Разные

Тишину леса нарушил громкий крик ворона — Мадара улыбнулся: его сокол в очередной раз поймал свою добычу. «А я неплохо его выдрессировал…» —подумал мужчина.        Где-то позади громко захлопала крыльями ещё одна птица, и Учиха раздраженно прошёл к себе в дом. Большой ястреб сидел на окне, а к его лапе было привязано аккуратно сложенное письмо. Мадара быстро развернул бумагу и почти сразу узнал тонкий почерк — он бегло пробежался глазами по содержимому и взволнованно закусил губу. Мужчина потер руками мгновенно заболевшие виски. Прошёлся по комнате, выругался, в большей степени на себя, и принял решение. — Даю согласие. — Коротко написал он и привязал записку птице, та довольно защебетала и улетела восвояси. Мадара вышел к реке, продолжая наблюдать за птицей, он мгновенно скинул с себя одежду. Погружаясь в реку, Учиха надеялся, что холод весенней воды успокоит бурлящую кровь во всём теле. ***        Кизаши Харуно был удивлён и чертовски напуган вестью о том, что Учиха Мадара готов дать интервью только ему. Сопоставив некоторые факты, которые он узнал от своей жены, а также вспомнив странное поведение дочери, Кизаши пришёл к выводу, что «это ж неспроста». К чему готовиться он не знал, но на всякий случай подготовил несколько дополнительных вопросов и ещё немного о том, что он всё-таки отец Сакуры и просто так давать обижать свою дочь не намерен. В назначенное время он явился в одну из комнат башни Хокаге. Отец Сакуры грустно вздохнул, размышляя о том, что некоторые коллеги и так не особо его любили, так теперь и вовсе начнут презирать. Взять интервью у Учихи Мадары — это почти так же, как прорваться на аудиенцию к самому Даймё страны Огня. Ещё даже не взяв интервью господин Харуно получил несколько писем от разных редакций, которые были готовы с радостью принять его на работу. Конечно, это большой карьерный рост, но какой ценой… — Только бы не ценой Сакуры… —выдохнул Кизаши, потирая глаза. — Не беспокойтесь об этом. — Харуно вздрогнул — этот Учиха перемещался невероятно тихо, а его энергетика была сильной и пугающей. Голос мужчины был холоден, но Кизаши показалось, что мужчина был слегка надломлен. Мадара горделиво присел напротив журналиста и с интересом осмотрел его.        — По правде сказать, я хотел с вами поговорить, Харуно-сан. — Улыбнулся Учиха, и Кизаши снова вздрогнул. Такая естественная улыбка была совершенно чуждой этому злому лицу. — Я подготовил некоторые вопросы…— справившись с волнением, начал Кизаши, но Мадара его перебил. — Я не люблю говорить о себе. Но я отвечу на них всех в письменной форме. — Мужчина потёр руки, и на секунду мистеру Харуно показалось, что Мадара нервничает. Отец Сакуры внимательно присмотрелся к лицу Учихи и с удивлением заметил, что сейчас Бог Войны напоминал ему обиженного мальчика. Он забавно надул губы и скрестил руки на груди, размышляя о чём-то важном. — Эм, Учиха-сама, — осторожно позвал его Кизаши. — Если вы ответите на вопросы в письменной форме, я оставлю их и пойду. Не буду отвлекать вас от дел. Учиха перевёл хмурый взгляд на Кизаши: — Подождите. — Устало проговорил он, — Харуно-сан. Дело в том, что не так давно я сделал предложение вашей дочери, но она мне отказала. Именно об этом я и хотел поговорить. Если бы Кизаши был женщиной, он бы упал в обморок. Его жена точно упала бы. Отца Сакуры захлестнули эмоции: возмущение, шок, гордость за дочь, а ещё захотелось рассмеяться, видя озадаченное и обиженное лицо Мадары. — Ну что ж… — дипломатично выдохнул Кизаши, подавляя смешки, — моя дочь вольна сама выбирать свою судьбу, и я ей не указ. — Нет. — Мадара привстал, — вы меня не так поняли. Я хочу принести свои извинения вам и вашей семье за столь бесцеремонное поведение. Я действительно виноват перед вашей дочерью. И хочу, чтобы она была счастлива. Кизаши Харуно настороженным взглядом смерил Учиху — слышать извинения от такого человека, как Бог Войны было как минимум странно. А что, собственно, Харуно знал об этом человеке? Ничего. Во время войны Кизаши был в удалённом отряде снабжения, и о том, что произошло, слышал только по рассказам. Мнение о Мадаре формировал также только на основе чужих рассказов и слухов. Сейчас же перед ним стоял глубоко несчастный человек, чья усталость от происходящего читалась в глазах, а хмурое лицо выражало бесконечное одиночество. Смеяться почему-то расхотелось. — Надеюсь, вы не причинили ей зла. — Напряжённо проговорил Кизаши. —Вы понимаете, о чём я? — Ни в коем случае. — Учиха отрицательно покачал головой. —Слово мужчины. — Могу я поинтересоваться, почему именно моя дочь была удостоена такой чести? Мадара выдавал странные реакции, и Кизаши начало казаться, что он совсем ничего не знает об этом человеке. Возможно, тот факт, что Сакура симпатизировала ему и правда мог быть. Учиха нервно потирал руки и сейчас выглядел ещё больше похожим на маленького мальчика: — Я люблю вашу дочь. — Почти неслышно проговорил он. Кизаши поражённо вскинул брови. Ведь по всему его виду — Учиха не врал — мужчине очень тяжело давались эти слова. — Мне жаль, что так произошло. — Кизаши сочувственно покачал головой, понимая, что Мадара начинает завоевывать его личную симпатию, — если вы действительно виноваты перед Сакурой, то наша семья принимает ваши извинения. Учиха с благодарностью кивнул, забрал лист с вопросами, и насупившись, как большая птица, быстрыми шагами вышел из комнаты. Кизаши растерянно смотрел вслед несостоявшемуся зятю и чесал затылок: — Дела… — выдохнул он. Но Харуно в душе́ был сказочником и, по сути своей, добряком. И что-то в образе этого Учихи вызывало искреннее сочувствие. Отец Сакуры быстрым шагом подошёл к окну, видя, как Мадара довольно быстро пересекает внутренний двор резиденции. — Учиха-сама, подождите, — крикнул он, открывая окно. Мадара сжался и замер. Кизаши, всё ещё помня навыки шиноби, довольно резво оказался перед Учихой. — Я знаю свою дочь. — Слегка запыхавшись, проговорил он. — Если она вам дорога́, поговорите с ней ещё раз. По-настоящему, искренне. Вот вам мой совет. — Думаете, она послушает? — скептически проговорил Мадара. — Если будете говорить искренне, послушает. Судя по-всему, терять вам уже нечего. Учиха не сводил глаз с отца Сакуры: — Вы правы, терять нечего… — проговорил он, отводя глаза. — Спасибо, Харуно-сан. Теперь я знаю, откуда у Сакуры столько благородства. *** Сакура думала, что будет плакать несколько дней подряд, но с удивлением отметила, что ей хватило и пары часов. Прошла уже неделя с момента ссоры, и девушка начала задаваться вопросами — правильно ли она поступила? Может, стоило сразу согласиться, а не устраивать из этого драму? Ну подумаешь, гордость. Где гордость, а где глупость. Чувства ей подавай, признания… Неужели того, что сделал для неё Учиха — недостаточно? А теперь что… Теперь она сидит, и как дура вчитывается в каждое слово, написанное её отцом со слов Мадары. Тот факт, что именно её отец брал интервью у Учихи настораживал, где-то в глубине души Сакура понимала, что это всё связано с ней. Но принимать этого не хотелось, вернее — она боялась, что если это окажется правдой, то она будет обязана Мадаре ещё больше… Интервью наделало столько же шума, сколько и известие о том, что Учиха жив и будет главой клана. Ведь мало того, что Мадара честно рассказал о его работе на Коноху, так он ещё и рассказал о перспективах развития Конохи с его точки зрения, и о планах на свой клан. Сакура с любопытством отметила, что Мадара довольно дипломатично обошёл все острые моменты, связанные с деревней. «Может же, когда хочет» —удовлетворённо подумала девушка, откидываясь на спинку стула. В дверь позвонили. Харуно нахмурилась — в это время её обычно редко беспокоили. На пороге стоял как всегда мрачный Саске. — Саске-кун? — с интересом спросила Сакура, разглядывая новую рубашку Учихи, — тебе идёт. Парень кивнул и неуверенно потёр шею: — Могу я войти? — спросил он. — Ну… хорошо. — Растерянно оглядываясь и пропуская парня в квартиру, ответила Харуно. Она всё ещё помнила о том неприятном случае, который произошел в раменной. Но зла на Учиху не держала. Саске ещё раз неуверенно потёр шею. — Сакура. — Его голос был низким и слегка растерянным, — я пришёл, чтобы извиниться перед тобой. Я вёл себя глупо. Куноичи слабо улыбнулась и кивнула. — Я не злюсь на тебя. Всё в порядке. У тебя всегда был такой темперамент. — Я думал, что за время странствий я с этим справился, но тут… Я не знаю, что произошло. — Ничего, бывает. — Девушка по-прежнему улыбалась. Будь это несколько лет назад, она бы витала в облаках, но сейчас она не чувствовала ничего, кроме благодарности. Всё же, ей не хотелось портить отношения со старым другом. — Сакура! — внезапно голос Саске стал более уверенным, парень быстрым движением схватил девушку за руку, притягивая к себе, от неожиданности Сакура охнула. — Через некоторое время я ухожу в другую страну на длительную миссию, я бы хотел, чтобы ты пошла со мной. — Юноша улыбнулся, — прошу тебя. Харуно не моргая смотрела на Учиху, ощущая теплоту его руки. Как долго она ждала этих слов: казалось, вечность. Она могла бы накрыть своей рукой его и сказать: «Да, Саске, я пойду за тобой»... Она долго смотрела в его тёмные глаза… Потому что это было так сложно принять, но она больше не любила его. Ничто, что происходило с ней сейчас, не вызывало душевного трепета. Сакура осторожно пододвинулась к парню, мягко обвивая руками его шею: — Спасибо, Саске. Спасибо. Но я нужна деревне, я нужна здесь. Я нужна… неважно. Учиха взволнованно выдохнул и отстранился от девушки: — Я понял. Прости, что потревожил. Часы где-то пробили полдень, а в квартире по-прежнему пахло цветущими вишнями. Саске жадно вдохнул этот запах и потянулся, чтобы поцеловать Сакуру, но девушка аккуратно отодвинулась: — Не нужно, Саске-кун. Это лишнее. Учиха кивнул. Ситуация была неловкая и болезненная. Харуно закрыла глаза, вслушиваясь в хлопок входной двери. Сакура обхватила себя руками. — Какая я всё-таки дура. — Беспомощно проговорила она. На кухне уже давно свистел вскипевший и напрочь забытый чайник. Харуно встрепенулась и побежала к нему. В дверь снова позвонили. — Вы что издеваетесь, что-ли? —воскликнула девушка, возмущённо возвращаясь в коридор. — Если это опять дурацкие распространители рекламы, то катитесь вы к чёрту! — крикнула она, недовольно открывая дверь, — Мадара? — Прошу прощения, если побеспокоил. — Сдержанно проговорил он. — Если ты не очень зла, могу я войти? «День приема Учих..» — выдохнула девушка, пропуская мужчину в квартиру, и ощущая, как начинает заливаться краской. — Что-то произошло? — отстранённо проговорила Харуно, стараясь сосредоточить всё своё внимание на узоре юкаты Мадары. — Нет. — Почти бархатным голосом проговорил мужчина, и Сакура буквально физически ощутила, как его взгляд перемещается по её лицу. Мадара достал из небольшой поясной сумки бумажный свёрток и вложил его в руки девушки. — Я просто прошу дать мне второй шанс поговорить с тобой. Учиха тут же развернулся и почти бесшумно покинул квартиру Харуно. А куноичи так и осталась стоять, будто статуя в своём собственном коридоре. Слишком сложный день. Слишком много всего. Слишком много Учих. Слишком разные. Придя в себя, Сакура с интересом развернула коричневый бумажный свёрток. В нём была прямоугольная бархатная коробочка. Сердце пропустило удар. В коробочке —браслет. Овальный серебряный браслет с тонким узором в виде цветков сакуры, инкрустированный маленькими розовыми камнями. — Надеюсь, это не бриллианты… —прошептала Сакура, растерянно разглядывая подарок. Она никогда в жизни не держала в руках такие дорогие и изящные вещи. Гордость говорила ей отказаться. Идти к Мадаре, устроить сцену и отказаться, вернуть браслет. Но чувства… он был ей нужен. И не красота подарка, а само внимание грело душу. Из коробочки вылетела небольшая записка. «Сакура. Я хочу исправить свои ошибки. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Я прошу тебя о последней встрече. Сегодня в полночь на горе Хокаге.» Харуно побледнела. *** Выходя поздней ночью из своей квартиры, Сакура проклинала себя. В основном за то, что приняла подарок и за то, что ощущала себя подкупленной им. Хотя, если отбросить всю гордость, ей просто хотелось увидеться с Мадарой. И её до демонов смущала его фраза о последней встрече. А если и он тоже собрался странствовать по миру?... Девушка уже привыкла к тому, что Мадара всегда приходил первым, поэтому увидев его высокую фигуру в свете серебряной луны, девушка ничуть не удивилась, скорее —внутренне напряглась, а сердце болезненно сжалось. Вдруг это и в правду их последняя встреча? — Доброй ночи. — Негромко поприветствовала она. Мадара кивнул: — Спасибо, что пришла. Повисла неловкая пауза. — Наверное, мне стоит поблагодарить тебя за подарок, но мне неловко принимать такие вещи… — издалека начала Сакура. Учиха слегка улыбнулся, продолжая разглядывать крыши Коноховских домов: — Я рад, что тебе понравилось, но ты заслуживаешь гораздо большего. — Ещё спасибо за отца, — чуть тише проговорила Сакура, ощущая, как румянец заливает щёки, — если бы не это интервью… Он сейчас нашёл новую, очень хорошую работу, спасибо. Наконец Мадара отвлёкся от созерцания деревни и посмотрел на девушку: — Я долго размышлял, как поступить, надеюсь, моё решение было правильным. Мужчина вдохнул тёплый ночной воздух: — Недавно я получил письмо от Саске. Он сообщил в нём, что собирается в путешествие, и просит его отпустить на неопределённый срок, также он просит моего разрешения на то, чтобы сделать тебя своей невестой… Я дал согласие. — Что? — Сакура изумленно захлопала глазами, — согласие на то, чтобы я стала невестой Саске? — Да, мне кажется, ты этого хотела. — Ками-сама… Ты опять всё решил за меня! — Харуно устало потёрла лоб. — Прекрасно, просто замечательно. Так вот, послушай меня внимательно, Мадара Учиха. Если я сейчас уйду, я клянусь всеми богами, я уйду навсегда! Буду я с Саске или нет – это моё личное дело! Но ты, Учиха Мадара, никогда, больше никогда не появишься в моей жизни! Сакура сжала кулаки и недовольно посмотрела на Бога Войны. Мужчина нахмурился, явно обдумывая произошедшее: — Как всё сложно, — наконец выдохнул он. — Это выше моего восприятия. Сакура тоже выдохнула. Учиха выглядел растерянным и действительно непонимающим, в чём дело. Она видела, что Мадара окончательно запутался. Зачем же она столько училась, если сейчас не сможет ему помочь? — Возможно, вместо того, чтобы решать за меня, ты просто расскажешь, что у тебя на душе? — мягко спросила девушка, — иногда лучше говорить, чем прибегать к физическому насилию, ты ведь это делаешь, чтобы подавить чувство отчаяния и бессилия… ведь так? — Говорить… рассказать... — будто эхом повторил Мадара, пряди его тёмных волос неспешно развивал ветер, — хорошо, Сакура Харуно. Хорошо. Но не жди от меня слащавых историй. Учиха опёрся на железное ограждение, скрещивая руки: — Я профессиональный наёмный убийца, охранник и вор. Это сейчас искусство шиноби облагородили, внешняя картинка изменилась. Внутренняя – нет. Как и в прежние времена, задания для шиноби такие же — защити, убей, укради. В то время, когда я рос, был только один закон: либо ты, либо тебя. Детская смертность была очень высокой, а потому единственной целью женщины было родить и вырастить ребёнка, и не одного. В своём клане я почти не видел браков по любви. Мои родители так же были вынуждены стать мужем и женой, вследствие своего чистокровного происхождения. Мудрый муж и верная супруга – это всё, что нужно было. В некоторых семьях со временем зарождалось уважение друг к другу. В некоторых –нет. Безусловно, Сакура, меня не обошла юношеская влюбленность, и я думаю, ты понимаешь, что я знаю женщин с разных сторон… Однако, видя страдания моего младшего брата, после того, как была убита его возлюбленная и невеста, я принял для себя решение: идти к своим целям, не позволяя себе отвлекаться на что-то лишнее. А работы было много: Сенджу выигрывали, их стали больше нанимать, наш клан становился более бедным, кое-кто даже был на грани голода… Конечно, старейшины постоянно предлагали мне разных невест. Некоторые из них были потрясающе красивы, но ни одну из них я не видел рядом с собой, мне это просто не было нужно, это было бы для меня лишним. Мысль о собственных детях меня скорее раздражала — я всегда знал, что мои дети будут слабее меня, и это вызывало отвращение. Потом мы с Сенджу заключили мир, потом мы с Хаширамой создали деревню, а потом он женился. — Учиха прикрыл глаза, и Сакуре показалось, что этот мужчина способен греться под светом Луны, — В очередной раз он превзошел меня. — Улыбнулся Мадара, — я смотрел на них с Мито и понимал, что есть женщины, способные любить и дарить искреннюю любовь. Есть такие мужчины. И это правильно, Сакура, так должно быть в этой Вселенной. Да, я ему завидовал. Хаширама приходил домой и его ждала любящая жена, потом любящие дети. Гармония. Семья. Я приходил в клан — меня ждала груда бумаг, счета и иногда старейшины. Сейчас я понимаю, что возможно были пути, чтобы все исправить… Но всё это в прошлом. А мы живем сейчас, — Учиха развернулся к Сакуре, стоя так близко к куноичи, он слегка касался своим плечом её развевающихся на ветру волос. Яркий лунный свет окутывал всё своим серебром, — Волей судьбы, я стою сейчас здесь, с тобой, на этой горе, где всё начиналось, и хочу сказать, что я готов всё исправить, я готов сделать так, чтобы клан Учиха расцвёл, но для этого мне нужна ты. Я нуждаюсь в тебе и в твоей любви, как в воздухе. Я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, я хочу любить тебя, я хочу прикасаться к твоим волосам, я хочу смотреть в твои глаза. Я хочу приходить в свой дом, и чтобы ты встречала меня, мне нужна твоя поддержка. И я… Но мужчине не дали договорить, позади пары раздался тихий хлопок — из облака дыма появился ниндзя АНБУ: — Учиха-сама, Харуно- сама… — деловито начал он, но осекся, поняв, что видит довольно личную сцену. Слегка помолчал: внутренне Сакура жалела, что не может видеть лица человека под маской, наверное, оно было очень смущённым, однако шиноби довольно быстро взял себя в руки, — на подступах к деревне обнаружена банда Ивао. Первый отряд вышел в оборону. Бандитов много. Мадара неохотно отстранился от Сакуры: — Возвращайся к себе. — Спокойно проговорил он девушке, — и будь осторожна. Мы договорим позже. Сакура была медиком и одной из лучших куноичи страны, а потому, конечно, возвращаться домой она не планировала. Любые стычки с бандитами означали прибытие новых раненых. Она будет нужна в госпитале. Перемещаясь по Конохе, куноичи видела, как у башни Хокаге формируются довольно большие отряды. Она видела издалека Мадару и Хашираму, Какаши-сенсея. Шиноби работали быстро и слаженно. Но раз поднялась такая шумиха, значит всё довольно серьёзно. Уже на подступах к больнице, Харуно заметила мужскую фигуру, быстро приближающуюся к ней. Куноичи быстро достала кунай, готовясь к обороне. — Всё хорошо. — Сакура узнала знакомый голос. — Обито-сан, это вы? — Да. Обито остановился возле Сакуры, вид у него был сосредоточенный и напряжённый. — Обито-сан, объясните, что происходит? — Банда Ивао воспользовалась поддержкой некоторых подпольных главарей. — Мужчина лёгким движением поправил кунаи на поясе, — и сейчас все эти отступники двигаются на Коноху, но самое отвратительное, что эти уроды в основном нападают на гражданских. Учиха рассерженно пнул лежащий на дороге камушек, тот с характерным звуком пролетел несколько метров и ударился о забор. — Какая глупость! — воскликнула Сакура, — они хотят напасть на деревню, в которой почти четверть шиноби – это военная элита страны Огня? Обито пожал плечами: — До конца неизвестно, чего они хотят. Возможно, освободить главаря. Пару дней назад мы задержали его в соседней деревне. — И почему вы тогда здесь? — Потому что главарь находится в особом отделении госпиталя. — Заметив недоумевающий взгляд Сакуры, Учиха вскинул брови, — что? Он оказывал сопротивление при задержании. А сейчас мне приказано его охранять. В госпитале, тем временем, творилась невероятная суматоха. Раненые уже поступали, палат не хватало. Медсестры, санитары, доктора носились туда и обратно. — Сакура-сан, какое счастье, что и вы здесь! — воскликнула одна из врачей. — Нам нужна ваша помощь! Ирьёнин кивнула и немедленно приступила к организации процесса приема пострадавших. Один за другим: Сакура с горечью отметила, что гражданских и правда больше. Не отвлекаясь от лечения пациента, куноичи краем глаза заметила, как доктор Тадао будто намеренно набирает шприцы со снотворным. — Тадао-сан, — почтительно обратилась к нему Сакура, — зачем вам столько? Сейчас пациенты не нуждаются в снотворном и в… — медик пригляделась, — в инсулине. Тадао улыбнулся: — Конечно, Харуно-сан, не нуждаются. — Он не спеша отложил шприцы, а потом резко и с силой ударил девушку в солнечное сплетение. Сакура закашлялась, и хотела уже поймать доктора за руку, но сильный поток ветра сбил её с ног. — Дзюцу Ветра! — крикнула девушка, а Доктор Тадао уже мчался вдоль по коридору, прихватив с собой шприцы. — Остановите его! — закричала Сакура, одновременно понимая, что это бесполезный крик, — поднимаясь на ноги, она сама бросилась за врачом. Но на её возглас выбежал Обито: — Что произошло? — Этот доктор – предатель! — на ходу прокричала Сакура, — надо его остановить! Быстрее! — Куда он направляется? — Родильное отделение! У него шприцы со снотворным и инсулином! Нельзя допустить, чтобы пострадали младенцы! Для них эти дозы могут быть смертельными! Учиха быстро перехватил в рабочую руку кунаи и сюрикены: — Я займусь им! Это может быть отвлекающий маневр! Возвращайся к Ивао! — крикнул Обито, — не влезай в драку, если что – сигнализируй АНБУ! Сакура кивнула и спустилась к палатам для заключённых. Но не успела она достать хотя бы сюрикен, как вся больница затряслась от громкого взрыва. Стены пошли трещинами, куноичи увернулась от нескольких каменных блоков, что-то на лету пришлось разбивать с помощью чакры. Поднялась жуткая пыль. Харуно не видела ничего. А потом удар сзади — Сакура поставила блок, один, второй третий, и всё – в защите. Изловчилась и сумела схватить нападавшего за руки — оказавшись лицом к лицу с противником, мгновенно узнала Ивао. Шиноби вырвался. Девушка снова догнала его. Опять пара сильных ударов: в основном приёмы тайдзюцу. Всё было бы хорошо, если бы Сакура в этой пыли смогла заметить двух его подельников, ворвавшихся в здание через пролом в стене. С одним, кажется, справился Обито — это ведь его тень оказалась не так далеко? А вот второй молниеносно схватил Сакуру за руки, и Ивао не стал ждать. Дальше – резкая боль во всём теле. Девушка перевела взгляд – так и есть, из солнечного сплетения торчит арматура. «Нужно достать и активировать Бьякуго» — подумала Сакура, и вдруг ощутила второй удар. Сознание поплыло. «Это что, последнее, что я узнаю в этой жизни?.. — испуганно подумала Харуно. И вдруг боль прошла. Мгновенно, будто и не было ничего. Сакура открыла глаза, и ей на секунду показалось, что время остановилось. Всё будто откатывается назад. Штыри неестественным образом вернулись к владельцам в руки. Ивао вновь далеко от Харуно… Но в этот раз она точно знает, что будет. Время потекло привычным ходом. Девушка увернулась от бандита сзади. Оглушала его самым сильным ударом. Сейчас она видела, что Обито повалил на пол Ивао и заломил ему руки. От раны в её груди не осталось и следа. Сакура в изумлении сделала два шага назад и ударилась о чью-то грудь. Она осторожно развернулась, позади неё стоял Мадара и оглядывал произошедшее с лёгким прищуром: — Всё-таки есть приёмы, которые тебе стоит отработать, — явно сдерживая себя, проговорил он. Сакура вздрогнула. В его глазах светился Мангекё Шаринган, а по правой щеке стекала кровь. Мужчина лёгким движением сгрёб в охапку главаря банды и куда-то его поволок. Харуно хотела было спросить, как это всё произошло, но не решилась. Она чувствовала себя странно. — Что с доктором? — обратилась она к Обито. Мужчина с таким же изумлением смотрел на удаляющегося Мадару, при этом не забывая удерживать в жёстком захвате уже другого бандита. — Задержан. Без сознания. — Сдавлено проговорил он, нога брыкающегося шиноби не позволяла ему говорить нормально. — Младенцы не пострадали. — Ками-сама… — нервно выдохнула Сакура, с ужасом представляя, что бы произошло, если бы не Обито или если бы она не заметила тех подозрительных действий. — Обито-сан, мне кажется, сегодня вы искупили все свои деяния. — Еле-еле улыбаясь, проговорила девушка. В ответ мужчина фыркнул: — Я... так… не думаю. Да прекрати ты брыкаться, иначе вырублю! Но я рад, что смог послужить Конохе и её новому поколению. Харуно кивнула: — Обито-сан… — тихо начала Сакура, наблюдая, как тот резким движением всё-таки лишил сознания бандита, — а вы не знаете, что печать с глаз Мадары была снята? Учиха замер, обдумывая ответ. — Нет, — он покачал головой. — Никто в здравом уме не стал бы снимать печать с глаз Учихи Мадары. Вероятно, она сама разрушилась. — Такое возможно? — Сильные чувства определяют всё. — загадочно проговорил Обито. *** Сакура лежала на своей кровати, анализируя прошедший день. За окном щебетали птицы, объявляя о наступлении прекрасного весеннего рассвета. Сна не было ни в одном глазу, хотя девушка и ощущала лёгкую усталость. Сначала извинения Саске, потом встреча с Мадарой, его признания, подарок, это нападение. Мадара в очередной раз спас её, спас от самой настоящей неминуемой смерти… И где он сейчас? Ей до боли необходимо поговорить с ним. Или хотя бы просто поблагодарить. После случая в госпитале Сакура так и не смогла найти Мадару. Сначала она занималась ранеными, потом, ближе к середине ночи её вызвал Какаши-сенсей — нужно было с помощью Кацуи найти всех пострадавших в этом нападении. К слову, атаку бандитов отбили быстро – от учителя Сакура узнала, что Наруто и Саске со своими небольшими командами выдвинулись в сторону деревни Травы, и вероятнее через несколько дней от банды не останется и следа. Так же Какаши с грустью признал тот факт, что идеи Мадары относительно безопасности имеют смысл, и он готов их рассмотреть, хотя работать с этим надменным типом ему совершенно не хотелось. Отдельно он поблагодарил Сакуру за детей, а для Обито это стало действительно большим плюсом на пути к реабилитации. Ещё Харуно хотела рассказать учителю о печати Мадары, но вовремя подумала, что для самого Учихи это может быть опасно. Она понимала, что скрывает важную информацию от Хокаге, но поступить иначе не могла… слишком многое Учиха сделал для неё. Да и господин Учитель проницательный и умный. Вероятнее всего, скоро узнает обо всём сам. Харуно перевернулась на бок — впервые она почувствовала себя настолько взрослой, что ей захотелось покоя. Без переживаний и стрессов, просто покоя. В окно тихонько постучали. — Покоя. — Проговорила Сакура, стараясь ощутить, кто же стоит на балконе. Чакра была сильная и спокойная. — Сакура. Нужна твоя помощь. — Почти шёпотом проговорил Хаширама. Девушка осторожно приоткрыла дверь балкона, пропуская господина Сенджу в квартиру. — В последнее время мой дом посещает много гостей, — с улыбкой проговорила она. — Что привело вас? — Ты должна помочь Мадаре. Ты знаешь, что произошло с печатью. Вероятно, её больше нет. Однако что-то пошло не так. И ему очень плохо. Очень. Сакура взволнованно поглядела на Хашираму. — Ведите меня. Я сделаю всё возможное. Сенджу подхватил девушку на руки: всё закружилось, завертелось. Харуно терпеть не могла такой способ перемещения, но делать нечего. — Кто-то знает о печати? — наконец спросила девушка, ощутив твёрдую землю под ногами. — Пока никто, — покачал головой мужчина. Сакура думала, что они окажутся в лесу возле хижины Мадары или на крайний случай у дома Хаширамы. Но судя по пейзажу, они по-прежнему были в центре Конохи, где-то в западной её части. Перед ними находился большой деревянный дом с эмблемами клана Учиха. Судя по всему, дом был построен недавно. И выглядел довольно современно. — Ну что ты стоишь… — взмолился Хаширама, — проходи скорее! Девушка быстро взбежала по ступеням вверх, следуя за Хаширамой, про себя отмечая, что дом невероятно хорошо обставлен. — Это новый дом Мадары? — ощущая неловкость, спросила Сакура. Сенджу коротко кивнул: — Между прочим, ты могла бы быть хозяйкой всего этого, — назидательно проговорил Хаширама. Сакура надула губы, скрестив руки на груди. Даже господин Сенджу в курсе её личной жизни! Хотя чему она удивляется… Он же его самый близкий и единственный друг. Они поднялись на второй этаж. Мадара лежал в центре большой светлой комнаты. Его белый футон был залит кровью, которая не переставая сочилась из его глаз. Судя по измученному лицу, у него был жар, и Харуно мысленно поблагодарила божеств, что они даровали ему бессознательное состояние. — Долго он так? — строго спросила Сакура. — Почти всю ночь. Ему стало плохо практически сразу после применения шарингана. Я поддерживал его своими техниками, но вижу, что моих знаний недостаточно. Харуно присела возле Учихи и начала обследование. Чакра Мадары поддавалась с трудом. Первое, что она сделала – это аккуратно закрыла порванные сосуды, чтобы крови стало чуть меньше. Потом обследовала место печати. Её теория мгновенно подтвердилась: печать лишь спала, но не была полностью разрушена. Это и провоцировало такое состояние Учихи. — Вы должны снять печать окончательно. — Тоном, не терпящим возражений, проговорила Сакура. — В ином случае, Мадара просто ослепнет. Я знаю, вы можете, господин Сенджу. Хаширама скрестил руки и задумался — шиноби принимал решение. — Хорошо, — наконец кивнул он и сложил руки в печати. Сакура не хотела стать невольным свидетелем комбинации снятия печати, а потому, она тихонько выскользнула в коридор. Пол под её босыми ногами слегка поскрипывал, где-то журчала вода…        «Наверное, на улице цукубаи» — с любопытством подумала Харуно. Комнат в доме было достаточно много, и Сакура с приятным удивлением отметила, что она всегда мечтала именно о таком доме. Не слишком большом, но и не слишком маленьком. Переходя из комнаты в комнату, девушка невольно отмечала места, куда бы она с радостью поставила цветы или какие-нибудь милые вещицы. «О… Сакура Харуно!» — одёрнула она себя, — «Ты ещё толком в отношениях не разобралась, а уже строишь планы на чужой дом… как-то глупо с твоей стороны». Всё в этом доме было сдержанно и лаконично. Всё веяло традицией и историей: даже эти висящие катаны больше напоминали древние экспонаты, чем боевое оружие. Девушка закрыла глаза, представляя, что по такому дому можно перемещаться только в традиционном кимоно, а не в её модных шортах и розовом платье. На первом этаже нашлась кухня с выходом на длинную террасу, за террасой небольшой двор, в нём пруд. — Вот откуда раздавались звуки журчащей воды… — отметила про себя Сакура. Она аккуратно присела за обеденный стол, с грустью размышляя о том, что пока она решает свои дела сердечные — её проект нисколько не продвигается. А детская больница сама себя не организует. Девушка не знала, сколько она так просидела, возможно даже, она немного поспала, но голос Хаширамы вернул её в реальность: — Я думаю, Мадара не будет против, если ты сваришь себе кофе. Кажется, у него что-то было… — по-хозяйски оглядываясь, проговорил мужчина. — Нет, спасибо... — Сакура покачала головой, — я должна наблюдать за пациентом, а в таком состоянии, от кофе я ещё больше засну… Всё прошло успешно? — Да, я окончательно снял печать, —кивнул Сенджу. — Теперь осталось придумать, что я скажу Хокаге. Но я поражен – ты смогла заметить то, что пропустил я! В очередной раз убеждаюсь, что ты достойная ученица моей внучки! Сакура слегка покраснела – слышать похвалу от Первого Хокаге было очень приятно: — Спасибо, — улыбаясь, проговорила она. — И всё же, как так получилось, что Мадара снял печать? — А ты ещё не поняла? Харуно отрицательно покачала головой. — Сакура, ты потрясающе наивна!.. Он хотел спасти тебя, и его желание было настолько велико, что ни одна печать не способна была удержать его от этого. Можно сказать, ради тебя он остановил время. — Остановил время? — Да, это сила его Мангёке, он может откатывать время назад на несколько секунд. — Ничего себе! — воскликнула девушка, чуть ли подпрыгивая на стуле, — теперь я понимаю, почему Мадара так пугал всех! — Да уж… — усмехнулся Хаширама. Они немного помолчали, каждый думал о своём. — Я... пойду к нему? — несмело, будто спрашивая разрешения у отца, спросила девушка. — Конечно. Сакура набрала воды, смочила несколько салфеток и очень аккуратно стёрла следы крови с лица Учихи. Его дыхание стало ровным, жар спадал — мужчина мирно спал. Судя по всему, Хаширама сменил футон, так как теперь постель Мадары выглядела белоснежной. «Чёрное на белом, можно рисовать Инь и Янь» — прыснула Харуно про себя. Куноичи на всякий случай проверила организм Учихи на наличие других повреждений, и к большому её облегчению, всё было в порядке. Усталость брала своё, и Сакура осторожно прилегла рядом с мужчиной. Она вдыхала запах кедра и понимала, что для неё, наверное, это самое лучшее снотворное. Сколько она проспала — Сакура не знала, но открыв глаза Харуно заметила, что за окном уже стемнело. А ещё ей было необыкновенно тепло. Девушка попробовала пошевелиться и поняла, что находится в довольно плотном кольце рук. Сакура чувствовала своей спиной твёрдую грудь Мадары, и кажется, вновь заливалась краской. Она осторожно перевела взгляд на Учиху — он не спал. Смотрел куда-то вдаль, перебирая рукой пряди её волос. На лице Мадары застыло непривычно доброе выражение. Секунда, вдох и они встретились глазами. Сердце Сакуры пропустило удар – она увидела его душу, он был открыт для неё полностью. Беззащитно и всецело. Возможно, такое с людьми бывает только раз в жизни. — Сакура, — мягко проговорил он, — я люблю тебя. Девушка закрыла глаза, нежно утыкаясь носом в его ладони. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она. Мужчина улыбнулся, целуя ладони её рук. Он касался её так, будто Сакура была чем-то невероятно хрупким, сравнимым с хрусталём или фарфором. Невероятный контраст, Харуно вспомнились её синяки на руках. И она не могла понять, какой же Мадара ей нравится всё-таки больше. Сейчас его поцелуи были почти невесомыми — он целовал её щёки, глаза, нос. Так же почти невесомо коснулся губ, притягивая к себе ещё больше. — Я считаю, что нужно всё-таки лечь спать и нормально выспаться. — Шёпотом проговорил он. — Надеюсь, я всё-таки заслужил свой шанс? — Заслужил… — улыбнулась Сакура, откидываясь на его широкую грудь.