В праздниках и буднях, болезни и здравии...

      Питер послушно прогибается и замирает чётко в той позе, в которую его только что поставил Тони — грудью на стол, задница кверху. Очень уязвимый и открытый, учитывая широко расставленные ноги, но он знает, что виноват. Не следовало забывать о взрывоопасном эксперименте, который схлопнулся именно в тот момент, когда мимо проходил Старк. Испугать не испугал, но обляпал с ног до головы, безнадежно загубив костюм от «Kiton», стоимость которого Питер совсем не хочет знать.       За такое даже хорошие мальчики получают наказание.       Пахнет пылью, химикатами и металлом. Хочется умолять сделать с ним уже что-нибудь, но Питер скорее откусит себе язык, чем произнесёт хоть слово. Эта игра заводит их обоих невероятно, его член давно стоит, ещё с тех пор, как он помогал Тони стягивать с себя загубленную одежду.       Очень хочется прикоснуться к себе, но и этого делать он не станет. Максимум — немного приподняться на носочках, чтобы прижаться членом к столешнице.       Его манёвр не остаётся незамеченным.       — Не ёрзай, — голос Тони, наблюдающего за распяленным на столе Питером с широко разведёнными ногами и откляченной задницей, обманчиво спокоен. Он пока ещё ничего не сделал, только смотрит тёмным от возбуждения взглядом, а у Питера уже яйца подводит. Так было всегда. Тони достаточно только одного взгляда, чтобы развести на самый жаркий и разнузданный секс.       — Ты очень нетерпеливый сегодня, Пит, — продолжает он нарочито неспешно. — И очень непослушный. Мне бы надо выпороть тебя хорошенько, а не делать подарки. Ты ведь понимаешь, насколько виноват? Мне очень, очень нравился этот костюм.       На самом деле, Тони, конечно, не сердится. Старку охуенно идет вообще любая одежда, от брендовой, пошитой на заказ «тройки», до застиранной майки и треников. Но больше всего ему идёт нагота. Питер готов смотреть на обнаженное тело любовника часами и не только смотреть.       Впрочем, у них это взаимно. Именно поэтому Тони сейчас так нетороплив.       За спиной раздаётся шорох и шуршание. Питер внимательно прислушивается, стараясь угадать каждое движение. Вот Тони прошёл вглубь мастерской, вот, судя по треску и шелесту, разорвал какую-то упаковку. А сейчас приблизился к нему практически вплотную. Настолько близко, что он ощущает тепло его тела, и от этого будто прошибает электричеством.       Как же хочется податься назад и прижаться к его паху! Но это строго запрещено правилами их маленькой игры, пока Тони сам не решит прикоснуться к нему.       — Думаю, ты понимаешь, что не заслуживаешь оргазма? — спрашивает он, и между ягодиц Питера оказывается какой-то гладкий прохладный предмет. — По крайней мере, вот так сразу?       Игрушка? Тони решил поиграть?       — Я миллион раз просил тебя заканчивать эксперименты вовремя, либо убирать все в специальную камеру, которую для тебя же и сконструировал. Раз ты не хочешь воспринимать информацию на слух… я думаю, можно воздействовать через другое… отверстие.       Тони немного сдвигает предмет, упираясь точно в хорошо смазанный анус, пару раз лениво толкает его буквально на сантиметр, не больше, а после начинает погружать в тело Питера с неумолимой настойчивостью.       И вот этого уже действительно много.       Питер чувствует, как растягиваются его мышцы, как кончик предмета проезжается по простате и двигается глубже, ещё глубже. Так глубоко! Но он молчит и только сипло дышит, стремясь получше расслабиться.       — Молодец, — довольно хмыкает Тони. — Принял все хорошо и сразу. За это я разрешаю тебе полюбоваться моей последней эксклюзивной разработкой. Разумеется, ты не должен и пальцем к себе прикасаться. Надеюсь, я понятно выражаюсь? Нигде. Пока я не разрешу.       Питер с трудом разгибается и, на негнущихся ногах идёт в небольшую ванну, примыкающую к мастерской. От каждого движения предмет внутри него смещается, вызывая острые спазмы удовольствия. Он стонет, хватаясь за стены, но Тони просто идёт следом и совсем не помогает ему.       Остановившись прямо напротив большого ростового зеркала, Питер поворачивается, расставив ноги и, прикусив губу, руками слегка раздвигает ягодицы, между которых виднеется изящное навершие анальной пробки, выполненное очень искусно в виде треугольного реактора, подобного тому, с наночастицами, который носит на груди Железный Человек.       — Нравится? — самодовольно спрашивает Тони. Он жадно смотрит на Питера, привалившись плечом к косяку, — специально для тебя сделал.       Питер негромко стонет от восторга. Быть достойным изобретений самого Тони Старка — действительно роскошный подарок.       Сделав мягкий, кошачий шаг вперёд, Тони прижимается грудью к его обнаженной спине, и Питер ощущает, что тот тоже очень возбуждён.       — Это ещё не всё, малыш. Папочка воссоздал полную копию.       С этими словами он скользит ладонью между его ягодиц и дважды легко ударяет по навершию пробки. Питер вскрикивает от неожиданности, ощутив явное движение внутри себя.       — Это… Это? — еле спит он, стараясь не задохнуться от бьющих под дых ощущений.       — Всего лишь наноботы, что сейчас обволакивают твою новую игрушку. Мои маленькие помощники, которые пару часов будут пояснять тебе технику безопасности вместо меня. Если будешь умницей и усвоишь урок полностью, возможно, потом я разрешу тебе взглянуть на них подробнее. И приласкаю лично.       Пробка в его заднице приходит в движение, и Питер охает, согнувшись пополам. По ощущениям это как нежные пальцы, ритмично поглаживающие простату и растягивающие вход.       Впрочем, с любимыми руками не сравнится ни одна, даже настолько высокотехнологичная модель.       И Питер тянется к Тони с благодарным поцелуем, уже зная, что запомнит урок на «отлично».