И вся королевская рать

Центр Империи. Экспонаты на частной выставке Даво Скалдуна мало интересовали Алмаз, она видела их достаточно часто и даже знала, какой из предметов в коллекции Даво — подделка, но расстраивать своего друга и сообщать ему об этом она не торопилась, в конце концов, счастье в неведении. Она сопровождала в этот вечер директора Кренника, точнее это он был её кавалером на сегодня. Но увидев среди избранных Лютена, ей ужасно захотелось расстегнуть запонки на рукавах его рубашки. И все остальные застежки на его костюме. Все эти пуговички, петельки и молнии, снять слои вычурных тканей… Красное вино в бокале никак не могло помочь решить. Но к счастью, рядом был капитан Лагрет, к которому Алмаз и обратилась за помощью, тихо, так, чтобы слышал только он один: — У меня есть маленькая проблема, капитан.  Не могу выбрать. Первый или второй? Третий? Четвёртый? — вернувшись с столицу она снова стала легкомысленной светской львицей, прожигательницей жизней, своей и чужих. — Зачем выбирать? Вы можете получить всех сразу, сенатор. За что ей нравился Лагрет, так это за его идеи, очень практичные, в самом деле. Как пересеклись эти двое? Однажды Юларен был занят и делегировал Лагрету почетную обязанность ознакомиться с еженедельным отчетом о деятельности сенатора от Набу. В то время подобные отчеты с обоих сторон — Алмаз и Юларена — стали сплошной формальностью. Лишний повод встретиться и хорошо провести время. Лагрет не был «звездой» планерок Партагаза, скорее по временам даже производил впечатление не самого сообразительного супервайзера — Лио буквально каждого умел опустить с небес на землю даже не уничижительной фразой, но одним лишь многозначительным взглядом — но вместе с этим отличался дотошностью, кропотливостью и усердием. В свободное от работы время, любил пожрать, но не толстел из-за быстрого метаболизма — этот факт, конечно не так важен, но в части «пожрать» пересекается с очень полезным в частной жизни умением, можно даже сказать, мастерством — красавцем он никогда не был, даже в молодости, но пользовался успехом у женщин благодаря своей любви к оральному сексу. — А ведь вы совершенно правы, Лагрет. И я попрошу вас пригласить на маленькую вечеринку у меня дома господина Раэля. Даво рассказывал об экспонатах, его жена откровенно скучала, Мотма и Кренник развлекали собравшихся своими спорами. Отдельно ото всех над Тинианским кодексом склонились Марки и Лонни. Алмаз неспешно потягивала вино, созерцая спектакль, не принимая участия, находясь здесь и не здесь. Зритель. Или точнее, ещё один персонаж, которого все считают не важным, но как же все они ошибаются! Но у неё нет ни малейшего желания разубеждать кого-либо в этом заблуждении, ей только на руку, что все считают её безмозглой похотливой сучкой, помешанной на мужчинах. Непродолжительная экскурсия закончилась, Лагрет подошёл к Раэлю. — Госпожа Алмаз приглашает вас на домашнюю вечеринку, господин Раэль. Лютен бросил взгляд в сторону женщины, стоящей в этот момент рядом с Кренником, безусловно заметивший Алмаз с самого начала. Красное платье, расшитое сверкающими пайетками, с очень глубоким декольте, обнажённой спиной и вырезом, провокационно начинающемся чуть ниже талии. Разве что чёрные высокие перчатки хоть как-то пытаются уравновесить степень открытости платья. Тут вам не чопорная Чандрила, здесь развратный Корускант и госпожа Менезис соответствует, представая в образе роковой брюнетки. — С радостью, но могу я узнать, кто ещё приглашён? — поинтересовался Раэль, чтобы хотя бы примерно оценить масштаб бедствия. — Вы, Кренник. Возможно, ещё я. — Когда? — строить из себя абсолютную невинность Лютен не стал, задав вопрос коротко и по делу.   — Прямо сейчас, если у вас больше нет никаких планов на сегодня. — Дайте мне пару минут, и я в полном распоряжении госпожи Алмаз. Лагрет откланялся, поспешив сообщить Алмаз об успехе, в то время как Раэль нашёл Клею, поинтересовавшись, всё ли в порядке. — Да. Что хотел от тебя Лагрет? — Пригласил на вечеринку к Алмаз. — Понятно, — неодобрительно ответила на это Клея, дежурно улыбнувшись. — Развлекайся. Pre-party началась ещё в лимузине. Алмаз устроилась между Раэлем и Кренником, втянув ножки, аккуратно, но с умыслом, намеренно, упёршись сидящему напротив Лагрету в пах остроносыми туфлями, который капитан с неё снял, массируя ступни, безусловно уставшие за вечер – стоять на таких-то высоких шпильках! Создавалось впечатление, как оказалось, ложное, что кто-нибудь из них, наверное, всё-таки директор, трахнет её первым прямо здесь. По крайней мере, без лишних предисловий, Кренник успешно стянул с её руки перчатку, легкомысленно кинув куда-то в сторону, подавая пример Раэлю, однако же скользкую шелковую ткань перчатки оказалось не так-то просто снять. — Немножко волнуюсь, — признался антиквар, играя роль и вместе с тем действительно чувствуя себя, мягко говоря, не уютно в сложившейся ситуации, никогда раньше не посещая подобные вечеринки госпожи Менезис, встречаясь с ней в более консервативном формате тет-а-тет. — Не переживайте, Лютен, здесь все свои. Более того, я хочу, чтобы вы с директором стали хорошим друзьями. Для меня. — Позвольте в таком случае помочь, — как бы выряжая своё доброе намерение, своё согласие с этим пожеланием Алмаз, Кренник взял её руку, легко стягивая злополучную перчатку вместо Раэля. — Правда, я не очень пока представляю, как мы сможем поделить тебя на троих, Алмаз. Лютен, возможно вам следовало взять с собой вашу очаровательную помощницу. После, когда Клея поинтересовалась, хорошо ли Лютен провёл время, тот ответил: — Знаешь, был один шикарный момент. — Только один? — спросила Клея, манерно цыкнув. Ай-ай-ай, слухи о потрясающих вечеринках Алмаз Менезис безбожно врут? — И что же это за момент такой? — Не могу тебе сказать. Военная тайна. — Раэль улыбнулся. Получивший звонкую пощечину Кренник — это было нечто. Директор помрачнел. Раэль манерно удивился. — Вы, кажется, забыли своё место, директор Кренник, — произнесла Алмаз, почему-то напомнив Лютену в этот момент Таркина. С его обманчиво мягким, вкрадчивым голосом, безупречными манерами и ощущением не безнаказанности, не тем призрачным фактом, что гранд-мофф выше законов Империи, но ощущением власти, практически безграничной — он диктует законы, которым подчиняются все в галактике. (Все те, по крайней мере, кто стоит ниже его в иерархии). Алмаз — главная здесь, она отдаёт приказы. Если и позволяет своим друзьям-подчинённым некоторые вольности, то только до тех пор, пока эти вольности нравятся ей самой. — Я прошу прощения, Алмаз. Она легонько коснулась щеки директора тыльной стороной своей ладони: теперь это ласка, поощрение. Прощение. — Лагрет, вы – человек военный, сами всё прекрасно понимаете, и, Лютен, знаю, что вы как джентльмен, не говорите о подобных вещах, но всё же предупреждаю вас, мой дорогой: всё, что происходит и произойдёт дальше — военная тайна. Никому и никогда не рассказывайте. Всё это — исключительно между нами. Очень тесный круг безопасности. — Я понимаю, и обещаю хранить всё в тайне. Она не сводила с него взгляда зелёных глаз, очень серьёзного и совершенно не пьяного; так похожего по временам на его собственный, когда речь шла о действительно важных вещах. Вся эта якобы весёлая игра в разврат… ему вдруг показалось, что вот именно, что игра, ширма, чтобы скрыть происходящее на самом деле, за кулисами сцены, на которой они все играли, каждый в свою, смертельно-опасную, игру. Момент кристальной трезвости, серьёзности и опасности наступил и прошёл. — Прекрасно! Она улыбнулась и поцеловала Кренника, опустив руку на брюки Раэля, застав врасплох, на этот раз приятно, возвращаясь к эротической программе вечера, не забывая и про капитана, судя по короткому «ох» с той стороны, нажимая босой ступнёй куда надо, виртуозно обращаясь сразу с тремя мужчинами. Эти мелкие шалости в лимузине, впрочем, были лишь прологом к тому «безобразию», что творилось уже в спальне, когда они наконец добрались до кровати…