Падший

Россия брызнул холодной водой себе на лицо и глянул в отражение идеально чистого зеркала. Оттуда на него глядела милая мордашка с волшебными глазами, такими невинными, что порой Ваня сам сомневался, что это его глаза, потому что уж невинным его никак нельзя было назвать. Расплывшись в довольной улыбке, Россия присел на край столика около раковины и с лёгким возбуждением прокручивал в голове, как буквально неделю назад Людвиг приехал к нему гости и устроил настоящую трепку. Ваня захихикал словно подросток, услышавший пошлую шутку. Тело до сих пор помнило его грубые горячие руки, такие контрастные на фоне мягких и нежных поцелуев, а в голове яркими вспышками зажигались воспоминания шлепков его ладоней по ягодицам. Бальшмидт в ту ночь отшлепал его, словно распутную девчонку, а все почему? Ревность снесла голову его дорогому Германии. Россия до дрожи в коленях обожал это чувство в немце. Оно проносилось в его ледяных прекрасных глазах: «Мой!» «Подчинить!» «Наказать!» Германия снова угрожал ему, говорил, что убьёт, если не прекратятся встречи с Альфредом. Но Россия лишь смеялся, он понимал, что это ложь, а Людвиг свирепел ещё сильнее. Закончилось это неожиданно – Германия решил немного придушить его, сделать оргазм ярче, но Ване было так сложно сдержать свой острый язык: он стал сравнивать их в постели и это стало последней каплей. Людвиг несколько раз ударил его по лицу ладонью, а затем снова принялся душить и, к его ужасу, не смог проконтролировать свою силу. Ваня не помнил, как отключился, недостаток кислорода и яркий оргазм ослепили его, зато приятными воспоминаниями были слёзы сожаления в глазах немца. Он судорожно прижимал к себе тяжело дышавшего Россию, целовал его скулы и шептал извинения. Тогда Иван позволил себе расплакаться – и это было так прекрасно – оказаться на грани смерти, испытать сильное удовольствие и позволить себе выплеснуть все то, что скопилось на душе. Приятнее этого было лишь понимать, что Бальшмидт безумно его любит, а страх немца потерять его, поселившийся в глазах-льдинках, Ваня счёл очаровательным и лестным. Из воспоминаний Россию выдернул звук открывшейся двери. -Hello, Russia! – Альфред лучезарно улыбнулся. -Здравствуй. – Ваня одарил его ответной улыбкой, - Наконец-то, мы одни. Джонс мгновенно расслабился и сжал Ваню в тёплых сильных объятьях. -Любимый…- Ласково протянул Америка и погладил его по щеке, - Я так сильно соскучился по тебе. -Я тоже. – Шепнул Брагинский и поцеловал его. Америка тихонько выдохнул, почувствовав, как у него потеплело в груди. До встречи с Россией он не жил, просто существовал, пытаясь заполнить пустоту внутри себя хоть чем-нибудь, но все было бесполезно, пока эта встреча не произошла. -Тебе страшно? – Америка едва ли не прикусил себе язык за глупый вопрос, зажигая свечи в комнате, но отступать было поздно, - Скажи честно. -А ты намерен обращаться со мной грубо? – Российская Империя чуть склонил голову набок и его глаза красиво засверкали. -Нет! – С жаром ответил американец, - Что ты!..Я хочу, чтобы ты получил сегодня удовольствие. -Мне это приятно слышать. – Ваня лёг на кровать и улыбнулся, - Я тебе доверяю. Продажа Аляски, как выстрел, пронзило сердце юной страны любовью к сильной Империи. Россия был так прекрасен, так улыбался ему, что сильнейшее чувство едва не лишало Альфреда воздуха. -С тобой обращались плохо? – Участливо спросил американец и сел рядом. -Да, порой бывало и так. – Ваня выдохнул, - Мне хочется…нежности? Хочется почувствовать тепло и заботу. -Я все сделаю. – Лихорадочно прошептал Америка и навис над ним, краснея, - Мы можем приступить?.. Иван тихонько рассмеялся и потянулся за поцелуем. -Почему ты улыбаешься? – Мягко спросил Ваня и сжал его плечи, массируя их. -Вспомнил покупку Аляски. – Альфред устроился между его разведённых ног, - Наш первый раз, ты помнишь? Россия понимающе улыбнулся и обхватил его бёдрами, притягивая ближе и снова целуя. Да, он помнил продажу Аляски, помнил их первую ночь вместе. Низ живота сладко потянуло от воспоминаний. Для Альфреда это был первый раз, и Россия хорошо помнил его смущённость. Это были приятные и светлые воспоминания. Америка тогда довёл его до исступления, пришлось даже просить ненадолго остановиться, потому что Альфред хотел ещё и ещё, не выпускал его из постели. Как же все-таки прекрасно юность. -Я помню, что ты очень быстро кончил. – Россия по-доброму засмеялся, - Первый раз. -Но у меня до тебя никого не было! – Покрасневший Альфред в шутку толкнул Ивана, - Но потом что было! -Потом ты едва не убил меня, - Ваня чуть прищурился и лукаво улыбнулся, - для передачи Аляски хватило бы и одного раза, но ты не слезал с меня несколько дней! -Ты был совсем не против, - Соблазнительная ухмылка сделала Альфреда ещё привлекательнее, - стонал подо мной и не жаловался. -Я бы и сейчас не против такого, но времени совсем нет. -Полетели потом ко мне? – С надеждой спросил Альфред, - После саммита, на пару дней. Я отвезу тебя на подсолнуховые поля. Секс - это, конечно, замечательно, но Америка был романтиком, точнее, становился таким рядом с Иваном, поэтому старался хоть иногда делать для него что-то такое, что вызвало бы искреннюю улыбку, которую Альфред считал самой прекрасной в мире. -Звучит чудесно. – Россия совсем не был против мини-отпуска, - Только мы вдвоём и никакой политики. -К черту политику! – Рыкнул Джонс и нахмурился, - Я просто хочу быть счастлив хотя бы иногда. -Тише-тише. – Ваня ласково пригладил пшеничные пряди, - Мы с тобой умеем отделять наши чувства и наши обязанности. -Мне больно от того, что я делаю. – С обидой протянул Джонс. -А мне больно от того, что делаю я, но мы должны смириться. -Ты прав. – Альфред снова улыбался, он не хотел предаваться отчаянию рядом с Ваней, - Думаю, нам пора идти. Иван хотел было кивнуть, но внезапно ощутил взгляд, обжигающий холодом. Дверь в туалет была закрыта не до конца - надо же, они совсем теряют осторожность - и сквозь эту узкую щелочку Россия увидел Германию. Людвиг смотрел прямо на него не мигая и, как Ваня подозревал, даже не дыша. Любитель подглядывать? Что ж, хорошо. Ваня послал ему пошлую ухмылочка и притянул Америку к себе. -Что?..- Альфред растерянно глянул на Ивана. -Я хочу тебя. – Промурлыкал Иван и расстегнул свою рубашку, - К черту саммит. Альфред улыбнулся и сразу же накинулся на Брагинского. Россия не часто позволял ему такое прямо на деловых встречах, боялся, что их заметят. Американцу всегда было плевать, пусть хоть все узнают об этом, так было бы даже лучше – никто не посмел бы посягнуть на его Россию. Альфред поцеловал его, затем нетерпеливо переместился к нежной коже на шее, зацеловывая уже ее. Россия чуть выгнулся и простонал, бросив взгляд на дверь. Германия все ещё был там и Ваня мог поклясться, что Людвиг держится из последних сил. Не отводя взгляда от немца Россия сжал руку Альфреда, поднёс его пальцы ко рту и принялся неспешно их посасывать, делая это нарочито медленно, как можно более эротично. Джонс оторвался от его шеи и легонько укусил за ушко, заставляя коротко простонать. -Какой ты сегодня развратный. – С восхищением протянул возбужденный Америка. -Я соскучился. – Россия прильнул к нему и расстегнул рубашку, - Соскучился по твоему члену внутри меня. Америка вновь поцеловал его, но Ваня извернулся и припал к его шее, лаская ее. Джонс едва слышно простонал и зарылся пальцами в его серебристые локоны, без слов прося не останавливаться. Россия улыбнулся и бросил насмешливый взгляд в сторону двери. Надо же, Людвиг все ещё смотрит. Значит, кто - кого, да, Германия?… -Альфред?..-Протянул Ваня и потянулся к его ремню. -Да, малыш? -Я больше не могу терпеть. – Брагинский выдохнул, - Сделай это, прошу тебя. Альфред замер лишь на секунду, но потом резко стянул с Ивана брюки и раздвинул его ноги. -Черт!..-Альфред выругался, - У меня нет с собой смазки, я не думал, что у нас что-то будет!…А я не хочу брать тебя на слюну, это больно! -Какой ты неподготовленный. – Ваня хихикнул и достал смазку из кармана брюк, - Вот, взял на всякий случай. -Я тебя обожаю. – Жарко прошептал американец. Через пару минут Ваня громко простонал от удовольствия. Альфред двигался в нем медленно, давая прочувствовать наслаждение от проникновения, от медленного темпа. Россия чувственно закусил нижнюю губу и глянул на него так, как ещё никто не смотрел на Америку. Джонс от такого глубокого взгляда впервые почувствовал что-то странное, что-то…тёмное? Выдохнув он бросил недовольный взгляд на распахнутый ворот белоснежной рубашки России. Чертова свастика – знак принадлежности тому, кто тоже желал получить Ваню. Едва ли не зарычав он резко сжал волосы Ивана и притянул его к себе, не переставая двигаться. Брагинский удивлённо охнул и неловко обнял его, не понимая этого внезапного порыва, который был так несвойственен американцу. Альфред же впился зубами в его шею и укусил, ему просто до дрожи в ногах захотелось тоже как-то пометить Ивана, и это был самый простой и приятный способ. Коротко простонав от внезапной боли Россия снова посмотрел на дверь. Людвига там не было. Ваня победно ухмыльнулся, уткнувшись в плечо Америки. -Прости. – Шепнул Альфред, срываясь на хрип. -Все хорошо!..- Отрывисто ответил Ваня, не сдерживая стоны, - Мне приятно знать, что теряешь голову рядом со мной. Альфред рассмеялся, замерев, и с нежностью поцеловал Брагинского. Иван с удовольствием ответил, сжав его скулы холодными ладонями. Сейчас он был счастлив.

***

-Иди первый, хорошо? – Ваня заботливо поправил галстук Альфреда, - Мне необязательно слушать, как ты будешь меня оскорблять. -Ты ведь понимаешь, что на самом деле все иначе? – Америка перехватил его руку и поцеловал холодную ладонь, - Боже, все готов отдать за жизнь обычного человека рядом с тобой. -Я люблю тебя. – Чуть смущенно протянул Иван, - И я понимаю, что ты должен все это говорить и делать, как и я. Нашим чувствам это никак не помешает. Америка растерянно глянул на Брагинского. Россия никогда раньше не говорил ему таких желанных слов. В глазах предательски защипало от тёплых эмоций. Обычно его либо боялись, либо ненавидели, а Ваня…Ванечка видел в нем не сильную и жестокую страну, он видел то, что было скрыто глубоко внутри – видел человека, который отчаянно хотел любви. -Я тоже тебя люблю. – Пробормотал Альфред, тщетно стараясь выровнять дыхание, - Безумно люблю. -Знаю. – Россия обнял его и прикрыл глаза, наслаждаясь их единением, - А теперь тебе пора идти. Альфред оставил поцелуй на его щеке и вышел. Ваня выдохнул и повернулся к зеркалу. Засос на шее горел огнём, да ещё и на самом видном месте. Это было плохо, но Россия был не против подкинуть странам тему для сплетен, в конце концов, в жизни всегда есть место для веселья. Шаги Германии он не услышал – почувствовал. Чувство опасности накрыло его резкой холодной волной. Подняв взгляд на зеркало Россия вздрогнул, увидев в отражении чертовски злого Людвига. -Ты что-то хотел? – Мягко поинтересовался Ваня и улыбнулся, стараясь не показывать страх. -Ты перегнул палку. – Коротко ответил немец и, казалось, стал ещё мрачнее, - И будешь за это наказан. -Не сейчас. – Россия мотнул головой, - У нас есть работа. -Вспомнил о работе, шлюха?! – Германия сжал его шею и резко толкнул к стене, - Почему ты так себя ведёшь?! Россия хватал ртом воздух, безуспешно пытаясь восстановить дыхание. Взбешённый Германия вызывал у него лёгкую жалость – в его глазах, за пеленой гнева, плескалась боль. Конечно, Ваня понимал, как ужасно себя ведёт, как больно делает немцу, как больно станет Альфреду, когда он все узнаёт. А ведь он узнаёт, Россия не сомневался, просто не прямо сейчас, но однажды его сердце разобьётся. И нет, Иван никому не мстил за старые обиды, просто ему так нравилось. Нравилось получать то, чего он хочет, кого он хочет. Ему нравились эмоции и кто же виноват, что эти эмоции так сложно вызвать обычными вещами?.. Можно было спокойно встречаться с Альфредом и тонуть в любви, можно было встречаться с Германией и каждый день был бы не похож на предыдущий, но…Черт побери, как же этого было мало! По отдельности они не вызывали у Брагинского ничего, никакого отклика души, но этот любовный треугольник давал безумные эмоции, в нем хотелось раствориться, ловить эти ощущения, позволяя заполнять душу. -Прости меня. – Шепнул Ваня, - Прости, Людвиг. Германия болезненно нахмурился и перестал сжимать его шею, но руку не убрал, все так же прижимая Ивана к холодной стене. -Простить?.. Выдохнув, Людвиг быстро взял себя в руки, вернув на лицо привычную для России ухмылку. -А что ты сделал, чтобы я тебя простил? Ваня понимающе улыбнулся и неспешно облизнул нижнюю губу. Германия кивнул такому явному намеку и отпустил Ивана. Россия подошёл к нему вплотную и жадно поцеловал. Людвиг прижал его к себе, отвечая не менее яростно, но затем резко оттолкнул и ударил. -Целуешь меня после него?! – Ещё один удар, сильнее, - Встань на колени! Задрожав, Брагинский рухнул на пол не медля ни секунды и с покорностью в сиреневых глазах глянул на немца. Людвиг почти невесомо провёл кончиками пальцев по его щеке, обвёл контур манящих губ и болезненно нахмурился. -Ты стоишь на коленях, слушаешься меня, но ты мне совершенно не принадлежишь. Боль в голосе была слишком явной, и эта искренность была такой неуместной, что Ваня с недоумением глянул на Бальшмидта, мгновенно растеряв весь настрой на игры. Однако, через секунду страх стальной хваткой сковал его сердце. -Да, не принадлежишь. – Германия тихо засмеялся, - Но это лишь пока что. Ты и сам понимаешь, что война уже близко, ты боишься, я знаю. А я не боюсь, я готовлюсь к ней. Карта с твоими территориями уже давно не покидает мой рабочий стол. Иван почувствовал жар от этих слов. «Это ложь!» - Отчаянно билось в его голове. -Это чистая правда. – Людвиг словно прочёл его мысли и довольно прищурился, - И если ты наивно считаешь, будто бы Америка не позволит причинить тебе вред, ты глуп. -Перестань. – Шепнул Ваня и дёрнулся от его руки, ласкающей шею. -Боишься. – С наслаждением так же тихо протянул немец, - Ты боишься меня, только я могу довести тебя до ужаса, до истерики, и ты это понимаешь. Иван хотел было встать и уйти, это все сильно выходило за рамки разумного, но Германия считал иначе. Он резко схватил Россию за волосы и ударил головой об стену. Коротко простонав от боли Ваня рухнул на пол. Голова гудела от удара, а сердце с бешенный скоростью билось о рёбра, грозясь сломать их. В душу действительно закрался липкий страх, окутал все, словно паутина. Людвиг сжал руки в кулаки, заставляя самого себя замереть. То, что сейчас происходило – это не игра, не притворство, Германия чувствовал настоящую злость и ярость, внутри него словно что-то щелкнуло, рассудительный Людвиг просто пропал и на его место вышел тот, кого побаивался даже бесстрашный Россия. -Итак, русский, - Германия присел рядом, - кому ты принадлежишь? Ваня хотел было огрызнуться, но тяжёлый взгляд Людвига пригвоздил его к полу, заставив подумать о своих словах. -Тебе. – Едва слышно выдохнул Россия и стёр кровь, бегущую по щеке из разбитой головы, - Я принадлежу тебе. -Не верю. – Шепнул Бальшмидт и улыбнулся так, что Ване захотелось убежать, - Врешь. -Хватит, Германия, это уже слишком! – Россия хотел встать с пола, но… Резкий удар ногой в грудь выбил из него весь воздух. Иван захрипел и едва не потерял сознание от боли. Кажется, рёбра остались целы, но боль была ужасной. Грубые руки рывком подняли его с пола и швырнули в сторону раковины, заставив опереться на неё. Сопротивляться не получилось, перед глазами все плыло, и дыхание никак не могло восстановиться. Пиджак и рубашку Людвиг стянул с него и отшвырнул в сторону, а руки туго связал галстуком. Ваня беспомощно дернул ими и зажмурился. Ему было страшно. -Ты, наверно, считаешь, что я тебя сейчас просто поимею и мы довольные пойдём на собрание? – Германия насмешливо глянул на него через отражение в зеркале, - Ты этого не заслужил. -Отпусти меня. – Холодно потребовал Иван и дёрнулся, - Я решаю, когда и как ты будешь меня трахать, ты понял? Приятный для слуха смех отразился от кафельных стен. -С этим ублюдком-американцем, может и ты решаешь что-то, но не со мной. Ты – моя собственность, и я заставлю тебя думать также. -Отпусти меня или больше никогда не сможешь ко мне прикоснуться. -Твои угрозы – пустышка. – Людвиг что-то достал из пиджака, - Ты как наркоман, только вместо героина – боль. Не примешь дозу и тебя начнёт ломать. Поджав губы Россия отвернулся от зеркала. В этом Германия был прав – Иван уже не мог без боли, не мог без этого грубого и унизительного секса, только так он мог отдохнуть от всего и расслабиться. -Но сегодня ты вёл себя очень плохо. – Хрипло продолжил немец, - Мне придётся проучить тебя. В следующую секунду Иван едва не взвыл от острой боли. Людвиг чем-то бил его по спине, чем-то тонким, от чего боль было резкой, словно порез. Видимо, это была какая-то тонкая плеть. -Зачем ты это с собой носишь?! – Ваня попытался вывернуться, но Людвиг не позволил. -Я два дня смотрел на твои переглядки с Америкой, у меня сегодня в любом случае в планах было тебя наказать. – Германия остановился и принялся слизывать выступившую кровь, - А ведь ты собрался после саммита лететь к нему…Как объяснишь рассеченную спину? - Теперь я, конечно, не полечу к нему! – Недовольно ответил Россия и дёрнулся снова, - Отпусти меня, наконец! -Мы ещё не закончили. – Германия довольно улыбнулся, - Так что не расслабляйся. Людвиг снова ударил его, гораздо сильнее, чем до этого. Россия пытался сдержать крик, но получилось плохо. Расшибленная голова гудела, глаза щипало от соленых слез, а спина просто горела огнём. Ваня уже открыто рыдал и просил прекратить, но немец не планировал его жалеть. -Что такое, Ваня, тебе больно? – Насмешливо произнёс Людвиг и ударил, - Потерпи, малыш, я должен тебя наказать для твоего же блага. -Прекрати, пожалуйста! Мне очень больно, Людвиг, прошу тебя! – Иван, наконец, начал его умолять, - Пожалуйста!..Хватит…Хватит! Бальшмидт остановился и отбросил плеть. Пожалуй, и правда, достаточно. Россия всхлипнул и сполз на пол. От боли его тошнило, а от любого движения в голову словно током било. Людвиг присел рядом и мягко погладил его по щеке. Брагинский резко дёрнулся от его руки. -Не прикасайся! -Ты так плохо усваиваешь уроки. – Германия покачал головой, -Ну, ничего, мы ведь только начали твоё воспитание. -Не смей больше подходить ко мне! – Россия дернул связанными руками, - И развяжи меня, немедленно! -Сегодня вечером, после собрания, придёшь ко мне в номер, продолжим то, что начали здесь. -Нет! -Да! – Германия сжал его волосы, - Да, черт побери! Ты придёшь или Америка узнаёт о нас. -Ты думаешь он поверит? -Россия едва смог улыбнуться, - Посмотри на меня, я избит, я просто скажу ему, что ты изнасиловал меня. -Ваня, у меня дома камеры и есть запись нашего первого раза, как ты сам умоляешь меня взять тебя. – Германия с наслаждением смотрел на то, как потухла улыбка России, - На записи отлично видно, как я, в старой военной форме, трахаю тебя, а ты кричишь от наслаждения. Вот будет досадно, если эта запись, случайно, конечно, станет достоянием общественности? Иван нахмурился, не веря собственным ушам. Людвиг, оказывается, не так-то прост. Конечно, Ваня не мог допустить, чтобы кто-то это увидел, поэтому решил во что бы то ни стало заполучить запись и уничтожить ее. Но, внезапно, после такого откровенного шантажа, Россия зауважал немца чуть больше, все-таки повёл он себя совсем не как тряпка, а это Брагинскому нравилось. -Ублюдок. – Россия усмехнулся, - Хорошо, я приду к тебе вечером. -Послушный мальчик. – Германия поцеловал его в лоб и развязал руки, - А сейчас я хочу обработать твои раны. Забинтовывая раненую спину Германия едва заметно улыбался. На самом деле он никому и ни за что не показал бы эту запись, никто не смеет видеть такого Ивана, но припугнуть русского этим было приятно. -Вот и все. – Людвиг помог ему одеться, - Думаю, тебе стоит вернуться в отель. -Я должен предоставить отчёт о собрании президенту. – Едва слышно прошептал Ваня, которому было больно даже просто дышать. -Не волнуйся, я подготовлю все бумаги для тебя. – Германия улыбнулся, - Ты же не хочешь, чтобы Америка что-то заподозрил? Нет, Россия этого не хотел. Однако, он был бы совсем не против, чтобы Альфред, в порыве гнева, начистил слишком довольное лицо немца. Больше этого хотелось лишь нежности и ласки, слишком уж погано было у Ивана сейчас на душе. Судя по сосредоточенному взгляду Людвига – он все это прекрасно понимал. -Я люблю тебя. – Мягко произнёс Бальшмидт, - И, так уж и быть, не стану больше сегодня вечером тебя наказывать. Просто побудем вместе, выпьем, посмотрим фильм, хорошо? -Хорошо. – Фыркнул Ваня, немного расслабившись, - Соври что-нибудь о том, почему я не пришёл на вторую часть заседания, мне действительно не стоит там появляться. -Конечно. Улыбнувшись, Людвиг нежно поцеловал его. Ваня нахмурился, но на поцелуй ответил, все-таки, он сам выбрал такие отношения, сам решил играть в эти грязные игры и сам решил встречаться сразу с двумя, понимая, что последствия могут быть катастрофическими. И вот, последствия он сегодня сполна прочувствовал на собственной шкуре. Оставшись в одиночестве Россия глянул в зеркало. Выглядел он довольно потрёпанно, прямо как дешевая шлюха. Это факт, почему-то, вызвал приступ смеха. Успокоиться удалось не сразу, благо, что никто здесь не появился, не увидел это. Когда, наконец, получилось привести себя в норму, Ваня опустился на холодный пол, пытаясь немного отдохнуть от истерики, лишившей его сил. Россия понимал, что у него не все в порядке с головой, понимал, какой он псих, ведь как ещё можно было объяснить его мысли и поведение? Иван не задавался вопросом, любил ли он хоть кого-то из них, и так знал, что любил обоих, такой вот странной, извращённой любовью, которая давала ему столько чудных эмоций и усмиряла его внутренних демонов. Аккуратно поднявшись с пола Брагинский покинул злосчастный туалет и направился в гостиницу, ему ещё нужно было подготовиться ко встрече с немцем.