Разные

Конечно, очередное воскрешение Учихи Мадары являлось великой тайной, о которой никому и ни при каких условиях нельзя было рассказывать. Условия воскрешения были такими же, как и у Хаширамы Сенджу– поддерживать мир, помогать юным шиноби. Мадара яростно сопротивлялся – он не хотел жить, мечтая о смерти, как о спасении. Сам Хаширама очень боялся, что однажды зайдёт в камеру к другу и найдёт его мёртвым. А Учиха мог. Мог, но не стал. Почему-то смирился. По мнению Хаширамы, Мадара был человеком уникальной силы воли, это и сыграло решающую роль. Он не мог позволить себе умереть, как слабак.    Сакура, вдохновлённая всей этой историей, принялась за работу с удвоенной мотивацией. То, с каким воодушевлением она составляла программы детской терапии, проводила различные диагностики и эксперименты удивляло всех, даже её Учителя – госпожу Цунаде. Удивляло всех, кроме Хаширамы, который, к слову, стал заходить к Сакуре довольно часто. Он интересовался её успехами, изучал материалы, хвалил по возможности. Между собой они решили называть Мадару просто Он.   От Хаширамы Сакура узнавала, что Он довольно часто писал отчёты о проделанной работе и присылал их Первому Хокаге. О себе почти ничего не писал, кроме того, что Он считает себя Великим преподавателем, и что только под его началом эти неотёсанные бездари хоть немного могут обучиться Великому искусству войны.    Эта абсолютная уверенность в своей уникальности Сакуру забавляла. Похоже, что Саске в этом бесспорно проигрывал. Также, от господина Первого Хокаге девушка узнала о том, что у Мадары был родной брат, которого он настолько сильно любил, насколько сильно обрушил свою ненависть на головы бедных шиноби во время войны. Особенно мощно на себе это прочувствовали Каге пяти стран. Но сейчас это всё было позади. Вернее, военные действия были позади, а боль – она никуда не ушла... — «Раненое сердце...Что может залечить раненое сердце? Только любовь», — размышляла Сакура, вглядываясь в ночное небо. Она часто приходила на крышу больницы и вспоминала, как Саске с Наруто впервые устроили здесь настоящую драку.    — «Где же Саске? Прошло уже почти два года, а он до сих пор не вернулся в деревню. Кажется, Какаши-сенсей...вернее, Хокаге-сама хочет дать ему новое задание. И снова длительное..если он, если я...если мы всё-таки будем вместе, смогу ли я жить в постоянном ожидании? Смогу ли я быть ему верной?»  Эти мысли страшили Сакуру, она никогда не думала, что дойдёт до такого. Что она хоть раз усомнится в этом. Но тот трепет, который вызывало в ней хоть одно упоминание Мадары, её смущал. Она никак не могла забыть его лица в лучах рассветного солнца.   — Соберись, Сакура. Тебе завтра на важное задание. Сначала работа, потом чувства. — Твёрдо проговорила девушка, разглядывая красивые весенние побеги на деревьях, которые, освещенные яркой луной, как-то по-особенному мерцали в этот вечер.    ***  Мадара вернулся в деревню в середине весны следующего года. Он был доволен. Доволен собой и доволен проделанной работой. Хоть и по условиям договора с Какаши его Шаринган был запечатан, Учиха всё равно дал жару этим молодым неофитам. К слову, снять печать Мадара мог в любой момент, но не делал этого...не делал, потому что не делал. Наверное, жалел Хашираму, ведь это его друг взял на себя всю ответственность за “поведение” Мадары.             А молодые неофиты сопротивлялись, сначала смотрели на Мадару, как на монстра, потом как на тирана, да и вообще он им не нравился. Они ему тоже. Ни уровнем подготовки, ни аналитическими способностями. Но когда они успешно, и в общем, без проблем отбили нападение бандитов на их пограничный пост, многие прониклись к командиру и учителю уважением. Учиха отметил общий подъём боевого духа.   Нападения случались часто, почему-то банды решили, что раз страны воевали, значит ослабли, а значит их можно безнаказанно грабить. Ошиблись.    Ещё однажды, когда слишком красивая луна осветила покрытое звёздами зимнее небо, какой-то дух дёрнул Мадару спросить о Сакуре. Он даже не помнил, что именно написал в письме, кажется, что-то вроде: “Как успехи у твоей розоволосой протеже?” И, видимо, для Хаширамы это был какой-то знак, потому что теперь в каждом письме он упоминал куноичи. Сначала Учиха был недоволен – зачем ему так много информации о Харуно? А потом привык. Настолько привык, что когда Хаширама забыл упомянуть о талантливой девушке, Мадара почувствовал, что ему чего-то не хватает. Иногда, выпуская своих птиц на охоту и любуясь их грациозным полётом, Учиха размышлял, чтобы произошло, если бы девушка не нашла свитки. Выводы напрашивались неутешительные. Он пытался понять, что испытывает к ней. Это было сложно. Мадара склонялся к чувству благодарности.         И вот Учиха, с чувством выполненного долга, вернулся в Коноху. Здесь ему предстояло тоже самое, только с местными АНБУ. Из писем Хаширамы он узнал, что все необходимые тренировочные площадки и полигоны были готовы.  Жить в самой Конохе не хотелось. Не столько его тяготили местные жители, которые конечно же ещё не забыли о той боли, которую он причинил им, сколько встреча с личными воспоминаниями. И к этой встрече он совсем не был готов.   Выбор пал на небольшой дом у реки за пределами Конохи. Дом был старый, с почти прогнившей водяной мельницей, но Мадару это не пугало. С детства он был обучен не только военному ремеслу, но и обычному деревенскому. Поэтому, починить крышу и полы в целом для него не составляло труда.   Было раннее весеннее утро – птицы радостно щебетали, лес потихоньку просыпался. Гармония. Мадара вышел со своим соколом на небольшую лужайку. Несколько манипуляций рукой, и хищник готов отправиться за добычей. Тишина, только он и его птица. Ощущения, близкие к глубокой медитации. Только Мадара приготовился отпустить сокола, как его слуха коснулся женский голос. Кажется, там, где заканчивается старая чаща и начинается небольшой луг, какая-то девушка что-то напевала. Момент был испорчен, и Мадара ворча отпустил птицу в небеса, зная, что охоты сегодня не выйдет.  Голос отдалённо был знакомым, и Учиха, с присущим почти всем мужчинам любопытством, направился в сторону луга. И правда, среди почти сошедшего снега и одиноких проталин сидела девушка и неспешно напевала старинную мелодию. Она аккуратно собирала различные, только что появившиеся из-под снега, травы. Её движения были настолько плавными и грациозными, что Мадара позволил себе понаблюдать за ней. Подпирая дерево плечом, Учиха созерцал картину. Лица девушки он не видел, да и всего остального тоже – травница целиком была укутана в белесую мантию с капюшоном, лишь расплывчатые очертания её фигуры могли сформировать образ. Тем не менее, мужчина мог разглядеть нежные руки и изящную фигуру: за такое неприличное разглядывание в его время, ему уже давно кто-нибудь врезал бы. — «Ну раз медитации не вышло, так хоть так...» — усмехнулся про себя Мадара.  А девушка так и не обращала на него никакого внимания. Разглядывание рук и фигуры вызывало интерес. Если столько приятны очертания, какое же должно быть лицо? Наконец Мадаре повезло, травница легко скинула капюшон, поправляя выбившуюся из прически розовую прядь...очень женственно и таинственно...  Розовую. Прядь. Розовые волосы.   Мадара отказывался верить своим глазам. Это невозможно, но едва ли в Конохе найдётся ещё одна девушка с розовыми волосами. Это определённо была она.   — Сакура! — почти громогласно позвал он.   Харуно вздрогнула, и выронила корзину с различными корешками и травами.   — Это Вы...— пораженно проговорила она, разглядывая Мадару. Куноичи слегка поморгала своими длинными ресницами, будто размышляя о чём-то, и вдруг её лицо озарила улыбка: — Вы вернулись! Мадара приподнял бровь, на секунду ему показалось, что Сакура бросится его обнимать:   — Я здесь уже стою минут десять. — Назидательно проговорил мужчина. — Если бы я был вражеским шиноби, ты бы уже умерла.   Харуно почти по-детски надула губы:   — Вы скрыли чакру!   — И что с того? — ухмыльнулся Учиха, — Многие шиноби умеют скрывать чакру.  — Ладно. — Девушка понурила голову, освобождая себя от неудобной накидки. — Ваша взяла. Я задумалась, пока собирала травы, потому что...  — Потому что ты почти у самых ворот Конохи, и ты чувствовала себя в безопасности. — Закончил Мадара. — Всегда будь начеку. Судя по отчётам Сенджу, тебе ещё очень многим шиноби предстоит помочь. — С этими словами Учиха развернулся и направился в сторону дома.   — Подождите! — крикнула ему в след Сакура, и, судя по звуку шуршащих веток, она решила его догнать, — я хотела сказать, что рада, что Вы вернулись! Теперь господину Хашираме не будет так одиноко!  Мадара остановился. Святая наивность! Ему давно не было так смешно: — О, поверь мне, девочка, Хашираме редко бывает одиноко! — бросил он, разворачиваясь к ней.   Харуно упёрла руки в бока:  — Вечно вы оба надо мной смеётесь! Девушка хотела ещё что-то сказать, но замерла, поймав на себе взгляд Мадары. Мужчина не стеснялся её разглядывать. За те два года, которые они были знакомы, девочка стала девушкой. Ушла лёгкая угловатость, а глаза смотрели уже совсем иначе. На вид мягкие пушистые волосы, которые опускались ниже плеч, длинная шея, небольшая, упругая грудь, тонкая талия, плоский живот, крепкие, тренированные бедра.. — Прекратите! — прошептала она, заливаясь краской. — Я чувствую себя неловко!   — Я – Учиха Мадара, и я делаю всё, что хочу, когда мне вздумается, и с кем мне вздумается, — нагловато произнёс мужчина, вспоминая жизнь в клане.   — Ах так?! — вспыхнула куноичи, — тогда я – Сакура Харуно, и я Вас не боюсь, и тоже вправе делать что хочу и когда хочу! — с этими словами она отвесила Учихе звонкую пощёчину.   — Будь Вы трижды Великим ниндзя, но я Вам не деревенская девка!   Мысли Мадары хаотично скакали от одного ощущения к другому. С одной стороны, он чувствовал сильное раздражение (если не сказать бешенство), которое мелкими электрическими разрядами пробегало по его спине. С другой стороны – ему понравилось. Ему понравилась эта неожиданная для него реакция — это возбуждало похлеще ощущений предстоящей битвы. Ничего подобного он никогда не ощущал, ни одна женщина, никогда и ни при каких обстоятельствах не смела поднять на него руку, как на мужчину.  Сакура смотрела на него с большим напряжением.  Наконец Мадара хищно улыбнулся:   — Будешь должна мне суши.  В ответ Сакура хмыкнула, прижимая корзинку поближе к груди:   — Между прочим, желание сидеть в одиночестве и спокойствии – это возрастные изменения! — бросила девушка через плечо, и, гордо вскинув голову, пошла прочь.  Мадара смотрел ей в спину испепеляющим взглядом, а в голове уже созрел план мести. Никто не имеет права показывать подобное неуважение к главе Учих.     *** Учиха перемещался по Конохе скрытно, а почти всегда так же скрытно перемещались за ним АНБУ. Глупцы, думают, что он их не замечает.   Дом, где жил Хаширама, практически являлся копией первого дома Сенджу, за исключением шикарного цветущего сада, за которым так любила ухаживать Мито. Но судя по подготовленному участку возле правой стены, сад тоже был "не за горами." — А, Мадара! Наконец-то! — обрадовано крикнул Хаширама, приветственно махая другу с порога дома. — Как твои дела?   Учиха сдержанно кивнул, снимая обувь:   — Неплохо. Судя по твоему последнему письму, для меня всё готово.    — Да, Мадара, все пять полигонов.   Хаширама сделал жест, предлагая Мадаре сесть за небольшой котацу. — На улице ещё холодно, выпьем?   — Пожалуй.   Не то, чтобы Учиха любил алкоголь, но он знал, что в компании друга любой напиток приобретает свой особенный вкус.   — Ты что-нибудь слышал о банде Ивао? — спросил Хаширама, разливая саке по фарфоровым чашечкам.   — Воры и наёмники из Скрытой Деревни Травы. Саке приятно обжигало горло.   Сенджу кивнул. Мадара знал этот жест, за кажущимся расслабленным Хаширамой скрывалась абсолютная серьёзность и собранность. Вероятно, эти бандиты напрягали руководство Конохи.   — Недавно АНБУ нашли следы пришлых шиноби, как раз возле ручья, где ты поселился. — Продолжил Хаширама, — Хокаге говорит, есть сведения, что следы могут относиться к этой банде. Отправлены поисковые отряды.   — Хм. Значит, вокруг моего дома будут постоянно рыскать ниндзя. Это не вызывает тёплых чувств. — Лениво отозвался Мадара.   В ответ Сенджу пожал плечами:   — Будь начеку, мы не знаем, что они задумали.   — Я всегда начеку. А вот АНБУ должны повысить свой уровень. Вчера я наблюдал за их тренировкой. Хаширама, это истинное убожество.  Его товарищ миролюбиво улыбнулся:  — Именно для этого ты здесь, друг мой.  Была налита ещё одна порция саке.   — Кстати, относительно тренировок. — Мадара расслабленно откинулся на деревянную стену, — ты уже познакомился с моими методами. И, я боюсь, бойцам понадобится медик. — Да, конечно. Мы приставим к тебе ирьёнина.   — Нет, Хаширама, ты не понял. Высококлассный медик. Есть кто на примете?   — Ну, Цунаде точно откажется...— первый Хокаге ушёл в глубокие размышления, — может Шизуне? Нет, она заместитель в больнице... Сакура?...Точно нет, она работает над детской больницей... — С Сакурой я уже знаком, она была бы идеальным вариантом.   — Но она очень занята!    — Не думаю, что пару часов в день её сильно нагрузят. К тому же, девочке тоже не помешают тренировки, чем больше сидишь на месте, тем больше теряешь навык. У неё неплохой потенциал. — Почти промурлыкал Учиха.   Хаширама скрестил руки на груди и снова глубоко задумался. Но не прошло и минуты, как Первый Хокаге просиял:   — О! Мадара, я так рад, что ты заботишься о Сакуре.    — Конечно, мы же, по её мнению, друзья. — Слегка улыбнулся Мадара, допивая налитое саке.