В праздниках и буднях, болезни и здравии...

      — Питти, полегче, это хрустит мой плечевой сустав.       — Не прибедняйся, Светлячок. Как в спарринге со Стивом — так ты гибкий. А как в нашей постели — сразу на попятный?       Питер закрепил второй ремень и с удовольствием оглядел связанного Тони. Его руки прочно крепились к изголовью кровати, а ноги… О, с ногами он справится.       — В отличие от тебя, я хотя бы знаю, чего ожидать от Сосульки, Паутинопряд, — для порядка Тони дёрнул руки, проверяя надёжность пут. Не то чтобы Питер мог сплоховать…       Он отошёл на шаг от кровати, любуясь делом своих рук. Взбудораженный, растрёпанный, возбуждённый и связанный Старк был чертовски горяч. Просто до лёгкого дымка из ушей. Не то чтобы Питер видел что-то подобное в первый раз — их секс всегда был шикарным и наполненным экспериментами, просто в первый раз Тони доверился полностью. На сто процентов, позабыв даже о стоп-слове. Медленно сбросив с себя одежду, Питер скользнул коленом на кровать, подползая ближе к заинтересованно глядящему на представление Тони. Огладил, едва касаясь, его грудь, обводя по кругу мерцающее в полумраке хранилище наночастиц.       — Мой Светлячок, — шепнул едва слышно, мимолётно касаясь губами. — Но сегодня вечером обойдёмся без него.       Легко щёлкнув, девайс отсоединился, оставляя лежать перед мутантом простого человека. Самого любимого до дрожи в руках, родного.       Единственного.       Поцелуи ложились куда придется, взгляд Тони стремительно темнел с каждой секундой, пока между пальцами Питера не скользнул кусок темного шелка.       — А ты полон сюрпризов, Паутинопряд. — Ирония во взгляде боролась с желанием. — А осилишь?       Несмотря на подколы, голову Тони приподнял охотно, легко позволяя завязать себе глаза. А значит, все правильно.       — Конечно. Я же сильнее тебя, — возвращая шутку, Питер с лёгкостью подхватил Тони под бедра, играючи отрывая его таз от кровати. Под боксерами было отчётливо видно, насколько тот уже возбуждён. Все так же легко удерживая охнувшего от неожиданности Тони, Питер склонил голову, касаясь языком его члена прямо сквозь белье.       — Горячий, вкусный. Весь мой. Мой Светлячок.       — Идиотское… прозвище, — судя по паузе, Тони с трудом давались мнимые неподвижность и равнодушие. Больше всего ему хотелось бы сейчас получить умелый рот Питера на своем члене, или, на худой конец, его пальцы в своей заднице, раз уж у них тут пошли такие игры, но приходилось терпеть, изображая невозмутимость.       Ещё одна часть игры, едва ли не самая любимая.       — Почему идиотское? — чуть прикусил тазовую косточку, Питер опустил его обратно на кровать, попутно сдёрнув белье. Возбуждённый член чуть качнулся, требуя пристального внимания. — Светлячок и есть.       — Мой реактор…       — Твой реактор ни при чем, хотя забавно, конечно, совпало. Просто ты для меня всегда был и будешь светом. Освещаешь путь, жизнь, будущее… Ты моя жизнь, Тони.       Его вкус наполнил рот, вызывая обильное слюноотделение и Питер легко насадился глубже, сглатывая. Он обожал так делать, наблюдая, как самоконтроль Тони разваливается на части. Как он, то и дело, перебирает пальцами, в неосознанном желании освободиться, прижать, придавить к кровати своим телом.       Но сегодня все будет не так.       Выпустив изо рта до предела возбуждённый член, Питер покрыл лёгкими поцелуями низ живота и легко согнул ноги Тони в коленях, давая себе наилучший доступ.       — Ч-черт. Пит, не смей. Это запрещённый прием!       — Я знаю, что ты любишь и как. Доверься мне. Я не планирую сегодня мучить тебя долго.       Влажные губы сменил язык, обласкав мошонку и яички, массируя их по-одному, особенно уделяя внимание области под ними. Питер действительно отлично изучил все его тайные места и слабости.       Тони знал, что не продержится долго, но, с другой стороны, это ведь был Питер. Сдаться ему — совершенно не стыдно. Потому что как можно стыдиться, если в его глазах полыхает такой костер обожания?       Первые неосознанные сокращения живота быстро переросли в полноценные сладкие судороги.       — Ещё, Питти… сделай так ещё!       Просить совершенно естественно, если это его маленький Паутинопряд.       Тони извивался пытаясь снова самостоятельно толкнуться в его рот, но Питер держал бедра крепко, до лёгких синяков, которые втайне нравились им обоим. Размеренный темп все убыстрялся, оставалось совсем немного, когда он потянувшись вверх, не ослабил ремни, стягивающие запястья. Ему хотелось, чтобы на грани оргазма Тони решил сам, как всё-таки он хочет.       Руки легли на голову моментально, но тот не сделал ни малейшей попытки надавить на голову или вцепиться в волосы. Даже несясь на всех парах к долгожданному оргазму, Тони отдавал весь контроль именно ему и в такие моменты Питеру казалось, что он всесилен.       Тело под его руками замерло, тихие стоны перешли во вполне откровенные, когда Тони накрыл оргазм, и он излился прямо в его горло, опадая на кровать расслабленной звездой. Питер, поцеловав напоследок кончик, вскинул голову, с восторгом замечая, что тот так и не снял с глаз повязку.       — Что улыбаешься?       — Откуда ты знаешь, что я улыбаюсь, — Питер притерся головой к мягкому расслабленному животу.       — Чувствую кожей. Наигрался? Могу я уже снять это с глаз?       — Тебе мешает? — Питер перекатился на бок, вглядываясь в его лицо — ту часть, что не была скрыта повязкой. Его собственный возбуждённый член ныл, требуя разрядки, но сейчас были дела поважнее. Наблюдать за Тони в полной расслабленности не надоест никогда.       — Нет. Но хотелось бы уже увидеть твоё лицо и все, что ниже. Особенно те части, что многообещающе упираются мне в бок.       — Тогда снимай. Я весь твой.       Тони сдернул ткань и так резво перевернулся, подминая его под себя, что на секунду голова закружилась.       — Попался, Паутинопряд.       — Это, скорее, ты попался в мои сети, Светлячок.       — И что ты будешь делать со своей законной добычей? — пальцы Тони безошибочно-точно скользнули между его ягодиц, нащупывая вход. — Съешь меня?       Питер чуть приподнялся, с облегчением насаживаясь на крупные пальцы.       — Я буду любить тебя, — выдохнул в поцелуй.