — Нет. — выдохнул Попов, обнимая в ответ и утыкаясь носом в грудь, — Ты сам знаешь. — сделав небольшую паузу, парень добавил: — Прости, что разбудил. Ты как? Выспался?       — Не знаю. Голова раскалывается. — Крепко прижав его к себе, Шастун зевнул и, клюнув в тёмную макушку, тихо вздохнул. — Мне всё время кажется, что это ещё не конец. Будто бы… Я о том, что маньяки не отпускают жертву просто так, не думал?       — Плевать… Я лишь хочу знать, кто это сделал.       Сквозь задвинутые шторы проникал солнечный свет, освещая номер и согревая только что проснувшихся, под тонкой простыней, парней. Удалось проспать несколько часов, периодически вздрагивая и открывая глаза. Мозг по-прежнему отказывался хоть что-то воспринимать, а тело открыто протестовало любым предпосылкам к действию. Казалось, что лень было даже говорить, и если сейчас позвонит следователь с просьбой приехать, то вероятнее всего, им придётся сочинить легенду об отказавших ногах. У обоих.       — Давай наберём Позову? Узнаем, как он. — Антон протянул руку назад, нащупывая на прикроватной тумбочке телефон.       — А вообще странно… — перекатившись на живот и приподнявшись на локтях, проигнорировал идею Арсений. — Ты не целуешь меня на улице, но берёшь номер с двуспальной кроватью. Нет, я конечно не против, но неужели тебя ничего не смущает?       — Я же поцеловал тебя, что за претензии? — поковырявшись в телефонной книге, он нажал на вызов номера, включив громкую связь.       — Никаких претензий. Просто рассуждаю.       — Да, Шаст? — после продолжительных гудков, послышался хриплый, заспанный голос Димы. — Привет. Как вы?       — Разбудил? Извини, мы сами только встали… Я волновался. Порядок?       — Да. Относительный. Уснул на час, дольше проспать не смог…       Арсений поднялся с кровати и, прибрав к рукам стационарный телефон, нажал на кнопку соединения. Осмотрев парня от макушки до пяток, и задержавшись на ягодицах, Антон улыбнулся, на секунду выпав из разговора. Подслушав, как тот просит комплекс завтрака в номер, он мечтательно закатил глаза, вспоминая, что не ел со вчерашнего утра, когда перед поисками, успел закинуть пару кусков омлета. В животе неприятно заурчало, но раз организм подаёт признаки жизни таким образом, значит, всё не так уж и плохо.       — … Это хорошо, что до неё новости пока ещё дошли. Главное, она знает, что я жив.       — Кто? — оторвав взгляд от задницы Попова, он вернулся к звонку.       — Ты дурак? Или не проснулся? Мама, говорю, переживает.       — А… Зачем рассказал вообще?       — Всё равно сенсация разлетится. Журналюги набегут. В любом случае узнает, так пусть лучше от меня, чем от какой-нибудь соседки. Ну, естественно, я без подробностей. Вкратце. — в трубке послышался свист закипевшего чайника, а затем громкий топот собеседника и его попытки остановить этот беспредел.       — Твой майор не звонил? Как там дела? — Шастун поднялся с постели и напялил широкие домашние штаны, наскоро найденные в дорожной сумке. — Только не говори, что эта информация не для нас, умоляю.       — Не для вас, Антох… Скажу только, что Игорь всё ещё никуда не сбежал, и нашли его там же, где и предполагалось.       — Пиздец… — он прикрыл веки, чувствуя, как ком снова подкатывает к горлу. — Что насчёт Матвиенко? Нашли ублюдка?       — Нет. Славик говорит, что уже вызвали местный поисковый отряд, будут лес прочёсывать, но если честно… Я сильно сомневаюсь, что станут заморачиваться. Для галочки поищут день-другой, и с концами. У меня дед в своё время работал участковым. Я много наслушался от него про те годы службы. Говорил, много тварей повидал, и всегда боялся, что я захочу пойти по его стопам, но как видишь…       — Думаешь, найдут? — проговорил Антон и, обернувшись на стук в дверь, удивился скорому сервису.       — Уверен, что нет. Если и решил сбежать, то он точно понимал, где и когда его начнут искать. А вообще… Ты ведь слышал тот крик.       — Слышал. Более того, я уверен, что голос принадлежал ему. Суть лишь в том, что он хотел, чтобы мы решили, что с ним что-то произошло. Дим… Ну сам подумай. Никто не хочет в тюрьму.       — Не знаю, Тох. У меня не сходится. Оля равноправная владелица, но она не сбежала. И более того, я точно знаю, что ей ничего не грозит.       — А что у тебя не сошлось? Просто кто-то оказался более трусливой сукой. — Антон подкрался сзади к Арсению, перекладывающему глазунью и бекон с разноса на обеденный столик и, прижав к себе, прильнул к шее губами, оттягивая тонкую кожу. Услышав приглушённый стон, Шастун округлил глаза и замер, опасаясь, что собеседник услышит.       — Извини, я отвлёкся. Кофе заваривал. Ладно, так или иначе, его будут искать. Недолго, но будут.       — Судя по твоим рассказам, дело либо закроют, либо свалят на Серёгу, объявив его в розыск. — мужчина отложил телефон на стол и, усевшись в кресло напротив, притянул Арса за руку, вынуждая забраться сверху, — Я думаю, он рассчитал время, чтобы успеть свалить. — обивая его талию, он прижал парня крепче и, опустив ладони на бёдра, потянулся за поцелуем. Убедившись в абсолютной податливости, Антон шумно выдохнул любимому в губы, спускаясь ниже, к оголённым ключицам.       — Шаст, а я не пойму… Чё ты там делаешь? Возня какая-то. — после продолжительной тишины, которую парни не заметили, поинтересовался Позов.       — Да я тут… Еду принесли. А я… — он многообещающе посмотрел на Арса, сжав ягодицы. — … Жутко голодный.       — Мгм. Ладно. Тогда, приятного.       — Дим, ты, наверное, держи в курсе, хорошо? Как друг тебя прошу.       — Расскажу, что смогу. — Позов сбросил вызов.       Арсений сполз с колен мужчины, аргументируя это тем, что остывшая еда не вызывает у него аппетит, и устроился рядом, придвинувшись плотнее. Разыгравшийся, а после, раздосадованный Антон принялся угрюмо жевать, но похоже, сердце Кая может растопить не только слеза Герды, но и вполне себе качественный, горячий кофе. Шастун улыбнулся, делая первый глоток и, покосившись на Арса, подумал, что хочет видеть его рядом абсолютно каждое утро.       Включив телевизор, и остановившись на каком-то местном канале, парни удивились тому, что Грозовой пока ещё не в курсе страшных событий, которые очевидно замалчиваются. Постепенно удавалось выбрасывать навязчивые мысли из головы, медленно, но верно идти к стабильному состоянию, и в целом, их отпускало быстрее, чем казалось возможным в ту ночь. Оба считали спасением то, что они есть друг у друга, есть поддержка, есть объятия и есть слова, служащие утешением и обещанием, что всё будет хорошо.       Через полчаса тарелки были отодвинуты в сторону, уступив медленным ленивым поцелуям. Не отрываясь от губ, пара переместилась на кровать, умудряясь подумать о том, что Дима и впрямь понял, что за звуки услышал. Ухватившись за край штанов Арсения, мужчина уверенно потянул их вниз, попутно обхватывая губами выпуклый сосок и, получив одобрительный стон, решил, что сегодня никакой музыки — он хочет слушать только его.       — Антон, эй, погоди… — Попов тихо рассмеялся, останавливая парня.       — Не мешай нам получать удовольствие. — он вновь попытался стянуть штаны и, получив болезненный щипок за руку, зашипел, притормозив. — Злобное земноводное…       — Сейчас получишь ещё раз.       — Да понял, понял. Что случилось хоть?       — Вали в душ, что случилось. Потом я. Вспомни, когда мы были там в последний раз? — Арсений приподнял брови, медленно кивая на реакцию Антона, лицо которого озарило понимание.       — А ты стесняешься? — Шастун хихикнул, поднимаясь с кровати.       — Да фу. Ну ты чего? Это же элементарная гигиена! — приподнявшись на локтях, Арсений нахмурился, излучая при этом лёгкую полуулыбку.       — Я шучу. Просто интересно было услышать ответ. — захватив полотенце и халат, парень тепло улыбнулся, заходя в душевую кабину.       — Нет, я не брезгую тобой, Антон. Если ты об этом. — крикнул вдогонку Попов, делая телевизор тише.       Пролежав пару минут глядя в потолок, Арсений прислушался. В душе зашумела вода, и перекатившись на край постели, он схватил телефон, усаживаясь в позе лотоса. Попов усердно делал вид, что его не волновал разговор с Позовым, но на деле, ловил каждое его слово, соглашаясь с утверждением, что пазлы действительно не сходятся. Отпустить ситуацию было невозможно, ведь он по-прежнему верил в то, что видел. Арс никогда не забудет испуганную Чеснокову у колодца, не забудет и сказанные ею слова о мальчике, которого она встретила. Из памяти не вычеркнуть то, с чем он столкнулся сам, и теперь, отдавал себе отчёт, что до жути боится зеркал и скрипучих лестниц. А ещё — мрачных коридоров, в которых умирают твои друзья.       Открыв поисковую систему, Арсений пару секунд подумал, и набрал первое, что пришло на ум: «Самые громкие происшествия Грозового».       — «Центральную водопроводную трубу прорвало на улице Сурковой». Чего блять? Ахуеть происшествие… Город на два месяца остался без горячей во… Что за? — свайпнув вниз, он ещё больше округлил глаза, вчитываясь, — «Мусорная война набирает обороты – жители Грозового вышли на митинг, ругая администрацию за переполненные баки во дворах». Я, блять, куда попал вообще? — парень вновь напряг слух, и убедившись, что вода ещё включена, уставился в экран, соображая.       Просидев в ступоре пару минут, Попов поднялся с кровати и наклонился над мини-баром. Открыв дверцу, он выудил оттуда бутылку виски, прихватив с собой ведёрко для льда и узорный стеклянный стакан. Умостившись в кресле и разложив содержимое на столике, Арс небрежно кинул несколько кубиков льда и, налив немного алкоголя, сделал первый глоток. Разблокировав телефон, он снова уставился на пустую поисковую строку. В голову пришла мысль, и ему пришлось хорошенько поковыряться в памяти, чтобы вспомнить одну важную деталь. Скептически посмотрев в экран, Попов суетливо набрал текст: «Грозовой. 1989 год. События.»       Поиск выдал совсем немного результатов, и один из них принадлежал местной газете «Грозовые новости», попадавшей на глаза ранее, в попытках найти информацию. Решив, что это может оказаться достоверным источником, Арсений открыл ссылку и наткнулся на оцифрованную статью, датируемую две тысячи десятым годом. Удивившись тому, что какой-то пользователь не поленился выдать устаревшую историю, приблизил фото газетной вырезки:

«Грозовой потрясла ужасная новость! В Тихом Лесу убит ребёнок!»

      Жителей Грозового взбудоражила страшная новость воскресного дня. Семья, состоящая из родителей и двоих детей, отправилась провести выходной на пятом километре, разложив палатки. После того, как родители уснули, двое ребят вышли на прогулку в чащу леса, где встретил свою смерть один из братьев. Резвившись на поляне неподалёку, малыши не заметили близстоящий частный дом, и даже не могли подумать, что из тёмных окон на них уже начали охоту.       Зависимая наркоманка, сошедшая с ума, бросившая свою семью и сбежавшая в лес от немыслимых долгов, жадно высматривала несчастных, выдумывая самые изощрённые пытки для невинных детей. Вдоволь насмотревшись на будущих жертв, женщина подкралась сзади и грубо схватила мальчишек за горло. Одному удалось вырваться и сбежать, а второй, к сожалению, был уже обречён.       В ту минуту, когда заботливый брат сломя голову бежал звать на помощь взрослых, маньячка избивала малыша, наслаждаясь стонами боли. Наркоманка пинала ребёнка по голове, не щадя детский, неокрепший череп, вгрызалась ему в руки, прыгала на ослабшем теле, ломая кости ни в чём не повинному ангелу. Наигравшись со своей жертвой, вдоволь измучив, сумасшедшая сцепила руки на шее несчастного и задушила, радуясь собственному триумфу.       Наркоманка перетащила мальчика к колодцу, и в надежде, что верующим родителям не удастся похоронить своё дитя, скинула тело в воду. После, испугавшись ответственности, больная женщина запаниковала, и единственное, что пришло в её нездоровый мозг — самоубийство. Она подожгла себя в собственном доме, по слухам, перед смертью выкрикивая имя дьявола.       Сейчас на месте работают сотрудники полиции, которые по предварительным данным сообщают редакции, что ведётся следствие. Нашему корреспонденту удалось поговорить с криминалистами, работающими на месте страшного убийства, и те пояснили, что к сожалению, единственный возможный преступник — мёртв. Эта женщина наказала себя сама. Дознаватель, как и следственный комитет, отказались дать интервью, но заверили, что расследование ведётся тщательно.       Наша газета верит, что доблестная полиция никогда не пройдёт мимо чужого горя. Не оставляйте своих детей без присмотра, даже если они находятся в черте города. Мы соболезнуем семье погибшего и выражаем огромную надежду на то, что однажды они смогут оправиться от чудовищного горя.       Арсений долил ещё виски и, выпив его залпом, в очередной раз убедился, что газеты желтее, чем эта — не видел. Глаза лезли на лоб от громких прилагательных, которыми они плевались, словно ядом, но ещё больше удивляло, что жители читали и верили именно в эту информацию, за неимением альтернативы.       Он свайпнул вниз, и на глаза попалась фотография той самой семьи, если верить заверениям газеты. Попов грустно посмотрел на чёрно-белое фото некогда счастливых людей, потерявших ребёнка. Статный, гордый за свою семью отец и красивая, улыбающаяся мама. Возле них стоят детишки, перенявшие от родителей едва ли не военную выправку. Арсений вздохнул, понимая, насколько несправедлив мир, и закрыл страницу.       Что-то не давало покоя, а он всё не понимал, что именно. Налив себе ещё и хохотнув от представления реакции Антона на его захмелевшего за полчаса парня, сделал глоток и прикрыл веки. В следующую секунду в мозг словно кто-то выстрелил, пронзая его насквозь осознанием. Распахнув глаза и вытянувшись струной, Попов дрожащими руками вернулся к закрытой странице и пролистал до представленной фотографии, приблизив.       Подстриженный под горшок мальчик смотрел на него с экрана телефона, улыбаясь в знакомом прищуре. Арсения отбросило в воспоминания:

Третий день пребывания в «Тихом Лесу»:

      — Ладно, так уж и быть. — вожатый открыл чехол телефона и, долго проковырявшись в нём, выложил на стол. — О, видали да? Подстрижен под горшок, портфель больше чем я!       Группа по-доброму рассмеялась, вглядываясь в фото.       — А шортики то какие – огонь! — Вика приблизила экран. — Цветы, рубашка. Ну, джентльмен, слушай!       — Да. На первое сентября вели меня. Жара была помню, ужас. Одна из самых тёплых осеней на моей памяти. — он бегло глянул на участников. — Кто ещё? Показывайте, чё только я позорюсь.       Арсений нажал на блокировку, отбросил телефон на пол и, подобрав к груди колени, шумно задышал. Он зажмурился, и не веря собственным глазам, замотал головой, ладонями закрывая лицо.       — Этого просто не может быть… Нет. Это ошибка.       Дверь душевой распахнулась, и в проёме появился Антон, что хаотичными движениями пытался высушить голову полотенцем. Будучи абсолютно нагим, мужчина взъерошил волосы, сетуя на отросшую шевелюру.       — Неделя! Одна неделя, представляешь? Весь оброс. — сделав паузу, он подошёл к зеркалу, и смутившись от последовавшей тишины, настороженно обернулся. — А-а-арс? — голос прозвучал взволнованно, но после событий, обостривших нервозность, по-другому быть и не могло. — Арс, ты меня слышишь?       Шастун подбежал к креслу и, присев на корточки возле его ног, убрал руки от лица. Взгляд был расфокусирован, а он сам смотрел на него загнанным зверем, попавшим в ловушку. Антон перевёл взгляд на стол и, приметив открытую бутылку виски, оценивающе посмотрел на парня, взяв того за подбородок.       — Ты пьян?       — Немного… — Арсений пытался остановить тремор, сжимал кулаки, но становилось только хуже. Резко соскочив с кресла, он подбежал к окну и, повозившись с ручкой, открыл, набирая полные лёгкие воздуха.       Антон дернулся за ним, на секунду подумав, что Попов решил сигануть вниз, но поняв, что ситуация не так критична, замедлился, едва слышно подкрадываясь сзади. Он с опаской протянул руки, и бережно обвил его талию, резко утянув на себя.       — Арс… — парень говорил шёпотом, не зная, какую реакцию тот выдаст в следующую секунду. — Тебя что-то напугало? Ты можешь мне рассказать, я тебе не враг… Что-нибудь привиделось снова? Хочешь, сменим отель?       Арсений развернулся в объятиях и, вновь закрыв лицо руками, прислонился к его груди, сорвавшись на почти беззвучный плач. Антону оставалось лишь обнимать, твердить, что всё будет хорошо, что им всем нужно время, что у них не было возможности оплакивать Игоря так, как он заслужил, но в этом совершенно нет их вины, и в целом, впереди ещё много нервозных моментов, которые удастся пережить, только если держаться вместе.       Шастун уткнулся носом в висок и, прикрыв глаза, подумал, что случившееся, разумеется — кошмар, но то, что действительно сводит его с ума — слёзы Арса. Он сбился со счёта, сколько раз за эту неделю их видел, и казалось, что этому нет конца и края, а начало их отношений всегда будет ассоциироваться с негативными эмоциями. Антон удивлялся тому, как быстро нахлынули чувства, ведь обычно про такое говорят, что это та самая, что с первого взгляда. Удивлялся и тому, как быстро захотелось стать ближе, как быстро он доверился, и как быстро полюбил. За это короткое время, будто прошла целая жизнь. Жизнь, в которую они выиграли слишком большой ценой. Сколько всего не оговорено, сколько спрятано, сколько внутренних демонов, которых они не успели друг другу представить, и сколько всего им ещё только предстоит узнать о партнёре. Всё это — давало надежду на большое будущее, в котором нет места кошмарам из прошлого.       — Прости. — Арсений поднял покрасневшие глаза и потёрся о его щёку, наконец обнимая в ответ. — Прости, я не должен был пить. Сейчас не до этого, но… Похоже, я зря сомневался в твоей теории. Нас действительно привели в Грозовой.       — Ты о чём?       Попов прошёл к креслу, и наклонившись, поднял с пола телефон, разблокировав экран. Небрежно кинув его на стол, он приблизил фото, наблюдая за реакцией Антона.       — Посмотри внимательно. Никого не напоминает?       — Нет. А должен? — напряжённое лицо и задумчивый вид говорили о том, что тот отчаянно пытается вспомнить, цепляясь за крупинки информации из памяти.       — Вечер с вином. Гостиная. Фотки из детства. Шаст, это Матвиенко. Матвиенко и есть тот самый пацан из легенды. — его голос был жёстким, таким, чтобы донести мысль наверняка.       — Пизде-е-ец… — тихо присвистнул Антон, судорожно вздохнув. — Ты уверен?       — Абсолютно. Фамилия семьи в статье не разглашается по понятным причинам, но я на сто, на двести процентов уверен, что это он.       — Нужно позвонить Позову. — парень пытался собрать мысли в кучу, хмурясь и стараясь сплести все нити воедино, но почему-то не вязался мотив. — Нужна ещё одна голова. Где мой телефон?       — На тумбочке… А, кстати, любовь моя… — Арс осмотрел его с ног до головы, одарив снисходительной полуулыбкой. — Оденься. Жопа замёрзнет.       — А, ой… — смутился Шастун, подойдя к своей сумке. — Вообще-то, я рассчитывал на секс, но даже здесь Матвиенко умудрился нам помешать.       — Маньяки не любят, когда у жертв всё хорошо. Это обесценивает их труд.       — Ну наконец-то я слышу от тебя что-то дельное! — Антон возвёл руки к потолку, демонстративно тряхнув ими в воздухе. — А то всё защищал его. Дошло. Я уж думал, чуда не случится.       — Я всё ещё не могу отрицать то, что видел… — он задумчиво опустился на кровать, поджав губы и поднимая на любимого взгляд. — Может он и впрямь травил нас какими-то газами, а? Я уже не знаю во что верить.       — Скинь Позову ссылку на статью. Думаю, он сам перезвонит.       — Ты меня вообще слушаешь? — Попов потянулся к телефону, ища Диму в списке контактов, которыми они обменялись в участке, и немного повозившись, отправил.       — Слушаю. Чем быстрее мы передадим информацию этому майору, тем быстрее козла объявят в розыск. Нет никаких сомнений, что он псих. Кто знает, сколько жизней нам удастся уберечь, если его поймают?       — Прикрываешь свои хотелки благим делом? — вскинул брови Арс.       — Да. — а Антон не захотел лгать. — Во мне есть эмпатия, Попов. Не делай из меня монстра. Просто я не расплёскиваю её на всех. У меня, если хочешь, лимит.       — Ты маньяк, охотящийся на маньяка. — парень усмехнулся, повертев телефон в руках и, откинувшись на постель, согнул в коленях ноги. — Удивительно, что после любой шокирующей новости, я впадаю в уныние, а у тебя наоборот, горит задница от энергии, которую ты начинаешь излучать.       — Выходит, мы дополняем друг друга. — Шастун вчитывался в статью, стараясь не пропускать ни одного слова.       — Выходит, что так.       — Я спущусь вниз, хорошо? Покурю и созвонюсь с Димой. Не боишься оставаться или пойдёшь со мной?       — Всё нормально. Я не ребёнок. Иди.       Антон подошёл ближе и, нависнув над мужчиной, оставил короткий поцелуй на губах. Получив одобрительную улыбку и обещание продолжить начатое, он наскоро накинул джинсы с футболкой и, захватив с собой куртку, хлопнул дверью номера.       Арсений, провалявшись пару минут, нашёл нужный номер и, нажав на «вызов», включил громкую связь, кинув телефон на постель рядом с ухом. Несколько продолжительных гудков, после которых послышался тихий, мягкий голос:       — Привет…       — Привет. Как ты там?       — Сложно сказать. Контрастный душ, плотный завтрак и ментоловая сигарета сделали меня человеком, но я всё ещё на нервах. — голос Иры звучал устало, но тем не менее, Попов слышал, что она улыбалась проявленной заботе. — А ты как? Как Антоха?       — Вдвоём проще. Созванивалась с кем-то из наших?       — Если ты помнишь, я не обзавелась друзьями, так что, нет. А вы?       — С Позовым говорили. Он тоже постепенно приходит в себя. Всем сейчас сложно. Я тут подумал… Насколько будет уместным приехать на похороны Джабра? Его наверняка будут хоронить в Лунном, но… Я не уверен, что родственники не решат, что мы его не уберегли, или что-то вроде того…       — Они не знают нас, и не были на нашем месте. Уж точно не им судить, как думаешь? — она сделала короткую паузу, подбирая слова. — Арс, мы пытались донести до группы, что происходит что-то ужасное, но нас клеймили диагнозами, так что… Знаешь, в любом случае, приезжай. У тебя в Лунном Антон, и если захочешь, я. Буду рада повидаться.       — Спасибо. — он улыбался, в который раз удивляясь тому, что умудрился увидеть в Чесноковой достойную подругу. — Обязательно приеду.       — Какие новости? Есть подвижки? — её голос стал серьёзней, а Попов готов был поклясться, что та сейчас хмурится.       — Пока никаких. Тишина. — почему-то, он решил уберечь девушку от новостей о Матвиенко, искренне считая, что это сохранит её спокойствие. — Сами ждём. Шаст вышел сейчас поболтать с Позом. Если появится что-то — наберу.       — Круто. Тогда созвонимся?       — Да, конечно. Отдыхай.       — И ты. Пока.       Арсений сбросил звонок и, поднявшись с кровати, нехотя направился в душ.

***

      — Оль? Устала? — Слава подставил лицо ярким лучам солнца и, прищурившись, слабо улыбнулся.       — Спать хочу очень… — тихо проговорила женщина, в сотый раз оглядывая пепелище. — … И сдохнуть.       — Так, Оля! — Чепурченко тут же вернулся в реальность, настороженно взглянув на вожатую. — Отставить умирать, если хоть чуть-чуть меня уважаешь. Мне ещё тебя не хватает. Одного, вон, только увезли… Давай, ещё ты следом.       — А чё мне, для кого? Детей нет, мужа нет, родственники далеко, а единственного друга убили… — она всхлипнула, но тут же попыталась взять себя в руки.       — Мы не нашли тело. Не хорони его, Оль…       — Мгм… Не буду.       Двор был оцеплен. Несколько долгих часов следственно-оперативная группа провела на месте пожара, ища хоть какие-нибудь зацепки. Вожатая показала им территорию, отвела их заброшенному дому и рассказала, куда какие тропы ведут. Она устала. Синева вокруг глаз делала её вид болезненным, а сама женщина едва держалась на ногах, в любую минуту готовая рухнуть от недосыпа и стресса. Пока майор отвлёкся на телефонный разговор, бывшая владелица подошла к сгоревшему гаражу и, оставив дверцу открытой, украдкой вошла внутрь. Оля опустилась на колени и, закрыв глаза, прислонилась лбом к «Бурану». Сергей очень его любил, заботился, и считал едва ли не своим ребёнком. Она плакала беззвучно, вспоминая каким он казался счастливым, восседая на снегоходе. Радовался, как пацан, которому подарили мечту. Теперь для неё — это талисман. Единственное, что у неё осталось от друга детства. Плач перерастал в рыдания, срывая беспомощные всхлипы, а ей хотелось остаться в этом гараже, мечтая поскорее уснуть навсегда.       — Ольга? — в гараж заглянула сотрудница и, замерев от неожиданности, замолкла. Девушка подошла ближе и присела рядом с Картунковой, приобнимая за плечи. — Эту боль необходимо пережить. Мы не теряем надежды на то, что он будет найден, но… Прошло много времени. Будьте готовы к плохим новостям. Вам нужно отдохнуть. Я сейчас поговорю с майором, и мы отправим вас с кем-нибудь из наших в город.       — Спасибо, Лизонька… Я точно знаю, что его уже нет. Он бы никогда нас не бросил. — женщина вытерла слёзы, и попыталась восстановить дыхание. — А ты чего искала? Звал кто?       — Ой! Да! Забыла… Там мужчина какой-то подъехал. Вас спрашивает. Слава с ним сейчас разговаривает.       Оля задумалась, поднялась с колен и, поправив испачканную одежду, прищурилась, выйдя на солнечный свет. Прислонив руку козырьком ко лбу, она немного подалась вперёд и, округлив глаза, двинулась в сторону жёлтого автобуса. Майор беседовал с водителем, который в ужасе смотрел на то, что осталось от лагеря, а вожатая была как никогда рада видеть знакомое лицо.       — Олечка! Олечка, дорогая, боже… — Стас ринулся к Картунковой, дрожащими руками прижимая её к себе. — Как же так? Как же могло такое случиться? Хорошая моя…       — Серёжа пропал… — сквозь слёзы проговорила женщина, обнимая в ответ. — Мы слышали, как он кричал… Стас… Его больше нет. А ещё участника убили… Мы едва спаслись. Лагерь подожгли, и видимо надеялись, что вместе с нами. А мы сбежали, Стас… Мы сбежали. — она рыдала, проглатывая слова, снова и снова окунаясь в трагические события.       — Мне рассказали вкратце… Не нужно, не говори об этом. Тебе сейчас тяжело. — мужчина успокаивал владелицу, поглаживая по голове. — Я могу отвезти тебя домой, хочешь? Тебе можно уехать?       — Нет-нет… — Оля быстро собралась, вытерла слёзы и отодвинулась от их общего с Сергеем друга. — Не нужно. Я останусь. А ты чего приехал?       — Так понедельник ведь. — Стас поправил кепку, поджав губы. — Договаривались же. Я должен был с утра приехать, но сломался в центре. Пришлось в сервис гнать. Думал, опоздаю — наорёте… А тут вон как…       — Ты, наверное, езжай…       — Я могу остаться. Не первый день друг друга знаем. Лагерь вместе строили, как-никак. Да и Серёга мне друг… Пусть и не часто общались, но всё же. Как я тебя брошу?       — Давай завтра встретимся? Я посплю, а потом уж созвонимся… Сейчас я не в состоянии. Прости.       — Ладно. Принял. Тогда… — он развёл руки в стороны, исказив лицо в гримасе сожаления, и вновь потянулся обнять Олю. — Крепись, дорогая. Близких терять больно, но с тобой остаётся надежда. Хватайся за неё.       — Спасибо. — Картункова выдохнула и, похлопав по плечу, отправилась во двор, махнув на прощание рукой. — Развернёшься?       — Я вперёд проеду! — крикнул вдогонку мужчина. — До развилки, а там вырулю. Намело сильно. Не смогу повернуть!       С глухим звуком, выпуская сжатый воздух, Стас закрыл автоматическую дверь и, глянув в зеркало заднего вида на оперативников, сделал губы трубочкой, медленно выдыхая. Переключив передачу и опустив стояночный тормоз, водитель двинулся вперёд, ладонью приоткрывая форточку в кабине.       — Как же так? Как это могло произойти?       Он ехал вперёд, пытаясь сообразить, свести всё воедино, но получалось плохо, а значит, ему нужны ответы. В какой-то момент послышался крик вороны, что села на боковое зеркало, заинтересованно заглядывая ему в салон. Вытянув руку, Шеминов прикоснулся кончиками пальцев к голове птицы и легонько погладил. В следующую секунду она раскрыла клюв, издавая очередной противный звук и, вернув внимание на дорогу, мужчина резко нажал на тормоз, едва не врезавшись в дерево перед развилкой. Остановив автобус, он шумно задышал, думая о том, что вот-вот мог врезаться в ствол, и переведя взгляд на пернатую, тихо усмехнулся, снова огладив её.       — Спасибо тебе… Мне стоит быть внимательней. Но, откровенно говоря, я в бешенстве.       Мужчина со скрипом открыл дверцу и, спрыгнув на нетронутый снег, на несколько секунд прикрыл глаза, сжимая кулаки. Скорым шагом он направился влево от развилки, и почти сразу нырнул в ближайшие ветви, нервно откидывая их в стороны. Передвигаясь рывками, Стас старался вести себя тихо, дабы не привлечь внимание сотрудников, опасаясь, что долгое отсутствие разворачивающегося автобуса, может вызвать подозрения. И хоть им нечего было ему предъявить, выглядеть странным типом хотелось меньше всего.       Выйдя на широкую поляну, водитель, не сбавляя скорости, ринулся вперёд. Быстро перебирая ногами в сугробах, он что-то неразборчиво шептал себе под нос, перебирая всевозможные маты, приходящие в голову. Лес молчал, наблюдая со стороны, и Стасу искренне верилось, что тот насмехался над ним, подкидывая очередные трудности.       Оказавшись перед давно сгоревшим домом, он приподнял кепку за козырёк и, взъерошив остатки волос, надел её обратно, гневно раздувая ноздри. Шеминов уверенно вошёл внутрь, и пройдя по прямой, склонился над железным кольцом, потянув его на себя. Откинув люк, он поморщился от сильного запаха гари и, развернувшись к подвалу спиной, ухватился за лестницу, ведущую вниз. Осторожными движениями водитель спустился, и хорошо ориентируясь в полной темноте, присел на табуретку посреди комнаты, запрокинув голову наверх.       — Почему? — надрывно закричал Стас, сдерживая слёзы, — Почему они ещё живы? Я сделал для тебя всё! Притащил мразей в Грозовой, привёз в лес, буквально на блюдечке тебе их подал, а ты? Ты просто отпустила их? Скажи мне, что ты грохнула Матвиенко? Скажи, что эта тварь не смогла сбежать? Скажи мне, что он мучился перед тем, как сдохнуть! — Шеминов орал в темноту, едва держа себя в руках от несправедливости, — Я же хотел сделать красиво… Я хотел, чтобы ублюдки, убившие тебя, не просто сдохли, а потеряли своих близких, как когда-то потерял я! Я хотел, чтобы они знали каково это, когда родные расплачиваются за чужие грехи. Только представь… — мужчина развёл руки в стороны, мечтательно улыбаясь, — Их хоронят. Всех. До единого. А потом вызывают в участок родственников, и все, кто к этому причастен, по щелчку пальцев поймут, что это, ничто иное, как страшная месть! — он громко рассмеялся, воображая себе ситуацию, — Представь ещё… Заплаканная мамаша Шастуна звонит своей дорогой сестрёнке, сообщить, что её любимый сынок зажарен, как ёбаная свинья на вертеле, а потом… Рассказывает историю о том, что произошло, а ещё… После дачи показаний перезванивает, и во всех подробностях пересказывает о смертях других… И тут, до неё доходит! Она звонит остальным участникам этой вакханалии в девяностых, и вот незадача, у них тоже погибли родные! Это хуже смерти, согласись? Я всё ещё думаю как добраться до основных, но те такие старые и неподъёмные… Даже не знаю… А представляешь лицо дознавателя, когда ему скажут, что его сын мёртв? А бабка той криминалистки? Надеюсь, старая сука взвоет! Надеялся… — Шеминов нахмурился, возвращаясь в реальность, — А что теперь? Что ты наделала? Почему? Почему ты пощадила их? И не смей мне говорить, что ты не хотела убивать… Они все — отродье. Просто ответь… Матвиенко сдох? Мама, не молчи! Слышишь? Какого мне было, когда меня клеймили сыном убийцы, наркоманки? Мам! Их близкие должны были страдать… — не выдержав эмоционального напряжения, Стас разрыдался, опуская голову вниз. — Ну ничего… Ничего страшного, мамуль, я верну уродов сюда. Я верну каждую слинявшую мразь, обещаю… Под любым предлогом. Под любым, родная…

***

      — Кс-кс? Ты спишь? — Антон тихо прикрыл дверь номера, на ходу скидывая куртку.       — Задремал немного… — сонно проговорил Арс, выдавливая из себя улыбку. — Как дела? Что сказал Поз?       — Ну… Майор говорит, что Матвиенко будут подавать в розыск. Он пока не хочет говорить об этом Оле, чтобы не расстраивать… Да и видит, как та к нему относится. Ему кажется странным, что тело погибшего участника нашли, а его — нет. Следаки считают, что Сергей рассчитывал на то, что его признают без вести пропавшим, а со временем перестанут искать, но не тут-то было! — широко улыбнулся Шастун, присаживаясь рядом с Арсением. — Лягушка, это хоть и маленькая, но победа!       — Я не понимаю, чему ты радуешься. Мы не знаем наверняка. Мы вообще ничего про него не знаем, как оказалось. По-моему, выводы слишком поспешные. — Попов раздражался, борясь с внутренним негодованием. — Подожди. То есть, это всё? Они не станут разбираться дальше?       — Арс, да нечего тут разбираться. — Антон старался держать себя в руках, но постоянные попытки Арса оправдать Матвиенко, начинали злить, — Ты меня вообще слышишь? Его тело не найдено. Они прочесали огромный радиус, и ничего. Он не растворился в воздухе, а приведений по-прежнему не существует, и потому… Вывод напрашивается сам собой — Сергей сбежал. А почему сбежал? — мужчина сделал паузу, позволяя ему переварить услышанное. — Да потому, что причастен. Я всё ещё думаю, что он был не один, иначе я не могу объяснить появившееся волшебным образом тело Игоря, но это точно его рук дело. Всё намного проще, чем ты думаешь. Не усложняй себе жизнь, не засоряй мозги ерундой, и в конце концов, прекращай его выгораживать.       — Ещё раз попытаешься на меня давить, и я перееду в другой номер. — холодно проговорил Арсений. — Своими словами ты ставишь под сомнение всё, что я видел, и даже то, что видела Ира.       — Давай успокоимся? — тихо попросил Антон, быстро сбавляя обороты. — Я тебя понял, но и ты меня пойми… Полчаса назад ты предполагал, что это действительно могут быть пары или газы, которыми вас травили. Я ориентировался на это. Что изменилось?       Попов молчал, понимая, что ему нечем крыть карты, но внутри что-то не позволяло примкнуть к его лагерю. Он и сам удивлялся тому, когда успел начать верить в потустороннее больше, чем в маньяков, но чутьё было сильнее. Более того, ему на подсознательном уровне было противно слушать обвинения в адрес Сергея, а потому, позиция Шастуна задевала едва ли не собственные чувства.       Внезапно, оба дёрнулись от вибрации телефона и, глянув в экран, дрожащими руками Арс принял вызов:       — Вячеслав, здравствуйте.       — Арсений Сергеевич? День добрый.       — Да куда уж добрее. — съязвил Попов. — Что-то стало известно?       — По предварительным данным у нас есть подозреваемый. Вы должны приехать в ближайший час на беседу со следователем, а после, если у нас не возникнет вопросов, мы позволим вам уехать. Антон Андреевич с вами?       — Да… Да, мы… Со мной, да. — Арсений поднял брови, поражаясь тому, что Позов не стал скрывать их отношения от майора.       — Жду в участке.

***

      В такси Антон держал его за руку, периодически взволнованно поглядывая, опасаясь, что обидел. Арс смотрел в сторону, изучая город, что ещё неделю назад казался ему привлекательным, а теперь, его хотелось навсегда забыть. Было по-прежнему больно. Такое не проходит бесследно, но он рад, что рядом есть человек, готовый поддержать, даже если их мнения разнятся, а это — внушало доверие.       — Прости, если я излишне насел на тебя. Я не оправдываюсь, но… Я слишком сильно вымотался. — мужчина говорил шёпотом, крепче сжимая пальцы. — Когда вернёмся в свои города, предлагаю начать с чистого листа.       — Заново познакомимся?       — По переписке? Да, давай. — слабо улыбнулся Шастун. — Отличная идея.       — Я не знакомлюсь в интернете. Молодой человек, уберите руку! — Арс хохотнул, поворачиваясь к собеседнику, и тихо добавил: — Проехали. Я не обижаюсь.       Арсений вновь уткнулся в окно, делая сложный выбор. С одной стороны, он очень хотел домой, а с другой… У него есть информация, которая может повернуть дело в другое русло, но тогда им придётся остаться. Выбрать группу, которая мечтает покинуть Грозовой, либо Матвиенко, что в далёком детстве совершил ошибку. Он чувствовал, что это связано, понимал, что в этом есть зерно, но к сожалению, собрать пазл так и не получилось. Оттуда дилемма: пожалеть остальных или же попытаться обелить честь вожатого, которому верил.       Внезапно, взгляд зацепился за рекламный щит, на котором красовалось предложение покупать местную газету с известным ему названием — «Грозовые новости», и немного подумав, Попов достал телефон, став искать в поисковике цифровой портал редакции. Открыв новостную ленту, парень резко выпрямился, чем привлёк внимание Антона.       — Что там? — он подвинулся ближе, заглядывая в экран.       — Статья вышла. Около часа назад. Журналисты уже знают. — приблизив текст, они вчитывались в предложения, с каждой секундой округляя глаза всё больше.

«Грозовой потрясла страшная новость! Внимание: орудует МАНЬЯК!»

      Сегодня утром редакции стало известно, что в «Тихом Лесу» произошла ужасающая трагедия от которой в жилах стынет кровь!       По предварительным данным, уроженец Грозового — Сергей Борисович Матвиенко, 1983 года рождения, был объявлен в розыск по нескольким статьям. Среди них: умышленное убийство; угроза убийством; оставление в опасности; неоказание первой медицинской помощи; умышленный поджог государственной собственности; запугивание; покушение на здоровье группы лиц.       Как утверждают правоохранительные органы, это далеко не весь список злодеяний маньяка. Стало известно, что шестнадцатого декабря, преступник, под предлогом зимнего отдыха в лесном лагере, заманил в свою ловушку семерых, ни о чём не подозревающих людей. Первые дни маньяк вёл себя сдержанно, но жажда крови усиливалась, и вскоре, разыскиваемый приступил к действиям. По показаниям потерпевших, мужчина запирал их, морил голодом, избивал, всячески издевался: резал, душил, угрожал оружием и травил ядовитыми парами. Так же, преступник взял в заложники свою совладелицу, которую вынуждал прислуживать, угрожая убийством.       В ночь, с воскресенья на понедельник, маньяк, на глазах у испуганных пленных, облил бензином и поджог одного из участников, с упованием слушая его предсмертные крики. Преступник совершил ошибку отвлёкшись, а выжившим удалось сбежать. На трассе «Формовой-Грозовой», группе удалось остановить автобус, ставший для них спасением.       Сейчас Матвиенко Сергей Борисович объявлен в федеральный розыск, а следственно-оперативная группа продолжает вести расследование.       Ниже мы прикрепили фото разыскиваемого. В случае, если Вы случайно встретите злоумышленника, просьба сообщить информацию на городской номер полиции, либо же, набрать 037.       Берегите близких и берегитесь сами!       Арсений потёр лицо, возмущенно вытаращившись на Антона. Тот пребывал в таком же шоке, и пытался родить хоть какую-нибудь мысль.       — Это… Да они ахуели что ли? Шаст, это наглое враньё! Кого они из него сделали?       — Это просто...       — Мужики! Дальше шлагбаума не проеду, придётся здесь выскочить. — прокуренным голосом прохрипел водитель. — Нормалёк?       — Да? Да… — Арсений сунул в руку мужчины купюру, вылезая из салона.       Антон вышел следом, и обойдя машину, поравнялся с парнем. Тот шёл молча, смотрел себе под ноги, и судя по лицу, не верил в происходящее.       — Солнце… — Шастун остановил его, положил руки на плечи, и с сожалением посмотрел в глаза. — Это всё ужасно. Я знаю. Богом клянусь, я понимаю, что ты чувствуешь, но посмотри сейчас на меня и ответь: ты хочешь поскорее уехать? — в ответ на него смотрели пустые глаза, которые не выражали ничего, а позади послышался знакомый голос, громко поприветствовавший их. — Блять! Да блять! — Антон ещё пару секунд напряжённо сверлил его взглядом, а после, натянул неестественную улыбку и обернулся. — Эй! Зоя! Привет, как дела? Как ты?       — Да ничего. Отхожу потихоньку. Домой хочу очень, тётя переживает. — Яровицына подкурила сигарету и, глубоко затянувшись, выдохнула, — А больше я никому и не нужна походу. — она попыталась выдавить подобие усмешки, но вышло скверно.       — Никто не звонил?       — Ну… Брат. С родителями я особо не общаюсь. Мне маму заменила тётя. Мы с братом много времени провели с ней в детстве, а вообще… — Зоя прищурилась, размышляя. — А вообще, я не хочу об этом говорить. Чё началось? Закроем тему. Вы идите. Нас уже допросили. Сейчас в кабинете Вика, потом, видимо, вы.       Антон кивнул девушке и, развернувшись, коснулся спины Арсения, приглашая войти. За дверью, далеко по коридору, в который раз собралась группа. Они перешёптывались, в целом пребывая не в самом плохом настроении, учитывая тему событий. Увидев парней, они неспешно двинулись навстречу и, приблизившись, по-родственному распахнули руки.       Шастун обнял Диму, а тот сразу же стал рассказывать о том, что написал на работе заявление об уходе, и его уже даже пригласили на собеседование в хорошую клинику в Лунном, а значит, они смогут видеться чаще. Краем уха их подслушивал Арс и, прижимая к себе Иру, которой досталось больше всех, делал, как ему казалось, самый сложный выбор в своей жизни.       Открылась дверь кабинета «105», в проёме показалась Вика, за которой следом вышел майор и, оглядев присутствующих, он кивнул Антону, приглашая проследовать за ним. Перед тем как закрыть дверь, Шастун внимательно посмотрел на Арса, и не выдержав взгляда, через пару секунд опустил глаза.       — Выглядишь как говно. — добродушно проговорила Чеснокова, погладив мужчину по плечу.       — Спасибо, ты тоже. — Попов растянул губы в улыбке, понимая, что скучал.       — Я знаю. Это моё естественное состояние.       — Чем займёшься, когда уедешь? — он посмотрел на неё и, изучив лицо собеседницы, остановился на появившихся тёмных кругах под глазами. Ему по-прежнему казалось, что девушке нужен врач.       — Уволюсь. Подамся в актрисы. — безразлично ответила Ира, и села на ближайший стул, складывая на груди руки. — Буду играть трупы. Я идеально подхожу на роль.       Арс не ответил. Сел рядом и, посмотрев на часы, облокотился на стену к которой была прижата спинка стула. Антона допрашивали около пяти минут, и когда он вышел, был очень удивлён тому, насколько быстро закончилась процедура.       — Попов? Проходите.       Шастун сделал шаг в сторону преграждая путь и, замерев на мгновение, сжал его объятиях, по привычке уткнувшись в макушку. На неловкое покашливание Славы, он наклонился к уху и прошептал:       — Расскажи ему, если станет легче. Ты не обязан брать на себя ответственность. Делай так, как велит сердце, и помни… Я тебя люблю.       Арсений не ответил, лишь развернулся и быстро зашёл в комнату допроса.       — Присаживайся. Воды? Бледный ты какой-то.       — Нет. Порядок. — он придвинул табуретку ближе к столу и, сцепив пальцы в замок, приподнял подбородок. — Я готов.       — Ну смотри… — Чепурченко нажал на кнопку записи диктофона и отзеркалил движение Арса. — Пожалуйста, представьтесь для протокола.       — Арсений Сергеевич Попов.       — Год рождения?       — Тысяча девятьсот восемьдесят третий.       — Расскажите о том, как вы попали в Грозовой, а после, в лагерь, именуемый как «Туса». — Слава скривился и покрутил рукой, прося, чтобы тот не растягивал процесс.       — Мне прислали рассылку на почту. Я решил провести отпуск в предлагаемых условиях. Приехал, встретился с группой и вожатыми в кафе «Бусинка». Потом отправились в «Тихий лес». Так я оказался в лагере. — Арсений говорил сухо, стараясь не размениваться на эмоции, и судя по всему, майора это устраивало.       — С кем-то из группы ранее были знакомы?       — Нет.       — Как вы опишите поведение Сергея Матвиенко?       — Сначала он вёл себя дружелюбно, но чем дольше мы там находились, тем больше владелец нервничал. Я не знаю причину.       — Как Сергей относился к вам?       — Нормально. У нас не было конфликтов.       — Опишите его поведение, когда вы нашли тело убитого?       — Если честно… Я не помню. Я был в ужасе, мне было не до разглядываний чужих лиц.       — Вы слышали крик, принадлежавший неизвестному, когда уходили из лагеря?       — Да.       — Я принял информацию. Скажите, вам есть что добавить? Детали? Может, хотите что-то рассказать?       — Я… — Арсений замер и поднял взгляд на Славу. Какое-то время Попов молчал, вспоминая Антона, Иру, Диму, и принимал решение. Он заметно нервничал, ковырял ногти, сглатывал скопившийся ком в горле, который тут же появлялся снова, и в очередной раз взглянув на майора, кивнул, давая понять, что информация есть. Посмотрев на парня исподлобья, Чепурченко отрицательно покачал головой и скрестил ладони, прося остановиться.       — Вы подумали? Вам есть что рассказать? — его взгляд был строгим, а недовольно поджатые губы говорили о том, что Арс создаёт ему проблемы.       — Нет. — выдох. — Я рассказал всё, что знал.       — Дача показаний окончена. Арсений Сергеевич, вы можете быть свободны. — Слава нажал на кнопку диктофона и устало поднялся со стула. — Тебе больше всех надо? Парень, ты мне чуть дело не запорол. Выходи. Ждите за дверью, я подойду.       На ватных ногах он вышел в коридор, почти падая в руки Антона. Тот удерживал его, а Арс мог физически чувствовать, как колотится его сердце. Обняв в ответ, он крепко зажмурился, ощущая, как скатываются слёзы и, громко шмыгнув носом, прошептал:       — Всё хорошо.       В дверях показался Чепурченко и, улыбнувшись уставшей компании, облокотился на косяк.       — Так, ребята. Матвиенко объявлен в розыск, вас допросили, с Картунковой поговорили отдельно. Следствие окончено. Приговор для него заочный. Будем искать. А вы… Думаю, можете быть свободны. Всем спасибо за сотрудничество.

***

      Уже вечером компания стояла в аэропорту. Антон долго прощался с Димой, что приехал их проводить, и казалось, что они действительно стали друзьями. Вика уехала в Сарташ на поезде, чуть раньше отбытия остальных, и предварительно обзвонила группу, спешно попрощавшись. Поодаль стояли Ира и Зоя, ожидая посадки, периодически бегая курить. Вокруг было шумно, суетливо, а Шастун коротко кивнул Арсу в сторону служебного выхода.       Вытянув его за руку, и прикрыв за собой дверь, парень грустно улыбнулся, вглядываясь в любимые голубые глаза, в то время, как свои, предательски заблестели. Из магазина с напитками довольно громко доносилась Cold December Night, и решив, что это отличная музыка для прощания, парни отошли в сторону.       — Я не хочу тебя отпускать… — прошептал Антон дрогнувшим голосом, всем телом вжимаясь в Попова.       — И я, мой хороший. Я не хочу об этом думать. — тихо ответил Арс и, прильнув к его губам, натужно вдохнул, уронив слезу. С момента появления в аэропорту, обоих прорывало на эмоции, но лишь сейчас, когда они только вдвоём, наконец можно показать свою слабость.       Шастун отвечал мягко, прижимал к себе, ловил каждое дыхание, каждый звук, запоминал вкус и совершенно не хотел отстраняться. Он невозможно сильно хотел наплевать на всё и полететь вслед за ним, забив на работу, но это был бы опрометчивый поступок, за который тот, вероятнее всего, отругает его. Усмехнувшись этой мысли, Антон нехотя завершил поцелуй, и опустил руку ему на затылок, не позволяя отодвинуться. Они молчали. Стояли с закрытыми глазами так близко, как того требовало сердце, запоминая каждое касание кожи, пусть даже самое невесомое. Внешний шум отключился, а в этом мире не существовало никого, кроме этих двоих.       Фонарь перед дверью освещал приближённую территорию, открывая взору медленное падение снежинок, постепенно опускающихся на волосы парней. Вокруг было пусто, где-то вдалеке надрывно лаяла собака, слышался гул взлетающих самолётов. Охранник, что разрешил выйти на запрещённую территорию, скрылся за забором, стараясь не мешать, а на небе проглядывалось несколько ярких звёзд, таких же одиноких, какими чувствовали себя они, прежде чем произошла случайная встреча.       Говорят, что для того, чтобы проверить свои чувства, необходимо сделать вместе ремонт. Что ж, у парней была проверка куда жёстче, чем переклеенные обои, а они стойко её прошли, лишь укрепив отношения, начатые неделю назад с нуля.       Арсений вспомнил автобус, шнурки, что Шастун перешнуровывал быстрее, чем он распутывал наушники. Вспомнил Accidentally in Love, что по праву принадлежала им, а ещё тюбинги, в которых они, абсолютно счастливые горланили песни, рассекая по свежему снегу. Это мелочи, которые навсегда останутся в памяти, и кто знает, возможно через много лет, они будут вспоминать эти моменты, удивляясь тому, как много всего успело измениться, совершенно не затронув их чувства.       — Ну чего ты? — сквозь слёзы и тихий смех Антон вытирал подушечками пальцев мокрые дорожки, остающиеся на щеках. — Я и сам, вон, посмотри.       — Да правда… Чего мы? Скоро Новый Год. Через неделю увидимся. — он пытался делать голос бодрее, но тот предательски дрожал, заставляя виновато поджимать губы. — Я буду очень скучать…       — Очень? — не сдерживал эмоции Антон, продолжая улыбаться.       — Очень-очень. — Арсений отвечал тем же, всхлипывал, и прижимался к нему так, будто это было в последний раз.       — Я люблю тебя, лягушка.       — А я люблю тебя, мой милый Кай.

***

      Они взлетели. Каждый в своём самолёте, каждый в свой город. Никто не жалел о том, что за короткую неделю пришлось через многое пройти, ведь это в действительности сделало их сильнее. Кто-то научился лучше разбираться в людях, кто-то начал им чуть больше доверять, кое-кто сделал выводы о жизни, споткнувшись о собственные ошибки, а кто-то... Обрёл любовь, которая в иных обстоятельствах никогда бы не случилась.       Порой, мы платим за свои ошибки, порой — за чужие. Вопрос лишь в том, за какие придётся выложить больше.       Порой, нам очень хочется закрыться в своём уютном удобном мире, и никого в него не пускать. А что, если это чревато последствиями?       Порой, мы отрицаем то, что видим собственными глазами, а порой — порождаем то, отчего потом сами бежим. А сбежим ли?       Так родилась новая байка из Грозового, ставшая для группы людей кошмаром, о котором в скором будущем обязательно расскажет кто-нибудь у костра.

***