Все не так

Последние три дня я сидела в своей затхлой пустой квартире и размышляла. Думала, воображала, представляла и, конечно, никак не решалась на действия. Телефон был уже сто раз заряжен, двести раз просмотрена история звонков и целых ноль раз проходил вызов на номер Мистера Тало. Не могу, я не знаю, что ему сказать. Он не человек, он… Слишком серьезная задача, которую мне по силам решить, но знать бы еще как. И эта встреча с работницей другого агентства недвижимости, про которую даже думать не хотелось. А чего хотелось? А я уже и не помню, для чего сюда приехала. Наверное, просто выпорхнуть из родительского крыла и заняться собой, работой, личной жизнью. Собой занималась я по максимуму на столько, на сколько это возможно в данный момент — ходила в душ по нескольку раз на дню. В нем и правда лучше думается (о его руках?) о своей сложившейся ситуации. С работой не клеилось, с личной жизнью…все сложно. *** — То есть ты сожрал того, кого хотел трахнуть? И теперь желаешь меня на ее место? –Молли, его давняя подруга и коллега, сверлила своими узкими лисьими глазами свой бокал вина. Внимательно разглядывала красную жидкость, представляя в своей головке, как величественно и доминантно смотрится в данный момент. Особенно рядом с таким мужчиной. Молли, идя на эту встречу, уже знала, чем она обернется, однако зубки показать было необходимостью. Она же не девка по вызову. Мейсон же совершенно спокойно (иначе и быть не может) оглядывался вокруг, отчего то не смея повернуться назад. Под видом полной самодостаточности и гордости он скрывал обеспокоенность. Не прошло и суток, как он переварил свою последнюю наипрекраснейшую жертву. Ах, до чего же было вкусно. Или он просто давно никого не ел? Нет, девчонка явно была не такой, слишком приторная, чересчур сочная и до боли желанная. Как те свежие, идеальные персики, что росли напротив него. Под конец лета он любил проходить мимо, слегка касаться кончиками пальцев пушистых плодов, но ни в коем случае не срывать, не есть. Так почему же сила воли подвела на этот раз? Почему он сорвался на свой запретный плод? Стоило ему отвлечься, сосредоточить свой взор на открытом декольте своей спутницы, как знакомый запах, внезапно появившийся откуда-то сзади, опрокинул на него чувство дежавю, вслед за которым вновь разыгралось чувство вины. Ну как он мог? Она так смело согласилась, доверилась ему чуть-ли не сразу. Такая храбрая и резвая девочка, что смотрела на него сверху вниз и улыбалась так, как будто знала кто он и на что она идет. Как он только мог не отпустить ее, дабы потом встретиться вновь? Чтобы именно она сидела сейчас напротив, мило хихикала и обсуждала планы на вечер. Со временем она бы приняла его ипостась, смирилась бы с его вечным голодом, он бы постарался (заставил) сделать так, чтобы только он один был ее в жизни. Никто кроме него, даже ее истинный пойдет лесом (в желудок). Пошел бы, если бы прожорливый урод не съел ее первой. Как вообще можно было посягнуть своей гнилой сущностью на столь прелестное создание? — Дорогой покупатель, в твоих глазах я не вижу должного возмущения. Она на миг отвлекается на бархатный голос, вслушиваясь и улыбаясь, точно влюбленно смотря на его лицо. Подловил, хитрец. — Это звучит как блядство, которое ты мне предлагаешь. В который раз, Мейсон? — блаженная усмешка превращается в недовольство. Ее сморщенный нос пыхтит от возмущения, губы кривятся. Наигранно. Мейсон уже стал сомневаться, что сможет расслабиться. Но она была единственная, кто отчасти понимал и мог выслушать (а еще, по его предположению, очистить разум от томных вздохов его последней жертвы). Такая же одинокая, заблудшая душа, чей соулмейт давно мертв и ей не на кого положить свои пухлые наманикюренные пальчики. Мужчина не стал ее пожирать при первой встрече, считая это инвестицией в будущее. Не прогадал и остался в плюсе. Он ведь даже помог ей с квартирой и работой. Чертов ублюдок должен был провернуть эти действия с другой. — Дорогой покупатель, четвертый. — от его слов колени под столом разъехались в разные стороны, царапая каблуками кафель. Мейсон знал, что его оболочка неотразима и пользовался этим во всех удобных случаях. Молли томно выдохнула в его губы, издавая полустон. Смотря прямо в глаза, мужчина резко схватил руку своей компаньонки и жарко поцеловал ее. Искры плясали в серо-голубых огоньках женщины. Она была без ума от него и полностью безумна от себя самой, абсолютно готовая пойти к нему домой и принять его сущность. — Эй! Какая-то крикливая девка посмела прервать их интимный момент, отчего пришлось немедля согласиться на предложенную Мейсоном авантюру. Выходя из кафе, мужчина чувствовал себя погано. Спину от чего-то жгло, а услышанный вскрик неизвестной молодой особы взбудоражил его кровь. Последний вздох его маленькой Тифи был похожим. Таким же упрямым и раздосадованным. Надо скорее добраться до Дома. Иначе он не вытерпит и обернется. *** Надо решаться. Если не ты, то никто. После трехдневный депресухи в квартире, я вышла на улицу и вот наблюдаю за Мейсоном уже пару дней без перерыва. Как он меня еще не заметил — не знаю. Однако большинство людей в городе уже видели меня рядом с мужчиной пару раз, косо смотрели как я выглядываю из-за угла и подолгу пялюсь на него. Чувствую себя больной извращенкой, брошенкой и обузой. А еще грязнулей, ибо единственный (спасибо, дорогой мой) комплект одежды — толстовка и джинсы не стирались уже неделю. На стирку и покупки времени (сил) не было. Вместо этого я шлялась по городу, смотрела из-за кустов на Дом и между этим всем страшно не высыпалась. Смотря на волнистую шевелюру, квадратное мужественное лицо, безумную улыбку — мои ладошки потели, а мысли терялись в сознании. Честно, по началу я сомневалась, что ТАКОЙ мужчина достался именно мне — неуклюжей, неуверенной девочке. К слову, представлять рядом с Мейсоном другую женщину ему под стать (НЕ МОЛЛИ), я перестала, как только воображение подкинуло эту картину. Мой. В общем, сейчас моим любимым занятием стало не только самокопание, но и сталкерство Мейсона. Загоняться по пустякам, вместо того чтобы заниматься действительно полезными делами — да. Подойти, уверенно взять за руку и сказать «мы соулмейты» — нет. К тому же, вернулись проблемы со сном. Плохо было постоянно, единственный свой «бодрый» день я потратила на пиздострадания по мужчине, который сначала меня убил, а потом трахнул другую женщину. Возможно, на том же самом месте, где лежала и переваривалась я. Тесс называет меня чокнутой (мягко говоря), уже чуть-ли не насильно тащит меня обратно в родной город и грозится рассказать все моим родителям. Последние о моей проблеме знают почти полностью и почти достоверно. Не надо им говорить, чем закончилось наше знакомство и чем я сейчас занимаюсь. В один момент мне все надоело, и я вышла из дома. Я устала и хочу спать. А чтобы хорошо выспаться мне нужен Мейсон. Обычно, во внерабочее время (все его время, кроме случаев приезда новой партии туристов), он проводил либо дома (в себе?), либо читал где-нибудь на свежем воздухе. Предпочитал мой истинный нелюдные места. Такие, как самая дальняя лавочка в местном сквере, близ которой цвела клумба мелких вырвиглазных лепесточков, которые едва ли походили на нормальные цветы. Найти его проблем не составило, он как обычно сидел на лавке в деловой позе нога-на-ногу, выставив перед лицом книгу. На секунду мне показалось, что он не читает, а тупо смотрит на буквы перед ним. Задумался. Над чем? Сердце бушевало, когда я села рядом с Мейсоном на ту самую дальнюю лавочку. Я так сильно сжимала древесину, так нервничала, а он даже не шевельнулся. — Юная леди, не могли бы Вы поискать более подходящее для вас место? Не здесь. — Мы соулмейты. — заученная фраза автоматом вылетела изо рта. Неловко потерев свои колени в полной тишине, я не решалась взглянуть на красивое лицо. Он молчал. Долго. — Чушь. Я убил тебя. Исчезни. — отчеканил Мейсон, продолжая дальше лупиться в книгу. Стоит ли говорить, как сильно тогда дрожали его руки? Так, что буквы расплывались. Он считал себя слегка сумасшедшим. Но исключительно от знаний, полученных за все годы его долгой жизни. От гениальных мыслей, от острого ума, в конце концов от своих собственных шуток. Но когда в мыслях стала все чаще появляться его маленькая Тифи, Мейсон не знал что делать. Казалось, что она преследовала его повсюду. Что стоит ему повернуться, как она налетит на него с крепкими объятьями, и он наконец-то сможет вдохнуть ее аромат еще раз. И в этот раз они бы пошли к нему не для утоления дискомфорта урчащего желудка. Что его еще гложет? Совесть? Нет, скажет он. Его маленький корешок совести не то, что гложет, он изнывает, пульсирует и давит, словно злокачественная опухоль. Еще одной проблемой служит его чудовищная суть. Каждый раз возвращая оболочку в себя, Мейсон понимал, что следующая вылазка в люди станет сложнее. Силы как будто увядали, испарялись как его здравый смысл. Голод возрастал, злость на себя сдавливала грудь, хотелось по-зверски порвать кого-нибудь на куски. Но стоило ему посмотреть в сторону приезжих — тошнота подкатывала к горлу, и он несся со всех ног Домой, надеясь, что доставить оболочку назад хватит сил. Он искренне не понимал, что происходит. Возможно, отравился. Однажды было что-то подобное, когда он не уследил и съел группу своих дорогих покупателей, один из которых был наркоманом. А потом в голову заполз червь озарения. Кажется, он съел своего соулмейта. Блять.