В праздниках и буднях, болезни и здравии...

      Это определённо было не то, чем Тони Старк — известный меценат, бизнесмен и покровитель — мог бы гордиться.       Не то чтобы у Тони в первый раз в жизни случился пиздец, но ещё ни разу он не достигал таких катастрофических глубин.       Дрочить на пацана. Члена команды Мстителей и подопечного по совместительству! Почти ребенка, который вырос на его глазах. Нет, до такого он ещё не опускался никогда, хотя вспоминать на смертном одре Тони будет много чего. Его жизнь можно назвать какой угодно — только не скучной.       Время неумолимо приближалось к десяти вечера, и у него уже, чисто инстинктивно, теплело внизу живота. В последнее время, как бы Тони ни бывал занят, его словно примагничивало к старкфону именно в тот момент, когда Питер Паркер собирался отправиться в душ.       Нет. Всё-таки в саму ванну камеры ставить он не стал. Ещё что-то отдаленно похожее на очень поеденную молью совесть среди его скелетов в шкафу завалялось. Но даже тех мгновений, когда Питер стягивал через голову майку, а иногда — если очень повезет — и штаны, в одном белье роясь в шкафу в поисках чистой пижамы, было предостаточно, чтобы свести с ума главного бабника и секс-гиганта страны.       Позорище!       Прошедшие боевое крещение в его постели модели обоих полов обрыдались бы от зависти, оттого что самым сексуальным и зазывным их позам Тони предпочитал нихрена не эротичные поиски нихрена не эротичных старых пижамных штанов в застиранных мишках Тедди.       Чертово членистоногое!       На самом деле, Тони давно уже смирился, предпочитая не анализируя шикнуть на Пятницу, что-то постоянно вякающую про личное пространство, открыть доступ к камере в комнате Питера и привычно сунуть руку в трусы.       Стыдно будет уже потом.       Если наутро не нужно было никуда идти — стыд заливался терапевтической дозой коньяка, если надо — снотворным. Смотреть Питеру в глаза весь следующий день Тони не мог, даже если судьба и сталкивала их на территории огромной Базы.        Видимо, недостаточно огромной.       Сегодня Питер копался особенно долго.       Сначала он собирал по всей комнате стирку, придирчиво обнюхивая то футболки, то выковырянные из-под кровати носки. Тони вздыхал, маялся, представляя, как бы он мог слизнуть капельку сладкого мальчишеского пота с тонкой шеи, провести губами ниже, лаская ключицы и ямку между ними. Член стоял уже весьма уверенно, подрагивая от каждой яркой фантазии.       После того, как Питер окончательно определился со стиркой и сгрузил грязное белье в корзину, он зачем-то перебрал свои чистые трусы, раскладывая в одному ему ведомом порядке. Тони почти взвыл, представляя, как мог бы стащить зубами по упругим бёдрам вон те, девственно-белые, а после — заглотить крепкий молодой член на всю длину, стараясь так отчаянно, как никогда ещё в своей жизни.       И только потом — Тони даже дыхание затаил! — лёгким движением скинул через голову свою серую футболку, небрежно кинув ее все в ту же корзину для белья. А после — штаны. И вдруг потянулся к трусам.       Резко перехватив себя у основания члена, Тони одним движением смахнул картинку, закрывая окно трансляции. Это было уже слишком. Одно дело — дрочить на стройное тело, гладкий и крепкий торс, другое — пялиться на совсем обнаженного мальчишку. Каким бы идиотом он себя ни чувствовал, но отчего-то это было странным рубежом на подыхающей совести Тони Старка.       — Ну я и больной ублюдок, — пробормотал он, — раздражённо пялясь на свой стоящий до боли член. Хватило бы нескольких уверенных движений, чтобы кончить, воскрешая в памяти небольшой кусочек молочной ягодицы. И Тони, разумеется, так бы и сделал, если бы его спальню не огласил томный вздох и сладкий стон Питера:       — Мистер Ста-а-а-арк… Ох, как хорошо…       Что за нахрен?!       Забыв про возбуждение, Тони осторожно глянул на статус свернутого окна с трансляцией и обомлел. Оказывается, он не выключил не только камеры, но и звук. И сейчас очень похоже на то, что Питер… Питер… Питер?!       Да не может быть!       Трясущимися пальцем он едва попал по клавише «развернуть на весь экран» и застонал от открывшегося невероятного зрелища.       Питер никогда не занимался таким раньше. Не то чтобы вообще — Тони не следил за его комнатой постоянно, а всего лишь десять минут, перед самым душем. Скорее всего — занимался. Слишком уж привычными и отточенными были движения парня, да и покажите хоть одного подростка, который не мастурбирует в возрасте восемнадцати лет? Просто раньше Тони никогда не заставал Питера за этим самым делом.        Воздух буквально перестал попадать в его забывшие как дышать лёгкие, при виде довольно объемной игрушки, которую достал Питер из своей прикроватной тумбочки.       Он же не собирается?..       Или собирается?!       Глядя на приличных размеров розовый резиновый фаллос, Тони застонал, покрепче обхватывая себя кулаком, едва сдерживаясь, чтобы не кончить.       Тем временем Питер, устроившись поудобнее на кровати, смазал себя и игрушку, а после абсолютно легко ввел ее в собственный анус едва ли не целиком, пуская по телу Тони блядскую волну дрожи удовольствия.       — Да, вот та-а-ак! — выдохнул он, перехватывая основание дилдо поудобнее. — Ещё, мистер Старк! Трахните меня сильнее!       Открыв рот, Тони наблюдал, как извивается на кровати его не такой уж и невинный подопечный. Шок, вперемешку с диким возбуждением, оказывал на него странное воздействие — он никак не мог кончить, хоть и терпеть сил уже не было. А ещё очень хотелось выскочить сейчас из своей комнаты, чтобы влететь в ту, которая напротив, и сделать, наконец-то с пацаном все то, что тот так яростно просил.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — скулил на одной ноте Питер. — Позвольте мне, мистер Старк! Позвольте прикоснуться к вам!       Он весь взмок, кудряшки прилипали ко лбу, лихорадочные движения показывали, что надолго пацана явно не хватит. Он то откидывал голову, демонстрируя гладкое, влажное горло, то, наоборот, опускал ее, занавешивая алое от накатывающего волнами удовольствия лицо.       — Вы так нужны мне, мистер Старк, умоляю, — то едва слышно бормотал он, то срывался на громкие стоны.       — О черт, да, малыш! — головка члена Тони приобрела уже бордовый оттенок и была влажной от выступившего клейкого предсемени. — Все, что только пожелаешь!       Вдруг на экране Питер толкнул игрушку особенно глубоко, застонал невероятно пошло, весь сжался, напрягся до проступивших на шее и лбу вен и кончил, не прикасаясь к себе даже пальцем, подрагивая, насаженный на искусственный член, как редкая бабочка на иглу энтомолога.       Белесые потёки семени на нежной гладкой коже груди Питера стали тем спусковым крючком, что запустили не только оргазм Тони, но и его опасные, запертые на три замка мысли.       Он никогда даже предположить не мог, что Питер когда-то действительно захочет от него чего-то подобного. Он никогда даже не собирался делать в его сторону хотя бы один неверный шаг. Десять минут в день — все, что готов был позволить себе Тони до конца своей жизни.       Но одно дело — восхищаться кумиром, а другое — трахать себя дилдо с его именем на устах...       Тони готов был выступить против целой армии Читаури без костюма, если у него не появился сейчас вдруг настоящий, а не воображаемый шанс…       Ловя отходняк после самого мощного оргазма за последние лет десять, он ещё вяло перебирал в голове причины, по которым ему все же не стоит пробовать подкатить к подростку, когда Питер вдруг порывисто сел в кровати, глядя через камеру ему прямо в душу.       — Я сейчас отправляюсь в душ, мистер Старк, — негромко проговорил он. — И пробуду там примерно минут двадцать. Если вам понравилось зрелище, и вы хотите… Чего бы вы там ни хотели — я буду счастлив увидеть вас у себя, когда вернусь. Если нет… Будем считать, что этого не было. Вы и дальше будете подсматривать за мной, я — и дальше делать вид, что ничего не знаю. Только кому от этого станет лучше?       С этими словами, забыв даже о пижамных штанах, Питер стремительно скрылся за дверью ванной, оставив Тони с бешено колотящимся сердцем делать очередной, возможно, самый важный выбор в своей жизни.       Впрочем, он давно уже был очевиден.       — Пятница, отключи все камеры в комнате Питера Паркера и сотри всю мою коллекцию с его участием, — отрывисто приказал он, сдирая с себя одежду. Питер пробудет в душе всего двадцать минут, нужно было поторопиться, чтобы привести себя в порядок.       — Отрадно слышать, Босс, что вы вняли моим рекомендациям, относительно неприкосновенности личного пространства, — прокомментировала Пятница.       Уже захлопывая дверь в собственную ванну, Тони показал в ближайшую камеру средний палец. К черту, если его некрасивый поступок приведет их туда, куда он не мог и мечтать.       Кроме того, отныне у них с Питером будут только совместные записи.