Байки из Грозового

Глава 9. Михель

***

Воскресенье. 9:25

      Арсений ненавидел ранние подъёмы, и был безмерно благодарен судьбе за появившуюся возможность работать в театре. Он давно сделал для себя вывод, что не смог бы просыпаться в такую рань, а после, ненавидя мир, брезгливо собираться на нелюбимую работу. У него в этом плане всё куда проще. График ненормированный, а репетиция запросто может быть во второй половине дня. Это давало некоторую свободу, как мышлению, так и физическому распределению сил. Он медленно просыпался, едва соображая кто он и где, а в голове крутилась мысль: «почему так рано?». У него не было возможности узнать время, но биологические часы, плюс нежелание тела просыпаться, говорили о том, что у него нагло отбирают приятную часть его отпуска. Постепенно удавалось очнуться и, ещё не открыв глаза, он чувствовал, как его лицо покрывают невесомыми поцелуями, а рука, притягивающая за талию, обвивает крепко, не позволяя отстраниться. Что-то промурлыкав в ответ на непривычные нежности, собрав все силы в кулак, Попов приоткрыл веки и едва видимо улыбнулся.       — Самое доброе утро, котёнок. — прошептал на ухо Антон, мягко обхватывая губами мочку уха.       — Доброе. — тихо, сквозь растянутые в улыбке губы, проговорил Арсений, — У меня новое прозвище? — он усмехнулся и, притянув парня за шею, оставил короткий поцелуй на щеке. Слегка поморщившись, участник провёл рукой по его подбородку, и с деланой серьёзностью заявил: — Было бы круто, если бы ты брился чаще. У меня раздражение, чтобы ты знал.       — Больше нигде раздражения нет? — вдруг вспомнил Шастун, и кивком указал вниз.       — Нет. Порядок. — Арс внимательно посмотрел ему в глаза, но попытка что-то прочитать оказалось безуспешной, как и в любой другой раз. — Скажи, что у нас всё хорошо?       — Ну да. — смутился мужчина, разглядывая лицо любимого. — А что такое? Ты планировал драму, а я тебе помешал?       — А вдруг ты сделаешь страдальческий голос и скажешь, что нам не по пути, а совместная ночь — ошибка? — Попов определённо выдумывал трагедию там, где её нет, но очевидно, хотел услышать лишь подтверждение того, что ничего не изменилось, и у них по-прежнему отношения.       — Давай ты не будешь выдумывать? — сделав паузу, он усмехнулся, возвращаясь в памяти назад, — Помнишь, когда мы шли в тот дом, я сказал, что у меня на тебя большие планы? — заметив слабый кивок, парень продолжил, — Так вот, большие планы не ограничиваются сексом на одну ночь. Во всяком случае у меня. Или ты решил сбежать? Типа, дело не в тебе, дело во мне? — Антон хитро прищурился и слегка куснул Арсения за нос.       — Ну-у-у… Кто знает… — зашипев от последующего щипка за сосок, он извернулся и, оказавшись на животе, уткнулся в подушку, бубня что-то нечленораздельное, но так похожее на извинения.       — У тебя минута на «прости, мой любимый, я просто очень люблю выёбываться» или я откушу тебе задницу. — Антон перевалился ему на спину, укладываясь сверху, зубами цепляя загривок.       — Во-первых, это не задница, а шея, а во-вторых, откуда такая любовь кусаться? Уже не первый раз замечаю за тобой. — внезапно Арса осенила догадка, и он глухо рассмеялся в подушку, еле слышно проговорив оттуда: — Мы с Позовым сделали вывод, что ты похож на пса. Доброго и лохматого.       — Да что ты? — резким движением Антон приподнялся с парня, откинул одеяло, размахнулся и звонко шлёпнул того по ягодице, тут же вновь наваливаясь сверху. Послышался болезненный приглушённый стон, а Арсений притих, очевидно делая выводы, — Я сказал, у тебя минута, Попов. — это могло бы прозвучать грубо, если бы не звучало так эротично.       — Прости любимый, я люблю выёбываться. — сквозь смех прошептал участник, затылком ощущая, как тот победно ухмыляется.       — А знаешь… — после недолгих раздумий, Шастун развернул его к себе, лихо устраиваясь между ног. — Никто не извиняется в подушку. Вот я, вот моё лицо, а я тебя по-прежнему плохо слышу. Повтори.       — Извращенец. — засмеялся Арсений, чувствуя, как предательски наливается краской лицо, когда Антон кладёт ладонь на ягодицу с силой сжимая, — Прости любимый, я люблю выёбываться. — он хихикнул, пальцами отстукивая на груди мужчины ритм, не поднимая взгляд.       — Алло, лягушка. Громче. — Шастун был невероятно серьёзен, но до той степени, чтобы Попов понимал – это игра. — Я тебя не слышу.       — Прости любимый, я люблю выёбываться! — прозвучало довольно громко для того, чтобы их услышали в коридоре, но зачинщик лишь самодовольно улыбнулся и придвинулся ближе. — Антон, ну хватит, ты оборзел.       — Это ты оборзел, земноводное, но я тебя… — Шастун сделал неловкую паузу, смутившись, явно не ожидая что вырвется что-то подобное, и в ответ на расширенные зрачки моментально среагировавшего Арса, густо покраснел, быстро дополнив: — Обожаю. Да! Очень! Ну… Ты и сам знаешь.       — Да! Да, конечно. — также делая вид, что ничего не понял, парень глупо закивал, сдвигая брови, готовый согласиться с чем угодно. — И я. И я тоже, Шаст. Обожаю тебя. Безумно сильно. Да.       Парни искренне считали, что так может продолжаться очень долго, чего они собственно и желали, но нарушающие идиллию стук в дверь и голос Картунковой вернул их в неприятную реальность, от которой откровенно тянуло блевать.       — Мальчишки? Пора спускаться к завтраку! Я тут мимо проходила и услышала, что не спите. На вас тоже готовлю омлет, так что жду внизу. — Оля звучала приглушённо, но одно только понимание, что это она, исказила гримасы мужчин. Её голос действовал на них как нечто отталкивающее, заставляя болезненно морщиться.       — Пора вставать, получается. — заметил Антон, игнорируя топчущуюся за дверью вожатую.       — Завтра уезжаем. Я почти уверен, что перед уездом пошлю их обоих нахуй. — гневно проговорил Арс, выныривая из объятий и недовольно сползая с постели.       — Сделаем это синхронно. Я их ненавижу.       — Мальчики? Вы спите? — раздался очередной стук, от которого у обоих полезли глаза на лоб.       — Она до сих пор там трётся? — взбесился Попов и, подлетев на всех парах, резко распахнул дверь, встретив улыбающуюся владелицу.       — Доброе утро, Арсюш! — она говорила громко, врезаясь своим басом напрямую в мозг, в то время, как очередное произношение его имени, заставляло дёргаться глаз, — Я говорю, омлет и на вас делаю. Спускайтесь кушать, Серёжка кофе такой сварил ароматный, мама дорогая! — Оля душевно приложила руку к груди, вдыхая запах доносившийся из кухни.       — Мы скоро. — сухо ответил Арс, грубо захлопнув дверь перед носом. Обернувшись к Антону, он устало опустил плечи и умоляющим, сиплым голосом, проговорил: — Я та-а-ак хочу ей всечь, просто невозможно.       — Потерпи. — Шастун злился не меньше, но старался держать себя в руках. От разомлевшего парня, минуту назад лежавшего в постели, не осталось и следа, и нацепив маску пассивно-агрессивного участника, он принялся наскоро одеваться. — Скоро. Совсем скоро. И кстати, я всё ещё подумываю написать на них в органы.       — О, да наплевать. Пусть катятся. Лишь бы больше их никогда не увидеть.

***

      — Всем привет. — приветливо помахал Арсений, войдя в обеденную зону, — Как дела? — он демонстративно подмигнул вожатым и уселся за стол к остальной группе.       — Приве-е-ет. — Дима хитро улыбнулся, загадочно приподнимая брови. — У нас нормально. А у вас как?       — У нас прекрасно. Лучше, чем у остальных. — он оглядел присутствующих и прищурился.       Арсений прекрасно понимал, что сейчас либо начнут задавать вопросы, либо будут отпускать колкие шуточки в его адрес, а потому сразу занял оборонительную позицию. В зону вошёл Антон и быстро смерил взглядом все воодушевлённые лица, уставившиеся на него. Владельцы продолжали молча накрывать на стол, и постепенно тихие разговоры перешли в большой дружеский гул, в котором совершенно забыли про парней, чему те были несказанно рады.       Шастун присел рядом, вежливо попросив Вику уступить и, опустив руку вниз, обхватил ладонь Попова, переплетая пальцы. Арсению нравилась незримая поддержка в которой он буквально растворялся, забывая обо всех раздражающих персонах. Перед ним поставили тарелку с омлетом и аккуратно нарезанными овощами, дополняя кулинарную композицию несколькими ломтиками сыра, что моментально возбуждали аппетит своим запахом. В центр стола Картункова уместила большую корзину со свежеиспечённым хлебом, а владелец расставил чашки с кофе, который, к слову, он варил потрясающе. Владельцы пожелали приятного аппетита и присели рядом, предлагая обсудить развлечения на сегодня. В какой-то момент Сергей окинул группу нечитаемым взглядом и нахмурился, обращаясь к Диме:       — Твой сосед ещё спит?       — В смысле? Я думал, он чем-то занят.       — Что это значит? — Матвиенко настороженно отложил вилку в сторону, сложив ладони на столе.       — Когда я проснулся, его уже не было. — медленно проговорил Дима, повторяя движение вожатого и понимая, что тот не в курсе отсутствия Игоря. — То есть, ты не знаешь где он?       Группа моментально затихла прекращая завтракать, и все как один, уставились на Матвиенко. Арсений, и без того нервный, злился от непонимания, но напряжение Антона, сидящего рядом, он мог чувствовать почти физически. Тот был натянут как струна, и казалось, даже не дышал.       — Дима, — вынуждая себя сохранять спокойствие, Сергей говорил чётко и тихо. — Ты точно уверен, что его там нет? Прям точно?       — Ну да…       — И когда же ты его видел в последний раз?       — Вчера. Он шлялся пьяный по дому. Я ушёл спать. Не знаю во сколько он вернулся и во сколько ушёл потом… — Позов привычным движением нервно поправил очки, сглатывая возникший ком в горле. — И приходил ли он вообще…       — Кто ещё его видел? — в голосе Матвиенко слышалось волнение, которое он безуспешно пытался скрыть.       — Я. — отозвался Антон, сжимая пальцы Арсения до боли. — Я ночью вышел покурить. Игорь тоже. Предложил постоять с ним, но я отказался. Потом он пошёл отлить за дом. Больше не видел. Мы с Арсом попили чай и спать ушли.       — Вы пили здесь? — осторожно спросила Оля. — Слышали, как он заходил?       — Нет… Не знаю. Я не обратил внимания.       Команда замолкла. Воцарилась полная тишина, а в руках Сергея лопнула ручка чашки, которую он сжимал до побелевших костяшек.       — Группа. — уверенно скомандовал бледный владелец, поднимаясь со стула. — Одевайтесь, берите рации, выходите на улицу и ждите меня. У нас ЧП. В лагере пропал человек.       С этими словами, обухом ударившими по голове, вожатый спешно направился к выходу, а группа тут же подняла шум. Олю трясло от страха, парни нервно повставали со своих мест, а перепуганная Ира, прижав колени к себе, едва слышно пробормотала:       — Следующая я. Оно выбрало нас. Я следующая, откройте глаза, как вы не понимаете? — она была близка к истерике, и качалась из стороны в сторону, рискуя упасть. — Игорь, потом я, следом Арс и Дима. Эта тварь не выпустит нас отсюда.       Теперь уже Арсений до хруста в пальцах сжимал ладонь Антона, который дёрнулся от упоминания имени любимого и, соскочив, дёрнул его за руку, вытаскивая из-за стола.       — Идём. Не слушай. Мы найдём его. Возможно он перепил и уснул на улице. Ему повезло, если он выжил, но эй, — парень тряхнул Попова за плечи, — Никаких призраков не существует. Тебе ничего не грозит. Я не позволю, веришь мне? — он потянул его к выходу, продолжая настаивать. — Арс, бога ради, он был пьян. Могло случиться что угодно. Не ведись на чушь.       Арсений молчал, игнорируя происходящее вокруг. Едва он успел себя успокоить, проникнуться новыми отношениями и абстрагироваться от происходящего, как оно вернулось с новой силой, выкидывая в реальность и не позволяя забыть, где он находится. Слова Иры задели всерьёз, ему не хотелось верить, но в глубине души участник кое-что понимал, приходя от этого в ужас – Игорь мёртв. Он знал это, ощущал подкоркой сознания и более того, осознавал, что, чем дольше они его ищут, тем больше у твари шансов перебить их по одиночке. Мысли казались безумными, такими нереальными, но всё, чего он хотел — поскорее сбежать. Остановившись в коридоре и застопорив за собой Антона, он уверенно посмотрел тому в глаза, чувствуя, как свои, застилают слёзы.       — Матвиенко говорил, что у «Бурана» хватит топлива на ещё один заход. Прошу тебя, наплевать на всё, поехали, а? До деревьев, а там разберёмся. Если надо — пойдём пешком, а если потребуется — будем бежать. Умоляю тебя.       — Прекрати сейчас же! — зелёные глаза горели огнём, а он сам был излишне активен, что пугало не меньше. — Это они. Это всё они, Арс! У нас есть шанс найти Джабраилова, живым или мёртвым, а эти твари непременно за это поплатятся. Есть возможность сложить все пазлы воедино, ну и… Неужели ты бросишь остальных?       — Антон… — Попов в ужасе широко раскрыл глаза, не веря, что действительно это слышит. — Ты в своём уме? Что значит «живым или мёртвым»? Ты готов класть любую голову на плаху, если это поможет их посадить? Ты себя слышишь? Нам может грозить реальная опасность. Ни разу не важно от кого. От вожатых или от этой сущности. Ты не герой, Антон. И я тоже не собираюсь им становиться.       — Пусть так. — чуть спокойней продолжил Шастун, злясь на то, что теряет время, — Но так или иначе, мы ведь не бросим твоего друга? Арс, — он демонстративно посмотрел на часы, на деле даже не глянув на циферблат. — Счёт может идти на минуты. Возможно, он ещё жив. На улице мороз, и Джабраилову скорее всего нужна наша помощь. Прошу, давай выдвигаться.       — Блять… Я действительно не могу сидеть здесь, зная, что… Господи. Идём же.

***

      Группа собралась на улице.       Вожатые попросили вытянуть руки вверх, показывая имеющиеся рации и, убедившись в их наличии, громко скомандовали следовать за ними. В руках у Матвиенко было знакомое всем ружьё и, махнув им в воздухе, владелец приказал не разделяться. Они спешно обошли двор, заглянули в гараж и подсобку, высунулись за пределы забора, и наконец вышли за калитку, двинувшись в известном направлении влево. Команда удивительно быстро заряжала друг друга негативом, переругиваясь и гневно фыркая всякий раз, когда за очередным углом не находилась пропажа. Всё произошло слишком быстро, спонтанно настолько, что никто не успел опомниться.       — Куда мы? — выкрикнула Зоя, нагоняя Сергея.       — Пойдём вдоль по тропе, — мужчина говорил громко, отвечая сразу всем, посвящая в свой план действий. — Далее, развернём назад и прочистим всё в радиусе километра. Он не мог далеко уйти в нетрезвом состоянии.       — Он в подвале. — уверенно произнесла Ира, кутаясь в пуховик. — Я точно знаю. Его бесполезно искать.       — Не неси бред! — Складчикова была раздражена, за неделю пребывания она устала от этих событий, бесконечных истерик и перманентного нытья. — Не существует этого, ты понимаешь или нет? Дура.       — Разумеется. Не существует. Но мы обязаны зайти туда.       — Да? Неужто не боишься? А что если призрак тётеньки схватит тебя за трусливую жопу?       — Заткнись. — рыкнул Арс, хватая Чеснокову под руку. — Не слушай. Мы зайдём в дом. Я обещаю.       — Матвиенко не планирует. — сухо заметила Ира, явно потерявшая всякую надежду.       — А нам на него, так уж вышло, похуй. — сказал Антон и, шагая по другую сторону от руки Попова, ободряюще улыбнулся девушке. — Мы поищем его там. Мало ли, решил вершить справедливость и упиздовал мочить нечисть без нас.       — А тебя, я смотрю, всё это веселит? — заметил Арсений, всё ещё поражаясь мужчине и не понимая, что им движет: защитная реакция или нездоровый интерес.       — Я всего лишь стараюсь быть оптимистом, и не хоронить нашего общего друга раньше времени.       Они шли быстро, попутно заглядывая за ближайшие деревья, раздвигая ветки и выискивая хоть что-то, отдалённо похожее на человека. Куртка у Игоря была чёрная, а это упрощало задачу. Группа была обязана найти его до наступления ночи, в противном случае — разглядеть участника в тёмном лесу будет невозможно. Матвиенко был взбешён, что отчётливо проглядывалось в его походке. Он старался влезть везде, где только мог, и когда попытка, в очередной раз не венчалась успехом, крыл матом весь несправедливый мир. Оля старалась держаться рядом, изредка тихо успокаивая друга, выражая надежду на лучшее. Женщина не злилась от слова совсем. Она была скорее напугана, нежели раздражена, и казалось, что в любой момент готова разрыдаться от собственных переживаний. Двигаясь по прямой около сорока минут, команда уткнулась в развилку, а вожатый повернулся к остальным, в очередной раз отдав приказ:       — Разворачиваемся. — Сергей двинул наперерез, но Антон притормозил его, опустив ладонь на плечо и крепко сжав.       — Тут такое дело… Ребята хотят сходить в дом того мужика, про которого ты рассказывал.       — В этот, где вы себе придумали, что это тот самый, из легенды?       — Типа того. Надо сходить. Игорёк знает это место.       — Я сомневаюсь, что он поплёлся туда среди ночи. Мы теряем время.       — Мы никуда не пойдём, пока не проверим. Или ты боишься? — Антон прищурился, и смотря сверху вниз, не опускал голову.       — У меня пропал участник. — после некоторого молчания, заговорил Матвиенко. Его голос был измученным и усталым, — Прошу тебя, не заставляй меня направлять на тебя ружьё. К слову, — вожатый поднял его вверх, и без предупреждения выстрелил в небо, заставляя всю группу вздрогнуть и осознать насколько тот зол. — В этот раз он заряжен. Дай пройти, Шастун.       — Ты ведь не выстрелишь в участника. — разумеется Антон испугался, но умом всё же понимал необходимость проверить дом. — Тем более при свидетелях.       — При свидетелях – нет. — это пугало ещё больше и, отодвинув в сторону парня, Сергей прошёл дальше. — Я сказал, мы идём назад. Все за мной.       — Антон. Хватит, прекрати. — тихо проговорил Арсений, хватая его за руку, — Что это значило вообще? — он повторил фразу владельца, взволнованно посмотрев на одногруппника.       — А то и значило. — Шастун победно улыбался, следуя за Матвиенко. — Он не станет стрелять в меня при всех, но не исключает, что это возможно. Арс, я говорил тебе. Дело не в привидениях. Это преступники, милый, я почти уверен. И я не оставлю это просто так.       — Я не узнаю тебя. Кто бы ты ни был, не смей лишать меня моего мужика. — фыркнул Попов, стараясь не отставать от вожатого. — Я серьёзно, Шаст. Не вздумай ничего выкинуть. Это опасно.       Антон переживал. За всех сразу. Чувствовал себя воспитателем в детском саду, где один непослушный ребёнок обижает остальных, делая им гадости, и он, как ответственный старший, обязан вывести засранца на чистую воду. Парень толком не понимал как действовать, но обещал себе прислушиваться к чутью. Чем дольше они шли, тем меньше верилось в возможность найти пропажу. Шастун не был сволочью, но считал, что их упёртость в скопе с осторожностью, не позволила Сергею сделать что-то, что он задумал, и в целом, они отделались малой кровью. У него было убеждение, что эти двое, не то сектанты, не то маньяки, а может всё сразу, и он почти уверен в том, что непременно вернётся сюда в качестве отдыхающего. Не в сам лагерь, а допустим, арендует машину, и если необходимо, будет в ней жить, выслеживая уродов. Ему невыносимо хотелось разобраться, наказать, воздать им то, что заслужили. Поначалу такие мысли казались ему сюром, но теперь двигателем стала убеждённость. Один пропавший человек, и вот, у него уже есть цель. Есть за кого мстить, и чем это оправдывать, в случае если Арсений в очередной раз станет отбрыкиваться. Ему не важно, поедет ли тот с ним или отсидится в Эннере, важно было лишь одно — он вцепился в них зубами, и непременно, при первой же возможности, перекусит им глотки. В голову пришла забавная мысль, что быть может, он не меньший маньяк, чем эти двое, но у него слишком сильно подгорал фитиль, чтобы развивать эту идею дальше.       Прошло несколько нервных часов, а группа начала уставать. То и дело слышались предложения искать выход, чтобы как можно скорее уехать или хотя бы просто вернуться в дом. Стало вечереть, мороз крепчал, обжигал щёки, а поднявшийся ветер пронизывал до костей. Кто-то уже откровенно оплакивал Игоря, кто-то ругал их за это в ответ, а кто-то… Шёл молча, опустив взор в снег, рассуждая о своём. Одним из таких людей был Сергей. Арсений поглядывал на него украдкой, всё больше убеждаясь, что тот отчаялся искать, и всё, о чём думает сейчас, это экстренные соображения, что именно придётся говорить полиции, когда та явится в дом. Матвиенко искал себе оправдания, и от этого становилось мерзко. Они с Игорем успели подружиться, сблизиться, и думая об этом, к горлу подкатывал ком, а глаза застилали слёзы, которые парень тут же смахивал, не позволяя себе раскисать до тех пор, пока не найдено тело.       Вскоре они вернулись к воротам и, остановившись у калитки, переглянулись, не решаясь выразить общее мнение. Курящие не спешили заходить и, вытащив сигареты, оставались на месте, выжидая команду к дальнейшим действиям.       — Может он пошёл к трассе? Это вообще как, реально? — затягиваясь, Дима обращался к Сергею.       — Да, Дим… Реально вообще всё. Вопрос лишь в том, докуда бы он дошёл бухим. — мужчина нервно провёл рукой по волосам, крепко зажмурившись. — Пиздец, я вообще не представляю чё делать.       — Ну смотри, — встряла Зоя, пытаясь рассуждать логически. — На трассе то сеть возможно словить? Да даже если вышек нет, то не факт, что для пьяного человека эта информация актуальна. Если уж Игорь действительно собирался уйти, то может он телефон прихватил, в надежде, что на дороге рано или поздно получится позвонить.       — Возможно… — Сергей задумался, почесав подбородок. — Надо проверить, взял ли он его с собой.       — Я схожу. — тут же откликнулась вожатая, готовая сделать что угодно, лишь бы помочь, и не дожидаясь ответа, зашла за калитку, уверенно двинувшись к входной двери.       Участники лишь проводили её взглядом, особо не рассчитывая, что это действительно поможет. Всё прошедшее время они были за забором. Никто не решался зайти просто потому, что это бы обозначило конец поисков, а значит, группа приняла информацию, что соучастник мёртв. Ребята переминались с ноги на ногу, курили, изредка продолжали выкрикивать имя приятеля, но разумеется, безуспешно.       — Вы вряд ли уедете из Грозового сразу. Можете по приезде даже не покупать билеты, а кто купил — сдайте. — устало заметил Матвиенко.       — Следствие? — уточнил Позов.       — Ну, следствие не следствие, но допрашивать точно будут. У нас в городе есть пару гостиниц, все в целом приличные, так что…       В следующую секунду из дома донёсся душераздирающий крик вожатой, от которого затряслись поджилки, а по телу каждого пробежалось стадо мурашек. Все синхронно обернулись и, побросав сигареты, рванули в дом, перепугавшись за женщину. Группа неслась сломя голову, перегоняя друг друга, но самым первым, конечно же бежал он — друг, на чью сторону она встаёт безоговорочно. Команда залетела в дверной проём, оглушив стены скрипом лестницы, по которой пробежало, не иначе, как стадо слонов, и поднявшись наверх, ринулись в комнату Позова.       Оля пятилась назад, в ужасе закрывая рот обеими руками. Владелица была настолько напугана, что не могла ни рыдать, ни кричать, и лишь издавала громкий свист через сжатые зубы, едва не падая. Участники вбежали внутрь и, оглядевшись, тут же отпрянули назад, вцепившись стеклянными глазами в увиденное. Хватило полминуты для того, чтобы постепенно тишина переходила в тихий плач девушек и самые отборные маты мужчин. Ира пошатнулась, и всем весом навалилась на Арса, практически теряя сознание, Зоя и Вика стояли в обнимку, тихо всхлипывая друг другу в плечо, отвернувшись. Антон с Димой оцепенели, врастая в пол, а Арсений плотнее сжимал челюсть, чтобы успокоить застучавшие зубы.       Вожатый прижался к стене спиной, как заведённый повторяя: «нет» и, отчаянно мотая головой, едва не терял сознание.       На белоснежных, чистых простынях, лежал обугленный труп участника. Одежда была грязной, но совершенно нетронутой огнём, что сразу же бросалось в глаза. От тела всё ещё исходил горячий пар, разнося омерзительную вонь по всей комнате. Он лежал ровно, так, словно находился в гробу, и лишь его руки были строго вытянуты вдоль туловища. Почерневшая кожа на лице открывала зияющие дыры на местах, что когда-то были ртом и глазами, отчего казалось, что парень застыл в немом крике перед страхом смерти.       Арсения откинуло назад в воспоминаниях, он вновь вернулся в свой жуткий кошмар и понял, что сейчас видит воочию то, что когда-то было лишь сном. Пришла мысль, что тот мог быть вещим, а значит, не исключено, что его удушение у зеркала, могло быть эдаким предсказанием. Попов ощущал себя в полном трансе, из которого вырваться было сродни смерти. Он чувствовал невозможность воспринимать реальность именно такой. Это сводило с ума, и оставалось лишь просто закрыть глаза, придерживая подругу, почти теряя сознание за компанию.       — Кто это сделал? — срываясь на надрывный крик, заорала Оля, схватившись за голову, — Признавайтесь! Кто это сделал? — она орала на группу заходясь в истерике, попутно оседая на колени.       Команда молчала не в силах осознать уведенное, и никак не реагировала на вопросы. Внезапно, с первого этажа послышался гулкий треск, а следом, невероятно громко, оглушая дом, заиграла виниловая пластинка с композицией Tiny Tim — Livin` in the Sunlight, Lovin` in the Moon Light. Участники среагировали моментально, вжавшись друг в друга. Ира свалилась на пол окончательно, Арсений осел сразу же за ней, а Позов, сняв очки, закрыл ладонями лицо и, не выдержав, разрыдался. Такое напряжение сложно вынести любому, обстановка была накалена до предела, и далеко не все были способны стойко выдержать случившееся. Антон затуманенным разумом перевёл взгляд на Арсения и Иру, лежащих в полубессознательном состоянии, и на ватных ногах приблизился к ним, усаживаясь на пол. Tiny Tim продолжал бить по нервам, вытаскивая эмоции наружу, а Шастун сумел лишь обнять одногруппников, опуская голову вниз и роняя слёзы на деревянную кладку.       Оля на трясущихся ногах рванула вниз, надеясь узнать, кто включил пластинку, заодно соображая, где сейчас находится ружьё. За ней следом выбежала Вика, у которой отказывающийся верить мозг, сменил эмоции страха на гнев. По тому же принципу за девушками выскочила Зоя, прихватив с комода стеклянную вазу в качестве самообороны.       Позов подбежал к обнимающимся сотусерам и упал на колени рядом, в последний раз взглянул на Игоря и, пообещав себе больше не оборачиваться, горько окунулся в рыдания, обхватив руками друзей. Сергей продолжал смотреть на труп безотрывно и, не вытирая скатывающиеся слёзы, придерживался за стену в попытке не упасть. Он был в ужасе, был шокирован настолько, что если бы не мокрое лицо, то можно было бы решить, что у него нет ни малейших впечатлений от увиденного. Вожатый стоял неподвижно, и внутренне сходя с ума, не находил идей как поступить дальше.       Вскоре Арсений открыл глаза, заставил себя не смотреть на Джабраилова, и вцепившись в Антона, мёртвым голосом произнёс:       — На первый. Идёмте на первый. Сюда мы не вернёмся. Я не проведу здесь больше ни одной ночи.       Получив согласный кивок, они помогли друг другу подняться и, вытянув за руку Чеснокову, потянулись к Диме. Шастун перевёл взгляд на владельца и, подумав, попросил сокомандников спуститься без него. Выпроводив ребят за дверь, и обещая не задерживаться, он прикрыл её, медленно подойдя к Матвиенко.       — Скажи, что ты здесь не причём. — поддаваясь тремору и начинающейся истерике, сквозь зубы прошипел Антон.       — Я? — тихо, постепенно приходя в себя, осознанно посмотрел вожатый, тыльной стороной руки вытирая лицо. — Клянусь… Я не убивал его. — он говорил шёпотом, срываясь на всхлипывания, будто боялся, что Игорь их услышит. — Я бы никогда…       — Я так хочу тебе верить… — Антон сдался, устало опустил руки, и заглядывая Сергею прямо в глаза, поддался эмоциям, — Но я не могу-у-у… — буквально проскулив последнее, он больше не смог сдерживать пелену слёз, рвущуюся наружу, — Расскажи, что ты знаешь… — это не было просьбой, это было нечто, больше походящее на мольбу вперемешку с отчаянием, — Я так больше не могу, Серёг, не могу. Если ты попытаешься навредить ещё кому-то, клянусь, я убью тебя. — его голос не звучал угрожающе, он был вымотан, полностью опустошён, и наверное такое говорят тогда, когда выход из положения остался один. И пугало это даже больше, чем гнев.       — Мне так больно, Антон, если бы ты знал. Если бы ты только знал. — Матвиенко упал лицом в грудь парня, затрясся, и разревелся так, словно тот был его спасением.       Пару секунд ступора, задержка дыхания, и вот, Шастун крепко прижимает к себе владельца, делясь своими не выплеснутыми эмоциями. Они устали. Устали соперничать, бодаться рогами, обмениваться негативом и бесконечно ненавидеть друг друга. Несколько минут мужчины стояли обнявшись, но резкий запах бил в нос и, отстранившись, Сергей задрал подбородок, посмотрев Антону в глаза.       — Это не я. Я был с вами.       — Сейчас нам обоим плохо. Я поддался своей слабости, раскис, но это не значит, что я тебе поверил. Прости меня. Искренне говорю, прости. А сейчас подумай, что будешь говорить остальным. Мы не останемся здесь. — с этими словами парень вышел, громко хлопнув дверью.       Матвиенко до боли стянул хвостик на голове, рывком поправил куртку и, собрав всю волю в кулак, содрал одеяло с кровати Позова. Шумно выдохнув, он повернулся к Игорю, и едва удерживая себя на ногах, подошёл к его кровати. Зажмурившись и отвернувшись, вожатый накинул одеяло на постель, прикрывая мёртвое тело с головой. Руки предательски тряслись, но где-то внутри, в глубине души, он знал, что это произойдёт.       Развернувшись, он вымученно потёр глаза, и не задерживаясь, вышел в коридор. Прикрыв дверь, мужчина неспешно прошёлся по коридору, спустился по лестнице, щелкая пальцами всякий раз, когда раздавался скрип, и оказавшись в гостиной, где в обнимку собралась вся компания, медленно закивал, понимая, что должен сейчас сказать.       — Предлагаю идти до трассы пешком. Километров пять придётся натопать, а то и больше. Но как я понимаю, никто не намерен переночевать в доме. — он говорил спокойно, безразлично, понимая какие разборки ему предстоят.       — С ума сошёл? — злобно проговорила Оля. — У нас маньяк завёлся! Видимо выследил пьяного Игоря и прибил, а когда мы ушли, перетащил его тело, чтобы мы друг на друга подумали. Какой остаться? Собираем монатки и валим!       Группа молчала, а Сергей грустно усмехнулся проведя ладонью по лицу, и тихо вздохнул.       — Соберите свои вещи. Все до одного. Оденьтесь тепло, идти часа четыре. Потом собирайтесь здесь. Я пойду соберу инструменты с улицы и запру гараж. Вернусь — отправимся. — вожатый скомандовал громко, а участники стали перешёптываться о том, что в комнаты они будут заходить все вместе, опасаясь оставаться по одиночке.       Команда стала спешно подниматься наверх, а Картункова, оставшись наедине с другом, подошла ближе и попыталась обнять. Получив вытянутую руку в ответ, она уставилась на него, не до конца соображая в чём дело.       — Не надо, Оль, правда. Я ничем не заслужил. Да и не хочу сопли разводить. Надо собраться с мыслями, у нас семь… Шесть человек в опасности. Тебе тоже советую оставаться с холодной головой.       — Ты злишься, я понимаю… Но знай, что я всегда тебя…       — Иди собери свои вещи. — спокойным тоном перебил её Матвиенко, и не дожидаясь ответа, направился к выходу.       Сергей вышел за порог и, прикрыв за собой дверь, вдохнул морозный воздух, растворяясь в улыбке, в очередной раз осознавая, насколько прекрасна природа этого леса. Прогулочным шагом он вышел за калитку и, свернув влево, пошёл по тропе, освещаемой лишь лунным светом. Выл сильный ветер, ворона, сидящая на дереве, сверкнула глазами и, издав громкий крик, сорвалась с ветки, перескочив на соседнюю. Слева, высоко над заснеженными стволами ухнула сова, поочередно прикрывая глаза, а мужчина восторженно рассматривал каждую деталь этого величия, тихо смеясь и вытирая льющиеся градом слёзы. Ускорив шаг, спустя десять минут он приблизился к узкой тропе и, свернув на неё, пригнулся, раздвигая ветки над головой. Остановившись лишь на мгновение, Матвиенко наклонился, и обрадовавшись крупной шишке, протянул за ней руку. Подняв ладонь повыше, подставляя находку лунному свету, владелец оценил её, повертев в руках, и заулыбался искренне, так, как делал очень редко. Очертив пальцами чешую, он поднёс её к губам и, коротко поцеловав, сунул в карман, подумав – «на счастье».       Мужчина вышел на небольшую поляну, и быстро сориентировавшись, нашёл нужную ему цель. Тяжело перебирая ногами, слушая затаившийся в ожидании лес, он расправил руки и, подняв глаза к звёздному небу, громко закричал, высвобождая накопившееся. Спешно засеменив, владелец двинулся вперёд, и через пару минут оказался у небольшой возвышенности. Положив локти на каменную кладку, ладонями подперев подбородок, вожатый встал на цыпочки и заглянул в колодец.       — Ты всё-таки вернулся? — проговорил детский голос снизу.       — Ну а куда я без тебя? — тихо рассмеялся вожатый, пальцами вытирая нос.       — Как там ребята? — мальчишка поджал колени к груди, запрокидывая голову назад.       — Я не думал, что она будет убивать. Я не хотел этого. Эта тварь сожгла парня заживо.       — Она не хочет убивать всех. Только тех, кто сделал ей больно. Удел остальных — смотреть.       — Я не знал, кто ко мне приедет. Я не высылал эти приглашения. Но… Это не они, не её обидчики. Они впервые здесь оказались. Ребята не заслужили… — Сергей снова сорвался на горький плач, прикрывая лицо руками, — Я был готов не мешать. Делать так, как она скажет. Всё ради того, чтобы освободить твою душу, но… Я так больше не могу. Я не хочу. Они молодые, им ещё жить и жить. Господи… — мужчина перешёл на вой. — Как же долго. Как же много лет она меня не отпускает…       — Ты знаешь правила, братик. Пять душ взамен на одну мою. Ты меня тогда бросил, а страдала, почему-то, она.       — Я намерен вывести их раньше. До того, как она сожжёт всех. Я не позволю невиновным умирать. — Матвиенко говорил решительно, приблизительно понимая, что за этим последует.       — Тогда ты окажешься рядом со мной. — голос мальчика прохрипел, а после он зашёлся сильным кашлем, отхаркивая чёрные сгустки, — Посмотри какой ты большой, и какой маленький я. Не честно. — ребёнок захныкал, ударив ладошкой по воде.       — Прости, Ром. Я не позволю им задержаться.       — Ты плохой брат. — насупился малыш, а следом, скосил взгляд за плечо вожатого и, широко раскрыв глаза, медленно опустился под воду.       — Я знаю. — он улыбнулся, заведомо зная, что именно позади него напугало мальчика. — Прости, мой маленький. Прости, что не дал тебе шанса вырасти и не позволил пожить.       Чувствуя ледяное, натужное дыхание в шею, Сергей, без тени страха обернулся, столкнувшись с почерневшей кожей и блестящими от азарта и ненависти глазами, и заулыбался ещё шире.       — Я не боюсь твою рожу. Много, очень много лет ты мне снишься. Ты, сука, поселилась в моей голове. Каждую ёбаную ночь я вижу тебя, но вот что… Я слышу твои указания, мы связаны, и без меня — ты никто. Вне этого поля, своего дома и моей территории — ты бессильна. Уж не знаю, как ты их сюда притащила, и кто они вообще такие, но я не позволю убить мою группу. Я отказываюсь, слышишь? — Матвиенко повысил тон. Его раздражало молчание призрака, у которого отсутствовала хоть какая-то мимика, — Это было случайностью, мразь! Я был, блять, ребёнком! Маленьким ребёнком! Я испугался. Я даже предположить не мог, что бандосы тебя сожгут. Я не виноват в том, что менты нихуя не работают, не только я отвечаю за твою смерть, слышишь ты, нет? — на лице мужчины появилась уверенность. — Я больше не посодействую. Забирай меня. Моя душа, как душа самого главного виновника случившегося, в обмен на тех, кого ты приметила. Тебе я нужен. Я знаю, что твоя цель — вымотать меня, растоптать в вине, и возможно, в дальнейшем убить, но вот он я. Здесь и сейчас. Отказываюсь играть по твоим правилам. Всё, конец. Больше я не марионетка. Слишком много живых поставлено на кон, чтобы спасти одного мёртвого ребёнка. Да я и не хотел спасать… Но разве у меня был выбор?       Скитающийся, не нашедший покоя призрак, и такой же, измученный судьбой мужчина, смотрел на неё молча. Знал, что это последние мгновения его жизни, и оценивал жертву на которую идёт. Он слишком сильно любил свою подругу детства, единственную, которая после произошедшего не побоялась завести с ним разговор. Ему нравилась его группа: смелая, отважная, непоколебимая и твёрдая в своих порывах. Вожатому полюбился умный, совершенно очаровательный в своей харизме Дима; Антон, что был дерзким и таким живым в своём нестандартном мышлении; Абсолютно выдержанная Зоя, не унывающая никогда Вика, храбрая и отважная Ира, и такой светлый, эмоциональный Арсений. А ещё… До последнего державшийся в трезвом уме Игорь, старающийся мыслить рационально, и проигравший в этой битве с реальностью. Сергей был готов. Он надеялся, что своей смертью оборвёт последнюю ниточку, тянущуюся за ним всю сознательную жизнь. Убитая не оставляла его ни на день, звала, насылала кошмары и являлась в них сама. Когда та стала врезаться в мысли наяву – Матвиенко взмолился, уговаривая отпустить, а она лишь бесконечно твердила, как сильно по нему скучает брат. Тогда он ещё не знал, что призрак не позволяет малышу уйти, а потому, единственным выходом видел построить дачу в лесу, в попытке снизить частоту кошмаров находясь рядом с эпицентром, в который она его тянула. Выполнить требование. На какое-то время это помогло. Сны отступили, и казалось, что мужчина наконец смог задышать полной грудью. Но это было лишь начало. Иллюзией спокойной жизни, которую та ему подарила на целый год стройки. Вскоре она вернулась, став ещё более обозлённой, чем прежде. В один из дней, когда вожатый стоял у зеркала, прижимая лезвие к горлу и мысленно прощаясь с жизнью, выбило пробки, и оказавшись в полной темноте, в отражении он увидел её. В ту ночь неупокоенный дух дал ему шанс, пообещав отпустить грехи, простить, и наконец отдать на тот свет брата, чьей душе она не позволяла покинуть землю. Всего-то, нужно было не сопротивляться, и изредка содействовать. После получения данных о людях, что приедут в Грозовой, мужчина понял, что назревает нечто страшное, но связать сложившуюся ситуацию с прибывшими персонажами не мог. Он не думал, что дойдёт до смертей. Где-то, в самых потаённых уголках души понимал, что ничем хорошим это не закончится, но он слишком сильно устал. Вымотался настолько, что жить таким человеком, каким являлся он, больше не представлялось возможным.       Мысли оборвало тепло, разливающееся по телу, быстро переходящее в жар. Сергей грустно ухмыльнулся, чувствуя, как кончики пальцев начинает пощипывать, и осознанно посмотрел на тлеющий, по сей день, труп.       — Такая банальщина. Серьёзно? Сожжёшь? Я уж было решил, что поизобретательней будешь.       В ответ призрак разлепил запёкшийся рот и голосом брата стал напевать знакомую песню, ещё недавно звучавшую на кухне. Рома любил виниловые пластинки. Отец включал им старые песни, сказки, и со временем, в далёкие девяностые, это стало едва ли не самым интересным развлечением в маленьком городе. Издевательство не осталось без реакции. Матвиенко всхлипывал роняя слёзы, и мечтал, чтобы это поскорее закончилось.       Изнутри начинало печь. Жечь с такой силой, что владелец едва стоял на ногах, но обещал себе не кричать. Обещал не доставить удовольствия этой твари. В какой-то момент она затихла, закрыла рот и стала внимательно прислушиваться к каждому стону. Мужчина крепко зажмурился, подрагивая всем телом, постепенно оседая на колени. Казалось, что это длилось бесконечно, но у него в голове крутилась лишь одна мысль – «пожалуйста, только успейте уйти из дома». Матвиенко знал, что совсем скоро они забьют тревогу, но он постарался вести себя достаточно паршиво, чтобы те его не ждали. Беззвучно открывая и закрывая рот, вожатый стал терять сознание, не в состоянии сражаться с болью, что пронизывала изнутри. Внезапно, оно прикоснулось рукой к его лбу, а в следующую секунду Сергей вспыхнул словно спичка, не сумев сдержать отчаянный крик.       Минута, может две, и всё стихло. Лес снова ожил, деревья зашумели, а на «Тихий лес» стали неспешно опускаться снежинки, моментально тая, касаясь его тела. От нечисти не осталось и следа, колодец вновь выглядел заброшенным, и лишь запах гари на этом участке напоминал о том, что был на свете мужчина, решивший отдать свою жизнь за незнакомых, но уже родных ему людей.

***

Тем временем…

      Группа сидела одетая, с чемоданами и сумками ожидая владельца. Они расположились у камина в гостиной, обнявшись и оборачиваясь всякий раз, когда слышали за окнами какой-то шум. Антон прижимал к себе Арсения, готовый верить во что угодно, лишь бы он чувствовал, что они на одной стороне. То, что он видел в третьей комнате не поддавалось никаким объяснениям с учётом того, что все, включая вожатых, держались в тот вечер рядом. Бродили мысли о том, что вполне возможно, труп принесли ещё до того, как они сели завтракать, но и здесь что-то не сходилось. Всё, чего он хотел, это поскорее выбраться, и постепенно теряя терпение, Антон поднял взгляд на нарезающую круги по комнате Олю.       — Его нет уже двадцать минут. Мы не можем ждать вечность. Я схожу проверю. — Шастун попытался подняться с дивана, но был тут же остановлен Арсом, — Ты чего? — наклонившись к уху, он едва слышно прошептал: — Не волнуйся, всё будет хорошо.       — Нет! — громко отрезал Попов, рывком усаживая того на место. — Ты не сдвинешься с места, пока не вернётся Матвиенко. Всё. Мы больше не станем разделяться.       — Я схожу. — уверенно заявила вожатая, которую пересилило волнение. — Я потороплю его.       — Оля, с ума сошла? Это может быть действительно какой-то маньяк. Он может поджидать там. — резонно парировал Дима.       — Тем более, Позов! Я не оставлю друга. — с этими словами женщина ушла на кухню, и через минуту вышла, держа в руках ружьё, направляясь прямиком на улицу. Уже у порога она обернулась, закидывая его на плечо. — В случае чего, я просто прострелю ему башку.       Владелица вышла хлопнув дверью, а Антон с Арсением, на всякий случай, подбежали к окну, отслеживая Картункову. Страшно было всем. От осознания, что на втором этаже лежит мёртвое тело, и от понимания, что убийца не найден, казалось, что доверять нельзя никому.       Парни следили за бодро гуляющей Олей, но с каждой минутой её хаотичные перебежки с места на место заставляли нервничать. Развернувшись к остальным, Арсений нахмурился, чётко обозначив:       — Что-то не так. Она не может его найти.       Группа повставала со своих мест, нервно переглядываясь и экстренно соображая, что делать.       — Тихо. Она возвращается. — строго добавил Антон и уставился на входную группу.       Дверь отворилась, и влетевшая наперевес с оружием вожатая, посмотрела на участников безумными глазами.       — Его нет! Его нигде нет! — она суетилась, судорожно размышляя, где ещё может быть совладелец, но не придумав ничего путного, затряслась от ужаса. — Надо искать! Срочно надо искать!       — Оля. — угрожающе произнёс Шастун и подошёл ближе, выставив руку вперёд так, словно он успокаивает дикого зверя. — Мы уже искали Игоря. И вот чем это закончилось. На улице темно. Мы никого не найдём. Оля! Нам нужна полиция!       — Ополоумел, пацан? — женщина пыталась злиться, но с каждой секундой это всё больше походило на истерику. — У меня ружьё! Никто никуда не пойдёт!       — Картункова, не пали горячку! — нервно проговорил Позов, и впервые сорвался на крик, — Ты хоть понимаешь, что тут происходит? Нас вытаскивают, отвлекают, а потом мочат по одиночке! Совсем ебанулась! — разозлившийся Дима в два шага преодолел расстояние до женщины, и совершенно не тушуясь, выхватил из рук ствол. — Ты ещё нам тут не угрожала! Собирайтесь! Группа! Мы уходим, прямо сейчас. Добираемся до города и вызываем ментов. Хватит с меня.       Оля разрыдалась, опустив лицо в ладони. Она как заведённая отрицательно мотала головой, давая понять, что не хочет отпускать друга, но команда похватала свои вещи, и буквально выталкивая Картункову за порог, опасливо вышла во двор.       — Всё будет хорошо. — перекидывая сумку через плечо, Антон взял любимого под руку. — Мы выберемся.       — Он мёртв? — Арсений тихо всхлипнул, прижимаясь к мужчине крепче.       — Полагаю, он просто сбежал. Испугался, что ему может грозить тюрьма. Не волнуйся, такие как Матвиенко не пропадают.       Команда вышла за калитку, и непривычно двинулась вправо, ориентируясь на трассу. Никто не разговаривал, окунаясь в собственные переживания. Вика шумно втянула носом воздух, останавливая очередной поток слёз, возвратившись к воспоминаниям об их последнем совместном вечере с попкорном и дружеской атмосферой. Зоя быстро перебирала ногами, невидящим взглядом смотря перед собой. Дима, сдавший все возможные позиции, абсолютно опустошённый, подкурил сигарету, натужно вдохнув едкий дым. Его примеру послужили Ира и Антон, а Арсений никак не мог поверить в то, что вожатый их бросил. Он был уверен, что это не тот человек, который бежит от проблем. Они шли быстро, преодолевая метр за метром, мороз щипал лицо, а участники, благодаря этому, могли всё ещё чувствовать себя живыми.       В следующее мгновение группа замерла, синхронно обернувшись назад. С застывшими лицами они слушали пронзительный человеческий крик. Догадка осенила моментально, а Оля, в ту же секунду отозвалась таким же надрывным воплем в ответ, поняв, кому он принадлежит.       — Нет, нет… Пожалуйста, нет. — не доверяя собственным ушам, закрывала глаза Ира.       — Серёжа… — отчаянно выла Картункова, падая на колени. — Серёжа…       — Скажи, что он сбежал, ещё раз. Скажи, что этот крик принадлежит не ему. — Арсений затараторил, уткнувшись Антону в грудь, вжимаясь всем телом.       — Прости. — но Шастун не стал лгать.       Несколько минут группа возвращалась в реальность, так и не сумев прийти в себя, а затем, вдали послышался треск. Клубы дыма поднимались из-за деревьев на том месте, где должна находиться «Туса». Звук ломающихся брёвен резал слух, а огонь разъярённо разрастался с удвоенной силой. Настолько быстро, что до них уже доносился грохот каждой упавшей балки.       — Нас жгут. — испуганно проговорила Оля, поднимаясь с колен и пятясь назад.       — Бежим! — скомандовал Антон и рванул вперёд, крепче сжимая руку Арса.       Спотыкаясь о торчащие ветки, участники пытались не отставать друг от друга, несясь сломя голову в тревожном ожидании перед неизвестностью, в то время как пожар цеплял ветви деревьев, разгораясь всё больше. Иногда кто-нибудь из группы на ходу оборачивался назад, проверить, не преследуют ли их, и нагоняя остальных, бежал с новыми силами. Сейчас невозможно было думать, делать какие-то выводы, и хоть сколько нибудь соображать. Гонимые страхом, они хотели скорее оказаться в безопасности. Спустя продолжительное время, задыхаясь, в попытке урвать глоток свежего воздуха, группа начала замедляться, теряя силы. Через несколько десятков метров пришлось остановиться на передышку. Наклонившись вперёд и уперев ладони в колени, уставшая Вика, сквозь прерывистое дыхание, заговорила первая:       — Чё за хуйня? Чё это было вообще?       — Дом подожгли, чё случилось. Вот чё случилось. — сбивчиво проговорила Зоя, шумно выдохнув.       Арсений почувствовал на себе взгляд и обернулся. Чеснокова смотрела безотрывно, а затем кивнула парню, понимая, что дело не в пресловутом маньяке. Попов кивнул в ответ. Никаких оправданий этим действиям не было, а обсуждать эту теорию на текущее время — неуместно. Сейчас, самое главное — поскорее добраться до трассы, и не важно, кто во что верит. Его заботила собственная жизнь, жизнь Антона, и смерть Игоря. Это то, за что он действительно переживал, и если в эту ночь выгорит хоть весь лес — плевать, лишь бы этому скорее пришёл конец.       — Мы не можем надолго задерживаться. — громко заявил Шастун, поднимая взгляд в небо на скопившийся чёрный дым. — Убийца может быть на машине. Матвиенко кричал далеко, а через пару минут загорелся дом. Этот кто-то не может перемещаться так быстро пешком. Либо он не один. Давайте, нам ещё долго.       Группа вновь двинулась вперёд, и на этот раз избегая гонки, ограничилась скорым шагом. Лёгкие горели от непривычных активностей, ноги устали, а в одежде становилось невероятно жарко. Участники шли около полутора часов, иногда останавливаясь на короткий передых, и совсем скоро вдали показались поваленные деревья. Те, о которых говорили вожатые. Махнув вперёд рукой, Оля притормозила, осмотрев участников.       — Ну и? Врали вам владельцы? Не верили они. — женщина была вымотана, глаза опухли от слёз, и в целом, на неё было довольно тяжело смотреть. Оля, потерявшая друга, разборки с полицией, что ещё только предстоят, и невыразимое горе, что обрушилось на её жизнь одним воскресным днём.       — Разбираться будем? Извиниться? — Шастун устал не меньше, измождён настолько, что готов рухнуть посреди тропы, наплевав на опасность.       — Ну предъяви нам, Оль, чё ты молчишь? — прошёл вперёд Арсений, оперевшись ладонью на широкий ствол, — Ты не одна тут без сил. Отдохнём? — обратился он к команде. — Я пока даже не слышу шума дороги. Ещё далеко.       Спорить никто не стал, на это банально не было энергии. Парни снова повытаскивали сигареты, страх постепенно уступал апатии, а в лесу поднялся сильный ветер, обещающий в ближайшие пару часов перерасти в буран. Надоедливые вороны не замолкали ни на секунду, филины провожали цепким взглядом, ощущение тревоги в лесу ещё теплилось, но с каждым километром всё больше сходило на нет, оставляя самое страшное позади.       Антон досадливо поджал губы и притянул к себе Арсения, мягко коснувшись его губ своими. Буквально на пару секунд, вкладывая в мимолётное движение всю заботу и нежность, на которую сейчас был способен. Ему хотелось поддержать, а Попову хотелось ответить тем же. Он потёрся носом о щёку Шастуна, и оставил такой же короткий поцелуй на губах, слабо улыбнувшись.       — Совсем скоро Новый Год. — вдруг вспомнил Арс, пытаясь отвлечься. — Отметим вместе?       — Конечно. — он по-доброму усмехнулся, целуя мужчину в макушку. — Конечно, мой хороший. Только вдвоём.       — Холодно. А я вся мокрая под одеждой… Заболеем. — прервала их Зоя, кивнув вперёд. — Давайте ускоримся. Последний рывок. Минут тридцать по ощущениям осталось.       Обречённо вздохнув, и откидывая травмирующие мысли назад, компания продолжила путь. Сбывалась почти мечта — покинуть «Тусу», но омрачало хорошее начало то, что каждый член команды до конца своих дней будет помнить всё, с чем они столкнулись за эту неделю. Кому-то повезло больше, кому-то меньше, так или иначе, досталось всем. Шагая по тропе, участники пересматривали свою жизнь, делали выводы и мечтали о будущем. Дима и Оля абсолютно точно решили переезжать из Грозового; Вика надумала покорять Лунный; Зоя наметила открыть бизнес, связанный с фармакологией; Ира поклялась уволиться из «Лунного вестника» и исполнить детскую мечту — податься в актрисы; Антон придумал со временем перебраться в Эннер, а Арсений решил, что Лунный не так уж и плох.       Минут через двадцать впереди показалась дорога, и когда Дима указал на неё, заметив первым, группа устало рассмеялась, радуясь тому, что всему самому ужасному пришёл конец. Разумеется, в душе у каждого была несоизмеримая боль от потери, но сейчас, живые были важнее. Оля продолжала надеяться, что Сергей всё ещё жив, но по большому счёту, она давно уже всё поняла.       Вышедшая на трассу команда стала осматривать окрестности, пытаясь сориентироваться. Картункова быстро сообразила, с какой стороны необходимо ловить попутчика, и наконец, все выдохнули. Машин практически не было, а те, что проезжали мимо, не реагировали на голосующую компанию. Так прошло около часа. Замёрзшие, злые, обессиленные участники едва держались на ногах, когда навстречу им выехал междугородний автобус, с пометкой «Рабочий».       Это был шанс. Выскочив на середину дороги, они размашисто замахали руками, привлекая внимание. Водитель замедлился, не сразу решаясь остановиться возле такой оравы, но недолго помешкавшись, дал по тормозам. Тусеры подскочили ближе, а мужчина, сидящий за рулём, лишь опустил окно.       — Кто такие?       — Здравствуйте! — спешно затараторила Вика, активно жестикулируя. — Мы тут из лесного лагеря. У нас ЧП, несчастный случай, нам надо в город. Желательно сразу в полицию. Пожалуйста! У нас есть деньги, мы заплатим. Нам очень нужна помощь.       Водитель некоторое время молчал, взвешивая все риски, все за и против, оценивая внешний вид сомнительной компании, справедливо опасаясь за свою жизнь.       — Два человека погибло. — сухо проговорил Дима, и через пару секунд дверь старенького автобуса со скрежетом распахнулась.       — Прыгайте.

***

      Группа расселась по местам, а через тридцать километров, при дальнем въезде в Грозовой, наконец появилась сеть. Телефоны ожили, смешиваясь в единую какофонию звуков от входящих уведомлений, а участники решили появиться в ближайшем участке лично, обходясь без звонков. Оля приняла решение за всех, сказав, что будет активно сотрудничать со следствием, но и остальные понимали, что в ближайшее время из Грозового никто не уедет. Впереди им предстояли допросы, жизнь в отелях, ворох различных событий, но сейчас, впервые за долгое время они почувствовали себя спокойно. Ещё с утра они проснулись каждый в своей постели, надеясь на тёплый последний вечер в лагере, а сейчас, потеряв двоих друзей, измученные едут в участок, мечтая хоть немного поспать не захлёбываясь слезами, и не боясь грядущих кошмаров, что ещё долго будут их преследовать.       Попов облокотился головой на плечо Антона, обнимающего его со спины. Подъезжая к городу, он прикрыл веки, разомлев от тепла, и крепче прижался к мужчине. Шастун смотрел в окно на пробегающие мимо фонари, на небо, с исчезнувшими в городской среде звёздами, и через время, убедившись в том, что Арс окончательно расслабился, закрыл глаза.       — Лягушка…       — М?       — Я люблю тебя. — шёпотом.       — А я люблю тебя. — тихо промурлыкал Арсений, слабо улыбаясь сквозь лёгкую дремоту.

***