И вся королевская рать

Малтинский хребет. Алмаз прибыла сюда за несколько дней до встречи. Чтобы неспеша и без лишних свидетелей пообщаться с директором Кренником, не только и не столько относительно ситуации на Гормане, но поболтать с ним об общих делах. Под согревающий треск огня в камине, под ненавязчивый блюз фоном, под бокальчик другой вина, на мягкой постели… — Мне нравится твой новый цвет, Алмаз, — сказал мужчина, перебирая пальцами длинные женские пряди. Чёрные. — Возвращаюсь сама к себе. И эти несколько дней прошли волшебно, сгорев в бесконечных, так приятно изматывающих ласках. Она прибыла раньше остальных, но узнала о повестке встречи вместе со всеми, сидя на почётном месте во главе стола, имея возможность созерцать директора с самого удобного ракурса. Чертовски красив, особенно на фоне заснеженных горных вершин за окном. — Никаких заметок, никаких записей. Никого из вас здесь не было. Ни у кого не будет этого в расписании. Все служебные и транспортные дроиды пройдут через очистку памяти, когда мы закончим. Ваши коллеги, начальники? Если их нет в этой комнате, значит у них нет доступа к проекту. Полковник Юларен, губернатор Таркин, все командиры высшего звена будут проинформированы Императором в выбранное им самим время. Группа людей в этом помещении прямо сейчас – самый крепкий из узких кругов. Любые нарушения безопасности будут доложены напрямую Императору. На опущенном сверху экране появился ролик про Горман. Кренник неспешно зашагал по кругу, за спинами присутствующих, ожидая, когда ролик дойдёт до нужного момента. — Горман представляет огромный интерес для Империи, — снова заговорил Кренник, после того, как видео было поставлено на паузу. Экран подняли, директор занял своё место во главе стола. Напротив Алмаз. — Не сомневаюсь, многие из вас в курсе со сколь многими препятствиями мы столкнулись, воплощая в реальность мечту Императора об энергетической независимости. Я слышал сплетни, знаю слухи. Задержки, неудачи, заискивания перед Сенатом ради финансирования. В маленьких рюмочках перед остальными был чай. Для неё было сделано исключение. Алмаз сделала глоток вина, игнорируя обращённые на неё взгляды. Ох уж этот злой Сенат, который не дает директору денег! Знали бы вы, дамы и господа, перед кем на самом деле унижается Кренник ради дополнительного финансирования! А уж какими способами он это делает! (Любо-дорого посмотреть, в самом деле, если вы, конечно, любитель чего-нибудь этакого). Она как-то «случайно» стала свидетельницей одного чаепития… на первый взгляд с ужасно дешевым сортом чая. Такой, знаете, в пакетике, который надо макать в кружку. Если вы понимаете, о чём я. — Уилхафф, Орсон, чем это вы тут занимаетесь?! Да к тому же – без меня! Орсон аж поперхнулся «чаем».     Директору не сиделось на месте. — Вчера я встречался с Императором, и он предложил напомнить вам, что энергетическая инициатива остается краеугольным камнем его плана. Доступ к стабильной и неограниченной энергии преобразит экономику галактики и укрепит власть Империи. Алмаз вдруг поняла, за что Таркин терпеть не может Кренника. Как минимум за его выпендрежную, нарочитую театральность и манерность в каждой его интонации, в каждом движении, и это ещё директор вынужден был сдерживать свои кривляния, общаясь с губернатором. Сегодня, поскольку гранд-моффа здесь не было, Кренник мог позволить себе быть оперной дивой на полную катушку, без малейшего стеснения. Он так сильно переигрывал, что на пару мгновений стал даже противен Алмаз со всеми своими клоунскими ужимками. Лио на своих планёрках – с высшей миссией вылечить вообще всех – и то выглядел органичнее. Алмаз как-то зашла инкогнито, переодевшись аттендантом, посмотреть-послушать местного «доктора», который, кстати тоже сегодня был здесь среди приглашённых специалистов.   — И как оказалось, пауки – не самое уникальное, что есть на Гормане. Под землей там залежи минералов. Доктор? — Глубокие и обширные залежи калкита, — подал голос геолог. — Калкайт. Синтетический калкит. Альтернативы калкиту. Заменители калкита.  Количество времени, потраченное на изучение этого грязного камня, вгонят в тоску. Мы обещали доставить его за три года, а это сильно зависит от версии калкита на Гормане, необходимой для покрытия линз реактора. — Театральная часть была окончена и директор, наконец-то озвучил суть вопроса. — Итак, если мы не найдём альтернатив, нам придётся взять Горман под свой контроль и наша хватка должна быть достаточно твёрдой, чтобы подавить любое сопротивление. Вас выбрали, чтобы вы помогли спланировать этот вариант. И они начали обсуждать. Сделать всё тихо и незаметно не представлялось возможным, требовалось бурение в промышленных масштабах. Тем более имела место быть возможность разрушения планеты в связи с подобными геологическими изысканиями. Проблема Гормана обсуждалась не один раз. Выступили мальчики из министерства просвещения, говоря о том, что образ надменных, заносчивых горманцев – это их работа. Кренник подмигнул, мол спасибо, мы поняли, хорошая работа. Теперь была очередь Алмаз поперхнуться, не чаем, но вином. По поводу столь разошедшегося – подмигнувшего пропагандистам Орсона — а не из-за «хорошей», но очень сомнительной в моральном плане, работы мальчиков.    Задача была поставлена и был объявлен перерыв: отдать должное тарталеткам и обсудить между собой, что можно сделать. — Майор, можно вас на минуточку? — Алмаз вклинилась в разговор Партагаза с одним из военных. Майор не ожидал увидеть её здесь. Но вот она была. В чёрном костюме, меховой накидке на плечах и с бокалом красного вина в руке, будто перепутала светский раут с секретным военным совещанием. — Дорогая моя, вы здесь какими судьбами? — Даже позволил себе пошутить. — Потерялись? — Скажем так, я представляю интересы Сената. И если бы это зависело исключительно от меня, то директор не жаловался бы на проблемы с финансированием. Но, как вы понимаете, всё не так просто. Скажите-ка мне лучше, как эта ваша здесь оказалась? Эта стояла у окна и смотрела на горные пики, когда к ней подошёл директор. — Кренник лично запросил, чтобы Миро была здесь сегодня, — ответил Партагаз, замечая, как потемнел взгляд Алмаз. Зелёный вместо обычного вычурного фиолета линз. — Вот значит, как. Лично. Недовольство госпожи сенатора явственно отразилось на её лице. Она не сводила взгляда с директора и супервайзера, казалось, даже пыталась услышать их разговор, что, конечно же, было невозможно, с такого расстояния. Майор стоял рядом, сам не зная зачем. Достаточно близко, чтобы тихо прошептать комплимент про её новый цвет волос, но не позволить себе коснуться. Отмечая про себя, что возможно, сенатор имеет талант чтения по губам, пристально смотря на Дедру. Половина разговора в любом случае лучше, чем ничего. Тем более, что о репликах Кренника не трудно догадаться.   — Было приятно увидеться, Лио, — проговорила Алмаз, допивая вино, когда разговор Миро и Кренника был завершен.   Бедный Горман и бедный Кренник, подумал майор, провожая взглядом Алмаз, направляющуюся неспешной походкой к директору; подозревая почему-то, что последнему не поздоровится куда сильнее… Что же касается того, что было между Лио и Алмаз... Все эти искры, весь этот пожар. Всё обернулось ничем. Пара страстных встреч, а затем остался лишь пепел. У него было много работы, а ей требовалось уделять много времени. Слишком много времени, которого не было в его загруженном работой графике. — Работой, — она пренебрежительно фыркнула, когда в очередной раз встреча не состоялась. — Знаю, я чем вы там в своих кабинетах занимаетесь. — Если вы судите всех по себе, сенатор, то вы ошибаетесь. Всё как-то рассыпалось… толком и не начавшись. Он её «отпустил» (как будто когда-либо вообще имел хоть малейший шанс удержать?!), но всё же маленький, досадный укол ревности коротко кольнул сердце, когда она подошла к директору. — Мне тут мой друг Лио доложил, что ты специально запросил Миро. Орсон, ты разве не в курсе какой бардак она устроила на Ферриксе?      — Почему же, не в курсе? Вполне осведомлен, моя дорогая. Потому и запросил, что инициативная и талантливая. — Если под талантом понимать умение создать катастрофу буквально из ничего, то тогда да. Орсон, только не говори, что именно катастрофа тебе и нужна. Директор ничего на это не ответил, только обворожительно улыбнулся. — Нет, нет, нет… — Да, да, да, — коротко, в своей неповторимой манере, которую Таркин называл не иначе как издевательской, прошептал директор на ухо женщине, обдавая пьянящим ароматом себя, с нотками сигарет и кафа. В кои-то веки без привкуса медикаментозных стимуляторов – эти несколько дней в обычно напряженном графике директора были проведены в лайт режиме. — И почему мне кажется, что однажды ты станешь причиной моей смерти? — Надеюсь, что всё же не сегодня. На сегодня с делами покончено, поэтому предлагаю как следует поразвлечься. — Боюсь, это невозможно, Орсон. У меня очень плотный график в эти дни, — она посмотрела на тонкие золотые часики на своём запястье. — Я уже опаздываю на пару часов. Так что мне пора убегать. Увидимся позже. Она коротко, невесомо расцеловала его в обе щеки, и даже губы; задорно зацокали каблуки по полу. *** Чандрила. Она прибыла несколько позже остальных гостей, ближе к вечеру, уже после заката. Что называется, с корабля на бал, спускаясь по трапу сразу в вечернем платье, достаточно скромном и приличном, для столь консервативного мероприятия как чандрильская свадьба, но вместе с тем естественно шикарном, стиля «модерн Набу» с лёгким намеком на местные наряды, насыщенного изумрудно-зелёного цвета. Она «подкралась» к отцам молодых. — Даво, Перрин, поздравляю.      Видеть её никто из них не был рад. Тот один единственный вечер, проведённый Алмаз вместе с Ферта остался в далёком прошлом, а что же касается Скалдуна, то он безусловно всегда был рад её видеть (и не только видеть), но определённо не сегодня, не на свадьбе своего сына. — Моя дорогая, что ты здесь делаешь? — спросил Даво, первый пришедший в себя после появления настолько непрошенной гостьи. — Политиков из вас никогда не получится, — заявила Алмаз, заметив на их лицах удивление и неудовольствие, промелькнувшее может быть и всего на несколько мгновений, но не ускользнувшее от проницательного взгляда женщины. — Я — «плюс один» одного из ваших гостей. — Кого? — Это секрет. Вы узнаете достаточно скоро, я полагаю. Да не переживайте вы так. Торжественно обещаю не устраивать скандала. У меня есть даже своего рода правило: вести себя на свадьбах прилично. Видите ли, дело в том, что обычно на свадьбах и без меня хватает кому устроить скандал. Родственники, друзья, бывшие жениха или невесты. Хотя, учитывая возраст молодых, последнее маловероятно. А может, наоборот, кто знает, — Алмаз пожала плечами. И наверное, она могла ещё долго щебетать все эти глупости, если бы не заметила одного из гостей. — Лютен здесь? — спросила она. Тотчас же потеряв интерес к отцам, не дожидаясь очевидного ответа на заданный вопрос. И уж тем более не интересуясь, какими судьбами он здесь оказался. — Пойду поздороваюсь. И она упорхнула в сторону антиквара. — Не смотри на меня так, Перрин, я её не приглашал, — заверил Даво. — Я – тем более. С неё станет явиться без приглашения. Вопрос: зачем? — Вопрос: можем мы ли мы от неё избавиться? — безусловно, риторический, на который ответ всё же есть, незатейливо-простой: нет. Оба это понимали. — Мон будет в полном восторге, когда узнает, — констатировал Перрин. — Остаётся надеяться, что обещание она своё сдержит, — мрачно заметил Даво, наблюдая за Алмаз, которая к этому моменту уже добралась до Раэля и теперь там разыгрывалась вполне ожидаемая и вполне себе приличная сценка «дорогая, я не ожидал вас здесь увидеть, но я так рад». И в отличии от Скалдуна и Ферта, действительно был рад. Хотя, конечно, всё было не так однозначно, как казалось со стороны. Раэль-антиквар был рад своей любовнице, Раэль-повстанец добавил в и без того не маленький список проблем, о которых ему стоило беспокоиться, ещё один пункт.  Абсолютно не эксцентричная, не привлекающая к себе лишнего внимания. Тем более если не знать, что эта молодая привлекательная брюнетка — сенатор от Набу, Алмаз Менезис — столичная королева драмы и скандалов. Блондинка в Сенате. Заодно любовница Скалдуна. Точнее, если быть честным, это он — её любовник, один из многих. Но в этот вечер Даво ей абсолютно не интересен. Лютен Раэль — вот её цель. В данный момент антиквар разговаривал с одним из гостей, интересуясь «и куда же все перемещаются?» у юного выпускника военной академии, только-только окончившего учебу и теперь дожидающегося распределения на действительную службу. — Полагаю, это военная тайна, — проговорила женщина, прежде чем юноша успел ответить, с лёгкой улыбкой на губах.  Лютен обернулся. — Алмаз, моя дорогая! Выглядите просто великолепно! — Спасибо, Лютен. И вы тоже, друг мой, как всегда. — Алмаз позволила себе эту слабость – несколько секунд беззастенчиво любоваться своим любовником, фаворитом, на данный момент; позволила себе быть грубой, невежливой, не замечая чандрильского аристократа и его сына. На Корусканте, она просто отослала бы их прочь легким взмахом руки, избалованная и взбалмошная госпожа Алмаз. И никто слова бы ей не сказал. Но она обещала вести себя прилично. И потом, широкая общественность пребывала в счастливом неведении относительно смены её образа с блондинки на брюнетку. Поэтому придётся побыть вежливо-любезной, заметить собеседников Раэля, потратить своё драгоценное время на представление. И уже после этого с улыбкой заметить. — Такое удовольствие познакомиться с настоящими патриотами Империи на Чандриле, не на словах, но на деле. Я надеюсь, молодой человек, вы станете отличным офицером, достойным всех своих предков. Где хотите служить? Молодой человек выдал политически корректный ответ на тему, что он с радостью готов служить Империи там, где той будет угодно. — Похвально, похвально, но если всё же определитесь, то дайте мне знать. Возможно, смогу помочь. У меня, знаете ли, друзья, повсюду. Почти кодовая фраза ударила но нервам Раэля, но внешне он остался непроницаемо-спокойным. В глазах старшего чандрильца зажглись огоньки. Знакомство определённо начинало казаться очень и очень перспективным.  Ещё парочку минут этот small-talk продолжался и поскольку оба — Лютен и Алмаз — были виртуозами притворства, то никто не мог заподозрить, насколько сильно, им этот разговор надоел. Насколько мало интересен вечер вообще. Со всеми этими напитками, закусками и разнообразием гостей. — Было очень приятно познакомиться, с вами господа, — в какой-то момент сказала Алмаз, решив, что беседу пора сворачивать. — Но мне действительно надо переговорить с господином Раэлем по одному очень важному делу, так что прошу нас извинить. — Конечно, конечно. И нам было очень приятно с вами познакомиться, госпожа Менезис, — проговорил старший из чандрильцев, за себя и за сына. — О, прошу, просто Алмаз. И, пожалуйста, не говорите никому, что видели меня здесь. Не хочу отнимать внимание у молодых. — Как пожелаете, Алмаз, — стало ещё одной жертвой обаяния сенатора больше. Чандрильцы удалились. — Лютен, надеюсь, с тебя на сегодня достаточно светских разговоров? — поинтересовалась Алмаз, сгорая изнутри особенно сильно, учитывая, что в закрытом, приличном платье было куда жарче чем она любила. — Более чем достаточно, Алмаз. — В таком случае, предлагаю покинуть этот прекрасный вечер.  С этим вариантом он был абсолютно согласен. Совершенно не привлекая к себе внимания, тихо, мирно, незаметно любовники ускользнули. Провожаемые разве что парочкой-другой любопытно-озабоченными взглядами, как минимум двумя: Ферта и Скалдуном. Но стоило признать, пока скандалом и не пахло. Хотя догадаться, что за дело такое важное у госпожи Менезис и господина Раэля было не трудно. И даже чопорное чандрильское общество не было в шоке, видимо, развращалось потихоньку, не устояв против влияния извне… Медленно, размеренно, нарочито никуда не торопясь, шагали они по коридорам поместья, направляясь в гостевые комнаты, отведённые Раэлю, игнорируя красоты вечернего неба. Снимая «маски» приличий, когда двери за ними закрылись. — Мне нравится цвет, — проговорил Лютен, касаясь её волос. Вытаскивая гребень из прически, выпуская на волю копну тёмных кудрей. — Ты выглядишь очень красиво. Моложе. Соблазнительнее. Устоять невозможно. Да и не хочется. Сладкий аромат духов дурманит, прогоняя прочь все тревоги. Все страхи, ожидания. Все эти тяжёлые мысли, что мучали его весь день. С ней он может, он должен, отложить их на потом. С ней… с ней он... — Я так рада встретить тебя здесь, Лютен. — Подтверждая свои слова поцелуем. Долгим, нежным. —  Хотя и не ожидала. — Скалдун — мой клиент. Так что я здесь по работе. А ты как здесь оказалась? — Ты же не поверишь, если я скажу, что Мон меня пригласила? — Нет. С кем ты? — Ревность в его голосе неприятно удивила его самого. — С тобой. С тобой, Лютен, — тонкие пальцы обняли за шею. — Совершенно не важно, с кем я приехала. — Технически, сама по себе, ибо на рандеву она решительно опоздала. Да даже ещё и не успела сказать «привет-привет» тому, в чьём приглашении она была «плюс один». — Важно, что эти дни я хочу провести с тобой. И очень надеюсь, что ты хочешь провести их со мной. — Хочу. Очень. — Он прижал её к себе, близко-близко, на сколько позволяло пышное платье. — Но ещё больше я хочу, чтобы сейчас здесь оказался один из твоих помощников, снять это платье. — Я здесь одна. Можно сказать, сбежала ото всех. В том числе и от своих секретарей. Но не волнуйся, это платье только выглядит сложным, его очень легко снять. Достаточно развязать бант. Что Раэль, собственно, и сделал, убедившись на практике в правдивости её слов. Сложное, казалось бы, платье легко было снято. Оставалось расправиться с костюмом Лютена — тоже всё просто — и вот уже больше ничего не мешало сгореть любовникам в пламени страсти. *** К тому времени, как Алмаз выскользнула из покоев Раэля – подышать свежим воздухом – первый вечер был уже завершен. Гости, которые оставались на ночь в поместье, разошлись по своим комнатам, а слуги уже успели прибраться после мероприятия. Было тихо, безлюдно. Алмаз смотрела на платье невесты: блестящая белая ткань, длинная фата – выставленное на всеобщее обозрение. — Очень красивое платье, Перрин, — проговорила она, опередив Ферта, обходившего дом на предмет всё ли в порядке, все ли гости благополучно добрались до своих покоев и всё в том же духе. — Уверена, Лейда будет выглядеть в нём великолепно. — И очень красивая ты, Алмаз, — прозвучало где-то между мирами, в одном из вариантов, но не здесь и не сейчас. — Совсем скоро мы все сможем это оценить, — ответил Ферта. Не так чтобы очень довольный происходящим событием под названием свадьба его дочери. Но что-либо изменить он не мог, при всём желании. — На сегодня торжества окончены, так что… — Разрешите пригласить вас на танец, Алмаз? – снова между мирами. И кружить, кружить её по залу, в тишине, без музыки, но напевая легонько для ритма незатейливую мелодию. — Надеюсь, это не скандально, что я тут брожу в ночи? — Вести себя прилично — этого с ней уже давно не случалось. Эпатаж и намеренная провокация окружающих за долгие годы стало второй натурой, точнее первой. Так же естественно, как дышать. — Вполне допустимо, учитывая, что вы стоите на своим двоих, а не падаете, перебрав пуншу. — Это кто же так неосторожно? Боюсь, я всё пропустила. — Тей Колма. Видимо на фоне недавнего расставания с женой. — Ах! Простите, в этом есть толика и моей вины. Не доглядела. Наивно полагала, что Тей знает традиции своего народа и не будет напиваться на свадьбе. — Так вот, значит, с кем вы, — «угадал» Перрин, усмехнувшись. — Кто бы мог подумать. — Господин Колма, как выяснилось, полон сюрпризов. После своей неудачной попытки подружиться с Теем некоторое время назад, Алмаз было чем заняться, и друг Мон совершенно вылетел у неё из головы. А тут стал сам добиваться встречи, оборвал комлинки её секретарям… и она снизошла до встречи с ним. Мягкий голос, сверхобходительные манеры. Мягкие, бело-седые волосы. И этот отчаянный огонь в тёмных, карих глазах: отчаяние, сожаление, что поставил не на того сенатора. Он потерял приличную сумму денег из-за нескольких террористических операций, количество которых в последнее время увеличилось. Мон получила деньги, Даво свадьбу, а сам Тей – риски и сплошные неприятности. Жена от него ушла, в меру любимая, между прочим. К тому же развод в консервативном чандрильском обществе ощутимо так ударял по деловой репутации.   И Мон… эти глупые слухи о том, что они с ней любовники, были абсолютно безосновательны. Не то чтобы Тей серьёзно планировал перевести их отношения в горизонтальную плоскость, но, скажем так, не исключал подобного варианта, буде как-то всё свернёт в эту сторону. Но нет. Впрочем, сильнее всего, Колма был озабочен финансовой составляющей. На втором месте – политическая. Если махинации Мон станут известны властям, то всем участникам, мягко говоря, не поздоровится. Поэтому он решил обратиться к Алмаз, включая на полную катушку своё обаяния и надеясь, что ей всё ещё интересно будет добавить его в свою коллекцию друзей. Даже если нет, ему остаётся лишь разжечь этот интерес в ней снова. Они встретились за ужином, почти деловым, но полным надежд на удачный для Тея исход дела, учитывая, что ужинали у неё в апартаментах, в знаменитом доме Республики, 500. Пережившим моду первых лет становления Империи переименовывать всё так или иначе связанное с именем Республики на новый лад. Тот же Корускант предпочтительнее и патриотичнее было называть не иначе, как Центр Империи. И все эти его старомодно-замысловатые «покорнейше прошу меня простить» за его прежнюю «занятость» и ответные «что вы, что вы, это скорее мне стоит извиниться за, как минимум, один эпизод в общении с вами, господин Колма» в какой-то момент себя, наконец, исчерпали. Соревнование в изящной словесности Алмаз, наконец, надоело. — Чего вы от меня хотите, Тей? — Я хочу стать вашим другом, Алмаз. — Вы, конечно же, знаете, что у меня очень-очень много друзей? По чандрильским меркам, шокирующе много. — Да. Но мы сейчас с вами не на Чандриле, а на Корусканте. Здесь меня уже давно ничего не шокирует. Поначалу, конечно, было несколько неуютно, точнее непривычно. Но со временем человек привыкает ко всему. И теперь я… проникся здешней атмосферой. — А я, признаюсь, несколько устала от вечной суеты столицы. С удовольствием провела бы хоть несколько дней вдали отсюда. От этого вечного шума, скопления людей и дел. Знаете, у меня последнее время очень напряжённый график, и не могу ничего обещать, но можем начать с просто познакомиться поближе. Скажем, — она потянулась за планшетом, посмотреть своё расписание, загруженное на пару месяцев вперёд, в том числе не только её собственными делами, но в большей степени делами других людей, так или иначе достаточно важных, чтобы влиять на её планы. В поисках подходящего «окна», в которое можно вписать не только близкое знакомство с Теем, но и необходимость оказаться если не в центре предстоящего события, то на периферии, держа руку на пульсе событий. — Вот, в эти дни я совершено свободна.   Она назвала дату. Через несколько месяцев от сегодня. Три дня, в которые планировалось провести свадьбу дочери Мон. — Боюсь, в эти дни я буду занят и не смогу уделить вам достаточно времени, Алмаз, — дипломатично отказал ей Тей. Одно дело – закрутить интрижку на Корусканте и совсем другое – привезти любовницу на родину. Взять на Чандрилу он её не мог, тем более на свадьбу. — Тогда, полагаю, увы, ничего не получится, господин Колма. Он был в отчаянии. И готов рискнуть. В конце концов, кто не рискует, тот, как известно, не пьёт шампанское. А ещё такая компания, сама по себе, может заставить Мон решительно и бесповоротно осознать, насколько высоки ставки. Так Алмаз и оказалась в числе приглашённых на свадьбу гостей. История, которую рассказывать Ферта она не стала. — Полагаю, это так, — согласился Ферта. — Кстати, вы же знаете, что ходят слухи, что Тей – любовник моей жены? — И насколько они правдивы? — Чандрила вообще знаменита своими сплетниками и сплетницами, так что… Я предпочитаю оставаться в стороне от выяснения вопроса истинности этой конкретной сплетни. Но и вас, моя дорогая, подобное, даже если и правда, мне кажется, не смутит. — Вы правы, Перрин и по-своему мудры, не придавая значения слухам. — Тей не отказался бы заполучить Мон в качестве любовницы, не деньги интересовали его куда больше, чем возможность закрутить интрижку с подругой школьных дней… А ещё он надеялся на протекторат Алмаз, полагаясь на слух, что её друзья – неприкасаемые. Несколько минут оба просто наслаждались тишиной тёплой весенней чандрильской ночи. Буквально через пару недель наступит лето, приторно-жаркое. — Мне очень жаль, Перрин. — О чём вы? — Лейда. Эта свадьба. Знаете, я была в своё время в ситуации, когда моя семья серьёзно рассматривала выдать меня замуж по расчету. К счастью, обошлось, я поступила на службу в свиту королевы Набу. — Она помолчала немного, на пару секунд возвращаясь в своё прошлое. Тогда бы всё было совсем по-другому. —  Я хотела бы помочь. — Боюсь, в данном случае вы помочь ничем не можете. Жалеете о своём выборе? — Иногда… Очень редко. Если бы я осталась на Набу, то никогда бы не встретила столько замечательных… друзей. Она рассмеялась, и вся грусть развеялась вмиг. Меланхоличная брюнетка снова засверкала легкомысленной блондинкой. — Хотите выпить? — предложил Перрин. — Могу сделать замечательный напиток, который нам с вами обоим сейчас очень и очень нужен. —  Заинтриговали! Что за напиток? Отвечать он не стал, просто протянул ей руку, увлекая за собой. Оказалось, на кухню. Пустую, без слуг и дроидов. Открыл один из холодильников, поискал там, наконец, доставая пакет с молоком и баночку с медом. Разогрел молоко, разлил по чашкам и добавил по ложечке меда. Оба на пару блаженных мгновений вернулись в беззаботное детство. Когда деревья были большими, а проблемы – маленькими. А затем вернулись в настоящее. В здесь и сейчас. Где так соблазнительно было позволить утопить свои печали в друг друге. Прямо здесь, держась за край столешницы… Блондинка Алмаз без сомнения нашла бы себя в объятиях Ферта. Брюнетка поблагодарила за молоко и вернулась в покои Раэля, выскользнув из платья и скользнув под одеяло, пристраиваясь рядом с Лютеном большой ложечкой, обнимая мужчину со спины, вдыхая сладкий аромат любимого мужчины.   *** Проснулась Алмаз гораздо позже всех. Клея уже уехала, Раэль и Скалдун закончили выбирать место для подарка. Все причастные лица отправились в свадебный поход. — Доброе утро, спящая красавица, — голос Лютена разбудил её. Она многое бы отдала, чтобы всегда просыпаться вот так.    Поцелуй. Ароматный каф, завтрак в постель. Всё как полагается. Легкомысленно, приятно, романтично. — Какие планы на сегодня? — спросила она. — С работой на сегодня покончено, до торжественного ужина я весь твой. И конечно же она утянула его обратно в кровать, и он не удивился бы — был бы совершенно не против — если бы до конца дня они так и остались бы в постели, но она удивила его, высказав желание прогуляться в садах поместья… Свежий воздух, солнце, аккуратные дорожки, петляющие, казалось бы, бесконечно среди ухоженных цветочных клумб. И почти никого вокруг. Птички щебечут о своём, ласковый ветер. Он и она. — Мне нравится здесь. Так мирно. Тихо. Так не похоже на шумный, никогда не спящий Корускант. Я хотела бы остаться здесь дольше, чем на неполных три дня. Я хотела бы остаться здесь с тобой Лютен. Хотя бы ещё на несколько дней. Только ты и я. Вдали от суеты столицы. Что ты об этом думаешь, моя любовь? Не сказать, что идея была совсем уж непривлекательна. Скорее наоборот, был соблазн послать всю галактику к дьяволу и позволить себе продлить этот отпуск на несколько дней. С ней. Но нет. Это была бы слишком уж явная иллюзия. — Я думаю, что у меня уже слишком много дел накопилось в столице за эти три дня. Подозреваю, что у тебя – ещё больше. — Ты прав, Лютен. Мой график трещит по швам. Я не успеваю ровным счетом ничего.  —  Она тяжело вздохнула. — Я сбежала. Сбежала от всех своих дел. От всех своих любовников. Они мне все так надоели… Я устала, Лютен, устала от бесконечной грызни в Сенате и во флоте. Устала от подковерных игр вокруг Энергетического проекта. Устала даже от Кренника… И от Таркина. И от них вместе взятых. Я так устала, Лютен. Что почти ненавижу их всех, с непомерными амбициями, бесконечной жаждой власти. Они готовы перегрызть друг другу глотку, лишь бы… Я так устала от своей жизни, Лютен. Так устала носить маску блондинки Алмаз. Устала играть роль. Иногда я хочу всё бросить, послать всё к дьяволу и пусть сами во всём разбираются, как хотят. Но уже без меня. — Что мешает тебе? — спросил он. Понимая о чём, она. Иногда, редко-редко, но он тоже чувствовал себя уставшим. От этих игр. От своей маски антиквара. Даже от своей маски вдохновителя революции и закулисного кукловода восстания. Перед её внутренним взором вспыхнули лица всех тех, кто был ей не безразличен. Всех тех, кому ей суждено будет потерять, если ничего не сделать и, если она бросит свою Большую игру. Среди вереницы лиц одно особенно больно будет ей потерять. Лютен Раэль. С дырочкой в левом боку… — Обними меня, Лютен. Крепко-крепко. И не отпускай. И вечером был торжественный ужин. Поместье снова было полным-полно народу. Раэль помогал Алмаз с платьем, застегивая молнию. Не удержался от соблазна и притянул женщину к себе, позволяя быть очарованным отражением в зеркале – он и она. Меньше всего хотелось идти в обеденный зал, хотелось остаться наедине, заказать ужин в номер и не выходить. Расстегнуть только что застегнутую молнию на её платье. Но нет, пришлось вернуться в реальность. К тому же соблюдать хотя бы видимость приличий и явиться в зал по отдельности. Причём Алмаз пришла одной из последних, в тот момент, когда ножи уже зазвенели, ударяясь о бокалы, требуя тоста от отца невесты. В искусственном свете платье Алмаз причудливо переливалось, казалось, цвет ткани то совпадает с костюмом Раэля, то подобран в тон наряду Колма. Рядом с Теем она и села за стол, раскрывая для всех заинтересованных лиц нехитрый секрет, чьей именно гостьей она была. Тей Колма – новый друг Алмаз. Ситуация направлялась в неуправляемый штопор. С Теем надо было что-то решать. И теперь принимать в расчет это новое обстоятельство. Несчастный случай с непосредственной жертвой в лице господина Колма – это было само по себе рискованное мероприятие. Устроить несчастный случай одному из друзей госпожи Менезис было ещё опаснее. Совершенно непредсказуемые последствия. Ужин закончился. Поговорить с Мон относительного этого нового обстоятельства Раэль не смог, рядом с хозяйкой вечера постоянно кто-то был. Впрочем, вряд ли она пришла бы в восторг от разговора на тему, что с Теем надо решать не на следующей неделе, а прямо сейчас. Уже завтра. И радикально. — Тей, нет, я решительно против того, чтобы уезжать. У меня столько платьев с собой и не собираюсь постоянно их собирать в чемоданы, а потом распаковывать. Тем более, что я не взяла с собой никого из своей свиты, приходится одалживать местных слуг, а у них и без того дел полно. Так что, если хочешь, уезжай. Я остаюсь. — Вот значит как? — Но я предпочла, чтобы ты остался, Тей. Я уверена, что можно организовать для нас с тобой комнату. Вот сейчас и займусь. Колма не успел более ничего возразить, Алмаз уже направилась в сторону Ферта. И даже задать неудобный вопрос, с кем она провела прошлую ночь Тей не успел, решил, что не будет забивать себе голову такими подробностями. В конце концов, это нужно было ему — стать другом Алмаз, а не наоборот. — Перрин, можно вас буквально на пару минут, — Алмаз украла внимание Ферта у его собеседников. И когда они отошли несколько в сторонку, женщина продолжила. — У меня возникла маленькая проблемка. У меня с собой так много вещей, что все они не помещаются в шкаф в комнате господина Раэля. Более того, одно особенное платье я туда вообще повесить не могу. — Она многозначительно посмотрела в сторону ждущего её Тея. — Поэтому хочу попросить вас отдать мне комнату, которую занимала Марки, надеюсь, сейчас она свободна. — Понимаю вашу проблему. — Перрин подозвал главного распорядителя, поинтересовался на предмет свободны ли комнаты, отведённые для госпожи Марки. Оказалось, что свободны. — Алмаз, комната в вашем распоряжении. — Спасибо, Перрин. Вы – мой спаситель. Если что-нибудь, когда-нибудь… обращайтесь. — Тей, я нашла нам комнату. Так что можешь приказать привести тебе на завтра новый костюм. — Я в тебе не сомневался, так что уже сделал это. — И мне, кажется, мы напрасно тратим время на разговоры. — Мне тоже так кажется. И они ушли, предварительно, вежливо, конечно же, распрощавшись с хозяевами. Колма расстегнул молнию на платье, целуя обнаженные плечи… и всё остальное, когда оба, наконец, разделись. Это была жаркая, длинная-предлинная ночь… Алмаз выскользнула за пару часов до рассвета, оставив спящего беспробудным сном Колма, накинув халат, босиком, на цыпочках пересекая коридор, открывая дверь в комнату Раэля. И это были ещё несколько жарких-жарких, пролетевших решительно быстро часов, за которые остатки ночи сгорели. Они с Раэлем пропустили рассвет. Алмаз проснулась совсем-совсем поздно, проспав почти весь день. Лютен разбудил её за пару часов до начала третьего праздничного вечера, последнего. Самого яркого, самого страстного, самого опасного. *** В тот вечер она была сама собой. В красном платье с пышной, длинной юбкой, стоя между Лютеном и Теем. Яркая, сверкающая на фоне золотисто-синей палитры костюмов абсолютного большинства гостей, разбавленной несколькими мазками чёрно-белых имперских мундиров. Она выскользнула из зала вслед за Теем, догнав того у спидера, собирающегося уезжать – навстречу собственной смерти, хотя он об этом конечно же не знал. — Тей! Он обернулся. Алмаз Менезис смотрела на него с мольбой в глазах, словно маленькая потерявшаяся девочка. — А как же я? — спросила она, подходя к нему. — Ты прекрасно проводишь время без меня, — признавая как данность очевидный факт, ответил Колма. План стать другом Алмаз Менезис, по всей видимости, провалился. Те короткие несколько часов, которые они в общей сложности — это за три дня! — провели вместе — не в счёт.   — Тей, останься, пожалуйста. Я компенсирую, обещаю. Тонкие женские пальчики легонько коснулись его щеки, очаровывая, околдовывая, заставив воровато оглянуться по сторонам, по привычке не попадаться на горячем. И он сдался, отпустив водителя на сегодня. Синта сообщила Раэлю пренеприятнейшее известие. Совершенно излишне, ибо несколько минут спустя Тей вернулся в зал под руку с Алмаз. И эта музыка… что-то очень странное происходило в тот вечер. Алмаз танцевала с Теем. Алмаз танцевала с Лютеном. Не последовательно, то с одним, то с другим, но как будто бы параллельно, если бы два варианта событий, две реальности вдруг наложились бы одна на другую, пересекшись в едином пространстве двумя разными вариантами. Алмаз ушла вместе с Теем. Алмаз ушла вместе с Лютеном. И только Мон, вполне в духе негласных традиций Чандрилы, танцевала весь вечер одна, в алкогольном трансе, растворяясь в музыке…   *** Завтра, когда почти все гости разъехались, а в поместье оставались только самые ближайшие родственники, да особо близкие друзья… далеко за полдень, раздался душераздирающий крик. Раэль, успевший к этому времени, упаковать свой багаж, собирался уезжать, уже подходя к спидеру, как его догнал Перрин. — Раэль, хорошо, что вы ещё здесь! — Что такое? — Алмаз. — Что с ней? — С ней – ничего, но… лучше пойдёмте. Картинка происходящего, точнее уже после того, как совершилось действие, ставшее причиной переполоха, была… занимательная. Алмаз, в шелковом халатике, сидела на коленях у Даво, который успокаивал её истерику, точнее на правах старого друга, следил, чтобы дама не отправилась на поиски Лютена — порыв такой у неё был, истеричный, требовательный «Лютен! Где Лютен? Мне нужен Лютен!» — в крайне неприличном полуголом виде и притом в состоянии полностью расшатанных нервов. На широкой двуспальной кровати лежал Тей Колма. Без движения и признаков жизни, прикрытый одеялом. Заметив Лютена, Алмаз бросилась к нему в объятия. — Лютен! — обнимая, порывисто целуя, совершенно не обращая внимая на то, что они в комнате не одни. Он чувствовал, как она дрожит. Нервно, от страха. Прижимаясь всем телом. — С тобой всё в порядке? — В полном, Алмаз. Но что случилось? Все её объяснения рассыпались осколками. Невнятные, путанные отрывки. — Я… мне так… я не думала… — Колма под ней умер, — внёс ясность Ферта, обречённо спокойно, смиряясь с тем простым фактом, что без скандала всё-таки не обошлось. Скажем спасибо, что всё случилось фактически после завершения торжеств и есть шанс не придавать широкой огласке.         — Затрахала до смерти беднягу, — прокомментировал Скалдун. До этого выслушивавший извинения Алмаз по поводу таки состоявшегося скандала. Утешая её, говоря, что это – не её вина. Практически, может случиться с каждым… Перебирая чёрные пряди длинных волос. Лелея планы, не серьезно, конечно же, но так, невесомо, потом, как-нибудь при случае, «припомнить» ей этот эпизод, уже встретившись в столице, с прицелом поиметь какую-то выгоду от дружеского сочувствия и участия, которые он проявил по отношению к ней сегодня. — Лютен, останься со мной… — мольба в её голосе. — Кончено, моя дорогая, конечно, — у него были совершенно другие планы. Но хотя бы с Колма ничего теперь не придётся решать. Как удачно, всё, однако, вышло. — Правда, я не уверен, что будет удобно остаться именно здесь. — Вы можете отвезти Алмаз в одно из моих поместий, Лютен. Недалеко отсюда и сейчас там как раз никого нет, — любезно предложил Даво на правах старинного друга. Не без основания полагая, что зачтётся потом ему это в плюс Алмаз. — Спасибо, Даво, — поблагодарил Раэль. Но прежде, чем ехать, стоило дать Алмаз немного времени, чтобы успокоиться. Посидеть где-нибудь с ней наедине, обнимая, целуя… это всегда помогало ей. И сейчас конечно же, тоже. Хотя в какой-то момент, она замирает в его руках, даже пытаясь отстраниться. Короткое хриплое «что?» слетает с его губ. Чтобы Алмаз отказывалась от близости с ним — это что-то новенькое, невероятное. — Я боюсь, Лютен. После Тея… Боюсь тебя потерять. — А мы с тобой потихонечку, размеренно, никуда не спеша, — в подтверждение своих слов он начал целовать её пальцы, один за одним, медленно, ласково, плавя все страхи и сомнения. Обнажая плечи, спуская с женских плеч шёлк ткани, скользя по коже губами. Медленно, не торопясь, для и для эти ласки, тёплые, горячие. *** Это было своего рода всеобщее помешательство, странная реальность случившихся, но вместе с тем, кажется, не произошедших событий, случившихся или нет? Через несколько дней после свадьбы. То, что случилось с Теем… семейный медик констатировал, что смерть наступила в ходе сердечного приступа. Тот факт, при каких именно обстоятельствах сердце Колма не выдержало, от широкой чандрильской общественности конечно же скрыли. Вину свалили на самого Тея, заявив, не без оснований, что он основательно перебрал с алкоголем. Госпожу Менезис оставили, так сказать, за скобками, тем более, что сверкающую Бриллиантовую королеву – шлюху в брюнетке мало кто узнавал… по крайней мере пока, ибо в Сенате в данном образе она ещё не появлялась. Да даже ни на каком светском гала не предстала роковой брюнеткой, попадая на билборды таблоидов. И тот день, когда на орбите Чандрилы появился Имперский Звёздный Разрушитель, и не просто какой-нибудь случайный ИЗР, а один, вполне конкретный, определённый, так сказать, был для Мон сущим кошмаром. «Исполнительница» — корабль гранд-моффа Внешних территорий — вышла из гиперпространства и Мон была вынуждена иметь крайне странный разговор с губернатором Таркиным, лично озаботившимся фактом отсутствия госпожи Алмаз в столице. — Я тут, знаете ли, мимо пролетал, дай думаю, загляну, а вдруг Алмаз у вас случайно где-нибудь валяется? — что-то вот на такую тему, разве что в более вежливо-приличных выражениях. — Да, госпожа сенатор была на свадьбе. Но в данный момент времени она отдыхает в одном из поместий Чандрилы. — Хотя отдых скорее нужен мне, а не ей, подумала Мон, совладав с паникой, узнав по какому именно поводу явился Таркин. — Вы конечно же, знаете в каком именно? Координаты. — Я безусловно могу сообщить ей, что вы прибыли. — По её душу. — Не стоит беспокойства, я пошлю за ней шаттл. — Да, конечно. Только… Понимаете, она там не одна отдыхает. — Естественно, не одна. — Усмешка на губах Таркина сделала и без того резкие черты его лица ещё острее. — Она никогда не бывает одна. With devil you know, you never alone. На этом разговор был закончен, не считая, приличествующих случаю вежливых оборотов «спасибо, до свиданья, вы очень мне помогли, сенатор, и, кстати, поздравляю», за авторством губернатора и «спасибо, всего доброго» — совершенно не искреннее прощание Мотмы с одним их своих злейших врагов, но конечно же надо фальшиво улыбаться и говорить правильные вещи.   И конец идиллии этих нескольких дней, проведённых Алмаз наедине с Лютеном вдали ото всех, в одном из поместий господина Скалдуна. Ещё один разговор. Голограмма Таркина таки была причиной того, что сердце Раэля, что называется, ушло в пятки. Буквально на одно коротенькое мгновение, но потом выяснилось, что гранд-мофф просто ищет Алмаз, но никак не преступников, разнообразия ради, видимо. И как-то так получилось, что от шаттла она отказалась, спросив, собирается ли Раэль в столицу, оказалось, что да, а в таком случае, им по пути и они полетят вместе. Перспектива забрать не только Алмаз, но и одного из её любовников, губернатору не улыбалась, однако же он всё-таки согласился, в очередной раз «подтверждая» мысль Раэля о том, что имперцы ужасно самоуверенны и халатно беспечны. А, значит, обязательно проиграют. В ангаре их встретил генерал, представленный Алмаз, её другом. Хёрст Ромоди. Раэль порылся в памяти, вспоминая, что это не просто какой-нибудь генерал средней руки, но в своё время очень раскрученный пропагандой КОМПОНПа герой Империи. Один из немногих, не на пустом месте заслужившим свою славу, не кабинетный генерал (сейчас – да, но тогда – нет), но командовавший войсками непосредственно на передовой. Оттуда и шрамы на пол лица, кибернетические протезы глаз. В общем, не красавец, даже по меркам Алмаз, но видимо, берёт чем-то другим, а может просто — её прихоть, да мало ли что там может быть. С ней — никогда не угадаешь. — Как губернатор? — спросила Алмаз. — Злой после разговора с директором. — Кренник тоже здесь? — Нет. — Хорошо. Эти двое вместе просто невыносимы. Некоторое время спустя состоялся ужин, изначальным составом на три персоны, но Алмаз настояла, чтобы генерал также остался и составил им компанию. Таркин легко на это согласился, если и не довольный этим её пожеланием, то не подал виду, что что-то не так. Естественно, в какой-то момент Алмаз представила Раэля в качестве своего друга, дважды, сначала генералу, чуть раньше, и сейчас вот гранд-моффу. Обстановка располагала к светской беседе ни о чём, все собравшиеся надели приличествующие моменту и составу участников разговора маски. Вежливость, улыбки и лёгкий юмор, на грани сарказма. — Дорогая моя, в Сенате без вас, да к тому же без Мон Мотмы решительно скучно, — произнёс Таркин, объясняя причину, не настоящую, конечно же, но ту, которую можно назвать таковой в присутствии гражданского лица, хотя и заявленного другом Алмаз. — Мы специально Бейла оставили! — Не справляется. — Ух! Вот вернусь, всё ему выскажу! — Алмаз коротко рассмеялась. Затем закономерно речь зашла о том, чем господин Раэль занимается по жизни. Владелец небольшого антикварного магазина, обязательно приходите, господин губернатор. Потом про искусство, а там Алмаз вспомнила кое-что важное. Как говорится, кстати о птичках. — Я давно не видела Трауна. Сколько там прошло времени после Лотала? До сих пор не вернулся? Не порядок, Хёрт, будьте так добры, напомните Лайнусу, чтобы он мне потом обязательно напомнил про этот вопрос. Мы с адмиралом поспорили об одном предмете искусства, но так и не пришли к выводу, кто из нас двоих прав. А это очень важный вопрос. Легкомысленный щебет Алмаз о якобы очень важных делах. Крепкий каф с коньяком. Один из самых опасных имперских хищников с самой верхушки пищевой пирамиды. Как сказала о нём Алмаз, Лютен, не волнуйся, Таркин очарователен, когда не на работе. И самое главное, что она не сказала: настоящий джентльмен, даже когда отдаёт приказ о вашей казни или ковровой бомбардировке планеты, а так, добрейшей души человек. Всё это был так… нереально и так похоже на сон, на бред сумасшедшего или человека под препаратами, чем-то напоминая может быть картины Сальвадора Дали с растёкшимися часами времени.