В праздниках и буднях, болезни и здравии...

      Он не понаслышке знает, что такое ПТСР. Он с ним практически сроднился и не помнит другой жизни.       Он может контролировать себя безукоризненно, как часовой механизм, умело отлаженный мастером. Как его любимые Марки, любовно перебранные до винтика. Внешнее спокойствие дается легко — это маска, уже ставшая второй кожей. Если она немного расползется на швах — на помощь всегда придет алкоголь.       Очень дорогой и крепкий. Никто не должен видеть его другим, только тем, каким его знают окружающие. Каким хотят его видеть.       За единственным исключением.       Сила, бесконечная ответственность и контроль — вот три кита, на которых держится его жизнь.       Но есть пределы, за которыми контроль утрачивается.       Сон неподвластен контролю, как и видения, которые с ним приходят. Редко — бессмысленный набор картинок, часто — кровавая мешанина из лиц тех, кого спасти не удалось, криков дорогих людей и отчаяния. Это давно ушедшее прошлое, и он это знает, но там, во сне, логика отключается, давая волю инстинктам. Страх, который он привычно гонит прочь в реальности, во сне словно отыгрывается, беспощадно вгрызаясь в мозг, притупляя здравое, разгоняя до безумных отметок пульс.       Поэтому он старается меньше спать, хотя прекрасно понимает необходимость сна для нормального функционирования. Со временем эта привычка приживается настолько, что превращается в образ жизни.       — Снова не спали всю ночь, мистер Старк? — тревожно заглядывает в лицо Питер, тактично пропуская вопрос, пил ли он. — Вам нужно отдыхать больше, чем три часа за двое суток.       Он кривит губы в привычной всем усмешке, отшучивается, как обычно, чуточку похабно. С целью сбить с толку, смутить чересчур внимательного Паучонку. Отвлечь.       — С каких пор тебя, карапуз, волнуют мои ночи?       Он забыл, что Питеру давно не пятнадцать, и тот слишком привык к их манере общения, чтобы так легко смущаться.       — С тех пор, как я стал членом команды и понял, что вы отвечаете за работоспособность всех нас. Вы — тот самый винтик, вокруг которого все вертится. Капитан Роджерс может быть сколько угодно капитаном, но я прекрасно вижу, кто управляет всем, кто делает костюмы, улаживает конфликты и подчищает косяки. И не мне вам пояснять, что означает одна ошибка в проектировании костюма. Любого костюма. Человек — дневное существо и для нормальной жизнедеятельности ему нужен сон. Ночной.       Питер хмурится и первым отводит взгляд, делая вид, что страшно увлечен чем-то на одном из мониторов. Всё-таки спорить с ним в открытую он привык ещё не до конца, хотя бьёт сразу в десятку.       Самый большой его страх — подвести команду. Подвести Питера. Подвести всех тех, кто надеется на него и ждёт его помощи.       Он до сих пор не понимает, как этому мальчишке удается видеть его насквозь так отчётливо? Как у него получилось подобраться так близко, ближе всех в этом мире, буквально под кожу? И дело ведь не только в мозгах, бесконечных креативных идеях и талантливом их воплощении.       Больше всего поражает то, что от одного его голоса становится удивительно спокойно и правильно. Где этот юноша берет силу, чтобы управлять им так просто и незатейливо, словно это и есть — одно из жизненных предназначений?       Загадка.       Удивительная загадка, разгадать которую пока не представляется возможным, хотя он не оставляет попыток и, видимо, не оставит до конца дней своих.       Сегодняшняя ночь определенно не простая. Он не спал уже более сорока восьми часов, и продолжать действительно не самая лучшая идея. Алкоголь, принятый в больших дозах, способен только притупить восприятие и немного приглушить рвущихся из подсознания монстров, поэтому он отказывается от него, периодически проваливаясь в короткий полусон-полуявь прямо сидя в кресле за рабочим столом, не в силах ни подняться и прекратить эти пытки, ни провалиться, наконец, в глубокую фазу.       Питер заходит около часа ночи, и он достаточно настойчив, чтобы молча потянуть его за руку за собой. Возможно, тот ему снится, и это, в кои то веки, приятный сон.       Он приводит его почему-то в свою спальню и собственноручно стаскивает испачканную одежду, оставляя только боксеры, и в этом нет ни капли эротизма или сексуального подтекста. Просто помощь одного человека другому.       Наволочка пахнет Питером, а ещё она удивительно прохладная и приятная на ощупь. Собственное дорогое постельное белье ручной работы и в подмётки не годится этому, уже слегка застиранному, стандартному комплекту. Матрас рядом прогибается, и Питер обнимает его, крепко прижимая к себе.       — Спите, мистер Старк, — негромко приказывает ему. — Я посторожу ваш сон. Гарантирую, пока я рядом, ни один кошмар вас не побеспокоит.       Он хочет что-то сказать, возможно, отпустить очередную пошлую шутку, но уже не может. Его глаза закрываются, а сознание, наконец-то ускользает туда, где нет ни видений, ни страхов, ни бессонницы.       Потому что Питер единственный, кому он безоговорочно верит.