Разные

Они прошли через центральные ворота Конохи ранним утром. Большая часть поселения ещё мирно спала, лишь фермеры и хозяева лавок уже занимались утренними делами. А ниндзя – они, как всегда, стояли на дежурстве.  Как бы Мадаре не хотелось держаться гордо и безучастно, но те взгляды, которые на него бросали шиноби и гражданские, сверлили душу. Совесть – гадкое слово. Хотел бы он сказать: «да плевать мне на вас всех, и на то, что вы думаете обо мне». Но...   — Они привыкнут. — Заметив тяжёлое настроение товарища проговорил Хаширама.  — Им придётся. — Холодно ответил Мадара.  — Куда планируешь идти? — как бы переключая тему, ненавязчиво спросил Сенджу, пиная какой-то лежащий камень на дороге. — Мне нужно встретиться с Обито, а позже поговорить с Сакурой. Кстати, Хаширама, может ты в курсе, кем работают её родители?  Хаширама изогнул бровь и с интересом взглянул на Учиху:   — А тебе зачем? — настороженно спросил он. — Хотел понять её родословную. Она ведь бесклановая, верно?   Хаширама сморщил нос и неодобрительно фыркнул:   — Меньше высокопарного пафоса, Мадара, сейчас другие времена.   — Для Учих это всегда имело значение. — Бросил мужчина и скрестил руки на груди.       Сенджу тяжело вздохнул и назидательно покачал головой: — Я думал, что твои чувства настолько велики, что ты не будешь обращать внимание на такие мелочи. — На этих словах Мадара бросил на товарища довольно мрачный взгляд.  — Дело не в надменности, —непривычно-тихим тоном проговорил Учиха, — как глава клана – я не имею права брать в жены женщину с улицы... Но у нас сейчас немного иные обстоятельства. И я решаю, как это всё правильно оформить. Мне потребуется помощь её родителей.   Хаширама замер, потом прошёл пару шагов, споткнулся об очередной камень и остановился: — Ты решил жениться на Сакуре? —изумлённо спросил он. — Да, а как иначе? — усмехнулся Мадара. — Ну нет, это логично конечно, только вот...  — Что? Слишком стар для неё? Со слишком тёмным прошлым? — Ох... — Не забывай, я видел её глаза. Я знаю, что делаю.  — Хорошо. Я тебе верю. — Первый Хокаге поднял руки в защитном жесте, — Сакура говорила мне, что её мать домохозяйка, а отец до войны был шиноби, но, кажется, выше уровня генина он не поднялся, поэтому сейчас работает в газете “Новости Конохи”, ведёт там какую-то юморную рубрику.     Мадара слегка улыбнулся:   — Очень хорошо. Спасибо за помощь. Учиха кивнул товарищу в знак прощания и исчез в облаке дымки.  Нужно было как можно быстрее встретиться с Обито, судя по данным, которые им в дороге передали АНБУ, Ивао так и не был найден в Конохе, а вот осведомители сообщали, что видели его в соседнем селении. Нельзя было расслабляться. Бывший последователь нашёлся ровно под окнами Сакуры, он продолжал дежурить, внимательно всматриваясь в пустоту улиц. При виде Мадары Обито заметно напрягся, а на его шее выступили жилки.  — Я освобождаю тебя от дежурства, — стараясь не обращать внимание на злобное выражение лица Обито, проговорил Мадара. — Главарь банды переместился в другую деревню. Я хочу, чтобы ты отправился за ним вместе с отрядом АНБУ.   Мужчина холодно поклонился и хотел было уйти, но Мадара его остановил:  — О чём ты так громко молчишь? — со всем возможным миролюбием спросил он.     — О чём? — прорычал Обито, мгновенно свирепея, — о том, что ты использовал меня, о том, что для этого убил Рин, о том, что ты стал причиной всех моих бед! О... — нервно выдохнул мужчина, — как бы я хотел убить тебя... И ты это знаешь... Мадара не мигая смотрел на этого несчастного мужчину. Нет, он не злился на него. И почти не чувствовал вины перед ним, но чувствовал за него ответственность: — Я спас тебя и дал силу...  — Зачем мне нужна эта сила, если мой мир теперь сплошной ад? —прокричал Обито, — может, с твоей жизнью для тебя что-то и изменилось, для меня – ничего. Какаши и Наруто вернули мне сердце, которое теперь болит каждый день! И что, теперь я должен благодарить тебя?   — Такова судьба Учих. — Также ровно проговорил Мадара. — Я не нуждаюсь ни в твоей благодарности, ни в прощении. Мы оба стали заложниками иллюзии, я это признаю. — Шиноби замолчал, прислушиваясь к щебетанию утренних птиц. — Убийство этой девочки, Рин, как и убийства других шиноби были бы целиком оправданы тем миром, который мы бы создали с тобой. Который создал бы я.   — Неужели ты в это верил? — А ты – нет? В конце концов, ты поступал согласно моим заповедям.    Обито раздражённо отвернулся и Мадара продолжил:     — Теперь мы оба отрезвлены реальностью. И нужно привыкать. Прояви мужество.  Обито усмехнулся, бросая быстрый взгляд на окно Сакуры.  — Я смотрю, ты неплохо адаптировался к этой реальности.  Учиха уклончиво покачал головой:   — Боги зачем-то наградили меня. Возможно, они будут щедры и к тебе. Мадара снова помолчал. — Я бы этого хотел. — Негромко добавил он.  Обито замер, поражённо разглядывая лицо Главы:   — Я бы хотел тебе верить, но ты слишком часто играл с судьбами людей. — С горечью проговорил Последователь. — Не ты ли хотел стереть мою личность?  Мадара устало опёрся о стену. Всё чаще ему казалось, что он начинает испытывать к этому наивному шиноби отцовские чувства, весь этот разговор сильно напоминал ему общение отца и сына. Кажется, о чём-то подобном он и сам когда-то говорил со своим отцом. Жаль только, отец его не слышал.    — Просто посмотри реальности в глаза, и посмотри в глаза своей боли. — Мягко проговорил Мадара. — Мы, Учихи, всегда боялись этого, но если мы не изменимся, то всё повторится ещё раз. Боль от смерти моего брата всегда со мной, боль от того, что я не смог спасти его и других братьев, боль от того, что я не оправдал надежд клана. Вина. Это всё всегда со мной. И как бы мне не хотелось, иллюзия этого не исправит. Исправить могут только реальные дела... — Мадара серьёзно посмотрел на потомка, — иди, Обито, иди, выполняй задания и в итоге стань таким, каким ты должен быть.  Обито нервно вздохнул и скрестил руки – он долго размышлял о чём-то, нахмурив брови. Мужчина уже не выглядел злым, скорее озадаченным.  — Прям дежавю какое-то... — наконец, с усмешкой, проговорил младший Учиха, поправляя кунай на поясе. — Я хочу смотреть без стыда в глаза Рин, когда мы встретимся на небесах. — Проговорил он, отворачиваясь от Мадары. — Кстати, по деревне ходят грязные сплетни о вас с Сакурой, — уже через плечо бросил Обито, —кажется, девушка вчера была очень расстроена этим, надеюсь, у тебя найдутся слова и для неё.   — Грязные сплетни... Привычное дело для таких мест. — Мадара обвёл рукой построения. — Но спасибо.   Разглядывая уходящего Обито, Учиха снова поймал себя на мысли, что его беспокоит этот шиноби.   — «С его хромотой точно нужно что-то делать», — подумал Мадара, тяжело выдыхая. Он и не думал, что подобные разговоры могут отнимать столько сил.   Мужчина посмотрел на приоткрытое окно Сакуры – соблазн был слишком велик.   Мадара лёгким движением сорвал с цветущей яблони белоснежный цветок, и практически мгновенно оказался на балконе девушки.   Сакура спала. В этот момент она была настолько беззащитной и нежной, что Учиха невольно залюбовался, захотелось прикоснуться к её коже, притянуть к себе, вдохнуть запах. Какой привкус её кожи? Он солёный? Будет ли он чувствовать запах вишни, прикасаясь к ней? Он моментально вспомнил поцелуй, и насколько соблазнительна была девочка в тот момент.   — Нужно потерпеть, немного потерпеть, и всё это будет твоим, Мадара, — заверил он себя.  Мужчина достал из сумки небольшой кусок бумаги и написал:   «В Садах Хамарикю в 16:00.» Он положил цветок на подоконник, а возле него записку. Эта комбинация показалась Мадаре довольно романтичной, но не сильно достойной его нынешнего статуса: — «В следующий раз принесу украшение», — подумал он.    ***  Сакура проснулась бодрая и радостная, удивительно, но всю ночь ей снились хорошие, добрые сны. Девушка немного полежала в кровати, вспоминая, то, как она гуляла вдоль роскошного водопада, а маленькие деревья были украшены многочисленными разноцветными лампочками. Всё было так волшебно и так сказочно...  — «Какой приятный аромат», — подумала Сакура, переворачиваясь на бок. — «Стоп!» — всё тело мгновенно напряглось, — «Откуда он? Лишь бы не яд!»  Сакура быстро вскочила с постели, осматривая комнату. Харуно ещё помнила, что её могут разыскивать преступники, взгляд быстро остановился на цветке яблони, безмятежно лежащем на подоконнике. Куноичи бросилась к окну – записка. Она быстро пробежалась по ней глазами.  — Мадара... — улыбнулась Харуно и мечтательно прижала к груди бумагу. Её боевое чутье мгновенно уловило тонкий шлейф его запаха, исходящего от записки. Она очень хорошо его запомнила: это была смесь гари, железа и кедра. Сакура невольно вспомнила сильные руки на её талии, его взгляд. Девушка закрыла глаза. Образы, картинки, её фантазии грозились увидеть самый запретнейший свет... Оглушающий телефонный звонок мгновенно привёл Сакуру в чувство. Харуно вздрогнула и не понимающе огляделась. Повсеместно телефония появилась в Конохе не так давно, и эти звуки были крайне непривычны. Проклятый аппарат трезвонил на всю квартиру и никак не хотел сдаваться.   Девушка раздражённо сняла трубку:   — Да?   — Доченька, дорогая, я так рада, что застала тебя. — Сакура мгновенно узнала голос матери. Она была слегка взволнованна, Харуно помнила — это всегда происходило, когда Мебуки собиралась отчитать Сакуру за что-то.   — Я хотела бы, чтобы ты приехала, —голосом, не терпящим возражений, продолжила Мебуки, — есть о чём поговорить.  Радостное настроение вмиг улетучилось:  — Хорошо, мама. — Протянула Сакура и быстро повесила трубку.   Куноичи скрестила руки на груди, размышляя, где же она могла напортачить, что мама впервые после окончания войны решила её отчитать. Ответ напрашивался сам собой: — «Сплетни», — Сакура поморщилась, — «Конечно, мама ходит на рынок. И, скорее всего, она уже знает о возвращении Мадары. И что же я ей скажу? Ками-сама, что я ей вообще скажу о нём?!» Кое как на ходу собравшись, с тяжёлым сердцем, Сакура вышла на улицу.   Квартира родителей находилась на другом конце деревни, и девушка решила не спеша прогуляться. Идя по оживлённым улицам, она мысленно представляла, как начнёт оправдываться перед матерью, что скажет, как будет аргументировать. И сколько времени это займёт, потому как опоздать на встречу с Мадарой Сакура никак не могла. По правде сказать, девушку даже больше волновало то, что он ей скажет, чем разговор с матерью...  Покупая немного данго в небольшом ларьке, Сакура прислушалась. Ей вовсе не показалось – и тут, и там она слышала имя Мадара:  — Я видел его, он шёл по улице в резиденцию Хокаге. — Говорил один серьёзный гражданин.   — Он ничуть не изменился со времен Хаширамы. — Отвечала ему сильно пожилая женщина.   Несколько шиноби закупались оружием и громко обсуждали новости:   — В резиденции говорят, что через неделю будет церемония – он станет главой клана, — шептал один.    — Будь он проклят! — громко кричал второй. — Он и Хаширама спасли Даймё. —Назидательно говорил продавец.  Деревня была взволнована этим событием не меньше, чем сама Сакура.   *** Через полчаса Харуно уже обивала порог родной квартиры. Мать открыла практически сразу, и молча пропустила Сакуру в дом.   — Как дела, мам? — максимально отстранённо спросила Харуно, вслушиваясь в тишину комнат. Если бы дома был отец, разговор прошёл бы куда проще.   — Сакура, я... У меня просьба к тебе. — нерешительно проговорила Мебуки, приглашая дочь на кухню. — Ты не могла бы одолжить нам с отцом немного денег?... Харуно остановилась в проходе квартиры, удивленно моргая:   — Что, мама? Что произошло? — такого развития событий Сакура не ожидала.   Мебуки присела за стол, неуверенно разглядывая свои ладони:   — Дело в том, девочка моя, что твоего отца вчера уволили из газеты и сейчас он ищет работу... Но ты помнишь, что у нас кредит за эту мебель... и... — Уволили из газеты?! — воскликнула Сакура. — Как они могли?   — Им не понравилось, как он пишет... — выдохнула Мебуки. Её лицо было полно печали.    Харуно раздосадованно ударила кулаком по столу.  — Вот же! Я немедленно пойду в редакцию и объясню им, кто тут коряво пишет!   Мебуки покачала головой:   — Ты вся в меня, Сакура. Но не стоит, хоть отец и любил эту работу, но он принял это увольнение с честью и достоинством.   Куноичи раздражённо села за стол:  — Всё равно я считаю, что его таланты с самого начала недооценили! Хотя, не скрою, мама, шутки у него были иногда так себе, но он всегда прекрасно писал. Помнишь, какую он сочинил для меня сказку?  — Да... Возможно, его пригласят в другую газету, — улыбнулась Мебуки, огорчённо разливая зелёный чай в небольшие бежевые чашечки.  Сакура была расстроена не меньше матери. Она молча приняла предложенную чашку чая, после чего заверила, что сегодня же переведёт все деньги на счёт родителей. Чай всегда уносил печали... За чашкой хорошего чая можно было решить всё, найти примирение в любой ситуации. И вот уже они болтают о новой работе Сакуры, о её проектах, мечтах, о товарищах. Но что-то неприятное скребло на душе девушки, ей так хотелось рассказать матери о её новых чувствах, но она так боялась... Мать всегда была для неё самым близким человеком, которому можно было доверить всё, поэтому молчать было невыносимо сложно. И момент всё-таки представился. Моя посуду, Мебуки загадочно посмотрела на Сакуру и спросила:   — А как там Саске-кун? Я видела, он вернулся в деревню.   Куноичи дёрнулась, да так, что чуть не разлила чай:  — А... Саске... Да, мы виделись, — собираясь с силами, неуверенно проговорила Сакура, это было очень сложно, — насчёт Саске, мам... Бывает же такое, что чувства остывают? Просто иногда мне кажется, что я полюбила другого...  Харуно видела, как спина матери мгновенно вытянулась, будто струна. По тому, как напряглась Мебуки, Сакура поняла – о сплетнях мать знает. — Кто он? — женщина пыталась играть безразличие, но у неё это плохо получалось. Мать по-прежнему не смотрела на Сакуру, ожидая ответа.   — Мам... Я слышала о сплетнях о нас с Мадарой, и это всё – полная чушь. Ты же знаешь, я бы никогда... Наконец Мебуки повернулась к дочери. Её лицо не было злым, скорее встревоженным: — Значит, всё-таки он. — С какой-то обречённостью проговорила она.  — Мама, ничего такого... Мы просто дружим.   — Я знаю, чем заканчивается дружба со взрослыми мужчинами! — почти со слезами воскликнула Мебуки, — Сакура, одумайся, ты же сама знаешь, кто он! Он же преступник!  Конечно, я бы никогда, никогда не подумала, что моя дочь будет спать с таким, как он, но теперь... я... сомневаюсь!   — Мама! — воскликнула Сакура, вскакивая на ноги, — что ты такое говоришь?! — То и говорю, ты, конечно, нет, но вот он... Он мог напасть на тебя! А ты же добрая у нас, скажи честно, там, в пещере, он тебя изнасиловал? Это правда?  — Нет! Мама, нет! Он бы никогда... Он благородный!   — Не защищай его! Ты не видишь правды! Может, он наложил на тебя свое ужасное гендзюцу?  Харуно с болью разглядывала лицо матери. Её в очередной раз не понимали. Продолжать эту ссору не хотелось. Сакура прошла к двери, и как можно спокойнее проговорила:  — Впрочем, мама, даже если я сплю с ним, какое это имеет значение? Я свой выбор сделала. Спасибо за чай.   Глаза матери расширились от ужаса. — Что ты сказала?... Но Сакура уже быстрым шагом вышла в прихожую.   — Сакура! — крикнула мать, — если ты сейчас уйдёшь, то домой можешь не возвращаться!   — Не очень-то и хотелось. — Буркнула девушка, выходя на улицу громко хлопнув дверью. Деньги она передаст отцу.          Харуно практически бегом направилась в сады, до встречи оставалось ещё два часа, но все мысли нужно было привести в порядок.   А что она, собственно, ожидала? Что всё её окружение будет в полном восторге, узнав, с кем она общается? Что Мадара в миг станет героем, что деревня его примет?.. Тот факт, что она не устроила скандал матери радовал Сакуру, но не отрицал того, что куноичи хотелось разнести в пух и прах добрую половину родительского квартала.   Сдерживая себя, девушка поспешила в сады Хамарикю, надеясь, что плавное течение главной Коноховской реки успокоит её. В последнее время она всё чаще понимала, почему Мадара и Хаширама любили проводить время возле воды.    Уже подходя к беседке, стоявшей в центре садов, Сакура заметила знакомую фигуру. Мадара, одетый в традиционную синюю юкату, стоял возле деревянных перил и разглядывал мирно плавающих лебедей в пруду. Девушка поспешила к нему, хотя ей отчаянно не хотелось, чтобы он заметил её нетерпение.  — Ты рано. — Констатировал Мадара, и быстрым взглядом пробежался по лицу и фигуре девушки, — выглядишь рассерженной. Всё хорошо?   — Да.. — выдохнула Сакура, ощущая, как начинает краснеть под его взглядом, — немного повздорила с матерью.   — Из-за сплетен? — Ты тоже знаешь?! — воскликнула девушка. Она всё больше краснела, осознавая, что ей крайне неловко говорить о таких вещах с Мадарой.  Учиха улыбнулся почти тепло, разворачиваясь к Сакуре:   — У меня есть осведомители.  — Обито? — отзеркаливая Мадару, так же улыбнулась Харуно.   Учиха рассмеялся:   — Ты действительно умна.   Сакура смущённо кивнула, размышляя, рассказал ли Обито Мадаре о её посиделках с Ино. Крайне не хотелось, чтобы Мадара подумал, что она любит выпить или что-то в этом духе. — Сплетни – это лишь следствие.. —тихо проговорила Харуно, — мама и так расстроена, отца уволили из редакции и теперь они оба безработные... Мадара нахмурился:   — Это плохо.   — Да... Придумаем что-нибудь, — пожала плечами Сакура. — Ты ведь хотел со мной о чём-то поговорить, верно?   — Ах, да. — Мадара вскинул брови, — я подумал, и решил, что ты должна стать моей женой.   Эта бескомпромиссная прямолинейность.     — Эм... что? — сердце Сакуры пропустило удар. Куноичи знала выражение: «как гром среди ясного неба». И вот сюда оно подходило, как нельзя, кстати, — ты что, делаешь мне предложение? — изумлённо проговорила она.  — Да.  — Ну... — смутилась девушка. — Мне нужно всё обдумать.   Учиха нахмурился:  — Зачем? По-моему всё очевидно.  — Что очевидно? — теперь была очередь Сакуры вскидывать брови.  — Твои чувства ко мне.  — А твои? Твои чувства ко мне не очевидны.   — А это имеет значение? Ты хорошая девушка, и будешь прекрасной женой.  Харуно поджала губы – что-то в его интонации ей совсем не нравилось. С одной стороны, она ощущала, что он искренен с ней, с другой...    — Стоп! — осознание пришло мгновенно, — ты говоришь так, будто я вещь, и ты примеряешь меня к себе: хорошая или плохая.   Учиха сузил глаза:   — Так было всегда, мужчина подбирает жену под себя. Ты мне подходишь.   Сакура всем телом ощутила прилив сильного возмущения:   — И это всё, что ты мне скажешь?   — А нужно ещё что-то?   — Вообще-то да! Если в вашем средневековье жену и подбирали под себя, то сейчас всё изменилось! Мы находимся на равных правах, и я не вещь! И я бы хотела услышать о твоих чувствах ко мне!   — Чтобы продолжать род чувства не нужны, — фыркнул Мадара.   Девушка изумлённо похлопала глазами. А в голове вертелась только одна мысль: «неужели все вокруг правы?..»   — В таком случае, мой ответ – нет. — Тихо проговорила она.   — Что? — так же тихо проговорил Мадара, и Сакура заметила, как в его глазах вспыхнуло уязвлённое самолюбие. Учиха выглядел раздражённым. — Прости, Мадара, — попыталась сгладить ситуацию Харуно, — я очень благодарна тебе за всё, что ты сделал, но я не могу стать женой мужчины, который меня не любит. Терпению Учихи пришёл конец, и он злобно сжал кулаки, наклоняясь к Сакуре так низко, что их лица оказались на одном уровне:    — Ты просто надменная девчонка, которая строит из себя не пойми что! — выплюнул он, — у тебя нет оснований для этого, ни происхождения, ни имени!   Щёки Сакуры горели, она сжала руку, желая ударить мужчину. Но вовремя себя остановила.   — «Ты куноичи, ты сильная» —мысленно проговорила она, отодвигаясь от Мадары.    — Это я-то надменная? — почти ровно проговорила Харуно, хотя ощущала, что от нервного напряжения мышцы лица свело, — да я из-за тебя чуть не погибла, пока ты тешил своё самолюбие! Это ты эгоист с раздутым самомнением, думаешь, если ты Учиха, все должны падать ниц перед тобой?! Нет уж! Это не ко мне. Поищи среди девушек из соседнего города! Я уже жалею, что... — но поймав чернейший взгляд Учихи, Сакура осеклась. Нет, она не боялась его. Но и доводить до безумия этого человека тоже не хотела, неизвестно, чем это может закончиться для неё.   — Я пойду. — Проговорила девушка, разворачиваясь. Но Мадара грубо схватил её за руку:   — Ты не посмеешь!   Запястье заныло – верный знак, будет гематома. Сакура замерла, размышляя, как правильно поступить. В конце концов, она что, зря так долго изучала психологию? Вдох. Выдох. И она мягко положила свою руку поверх его. Мадара вздрогнул.   — Отпусти меня, пожалуйста, ты делаешь мне больно. — Почти нежно проговорила куноичи, — я должна идти.  Мужчина дёрнулся, будто приходя в себя и мгновенно разжал руку.  Сакура отвернулась, ощущая, что ещё немного, и она расплачется, но ведь она уже взрослая девушка, и не должна показывать своих переживаний, хотя бы перед ним. Иначе, чего она стоит? Дома – дома, она, конечно, будет плакать навзрыд от боли и обиды, но не сейчас.   — Ксо! — выругался Мадара, видя, с какой скоростью убегает от него Сакура.     ***  — Мой друг – идиот. — Констатировал Хаширама.   — Будто бы ты не вёл себя по-дурацки, когда первый раз встретился с Мито. — Буркнул Мадара. — Ты помнишь, что ты ей сказал?   — Что она красивая.   — Нет. Ты спросил, не мешают ли ей эти странные серьги. Как ты ещё остался жив после этого – для меня загадка. О, нет-нет, только не впадай в эту дурацкую депрессию... Тучи мрачно бродили над Конохой, предвещая сильную грозу. Было душно и неестественно тихо. Птицы мирно расселись на крышах домов.  Два основателя деревни шли по центральной улице, и оба выглядели так, будто бы этот холодный дождь уже несколько лет поливает исключительно их дома.   Хаширама был в глубокой печали, вспоминая то, как долго он учился правильно общаться со своей супругой, чтобы не видеть немого упрека в её глазах или не получать осуждения от пожилой служанки Мито. В итоге, ценой проб и ошибок, и долгой упорной работы они стали прекрасной парой. Доверие и любовь царили в их доме. И печаль его была больше связана с тем, что Мадаре предстоит такой же этап, но готов ли его друг?... Пока что Учиха был мрачнее даже тех туч, которые висели над ними. И не было ощущения, что он готов что-либо исправлять. С одной стороны – Хаширама понимал его чувства, с другой стороны – говоря о разговоре с Сакурой, он надеялся, что Мадара проявит свою лучшую сторону... — А всего-то надо было сказать, что ты её любишь, — тихо проговорил Хаширама. Он не хотел, чтобы гражданские, да и шиноби, которые пристально наблюдали за ними, что-нибудь услышали.   — Ещё чего! — выплюнул Мадара, —чтобы она обрела надо мной безграничную власть? Хаширама иронично усмехнулся:   — По-моему, она уже.   — Нет.  — Нет? Ну вот возьмёт она, и уйдет с Саске.. Мадара помрачнел ещё сильнее: — Убью обоих. — Прошептал он.   — А я что говорю? — пожал плечами Хаширама, — ты бы лучше не с ума сходил, а думал, как всё исправить.  — Я и думаю. — Вот и молодец.   — ПРЕКРАТИ ГОВОРИТЬ ТАК СНИСХОДИТЕЛЬНО!    Хаширама лишь покачал головой. Ему было интересно, как в таком состоянии Мадара отреагирует на предложение местной газеты взять у него небольшое интервью? Скорее всего, крайне негативно. Сколько Хаширама помнил Мадару, он не особо любил публичные мероприятия и вообще рекламу своей личности. Мадара любил управлять из тени.   Сенджу не без удовольствия заметил, что башню Хокаге с последнего раза неплохо оснастили системами охраны. В целом, Какаши был хорошим начальником и внимательно прислушивался ко всем пожеланиям со стороны Сенджу и Учихи. Хотя ко второму он относился весьма настороженно.   Их провели в одну из многочисленных комнат башни. За небольшим журнальным столом уже сидел мужчина средних лет в деловом костюме. У него были яркие коричневые волосы и фиолетовые глаза. Он что-то быстро писал в своём блокноте.   — А! Господин Сенджу, господин Учиха! — приветственно вскинул руки мужчина, — я так рад, что Вы пришли! Меня зовут Иошито Яманака... — Вы из клана Яманака? — хмуро перебил его Мадара.   — Да, господин Учиха, я из клана Яманака, — с поклоном ответил Иошито, — и я главный редактор газеты “Новости Конохи”. Я так рад, что вы согласились дать нам интервью!   Учиха изогнул бровь, переводя взгляд на Хашираму: — Я не давал такого согласия.   В ответ Сенджу смущённо пожал плечами.   — Я надеялся, ты будешь благосклонен, — мягко проговорил Хаширама.   — Господин Учиха, — примирительно начал Яманака, — наша газета сейчас очень сильно меняется, мы взяли курс на большие тиражи, лучшие рубрики, мы сильно изменились. Кое-что даже удалили из газеты! Вы не пожалеете... Мадара хмыкнул и прошёлся по комнате, осматривая помещение: — Клану Яманака не нужно быть журналистами, чтобы узнавать всё о людях, — с этими словами он вальяжно расселся на стуле, подпирая голову рукой: — Вы хотите сказать, что то, что ваша газета стала лучше, должно меня заинтересовать дать вам интервью?   Иошито взволнованно потёр руки: — Обещаю, всё будет написано в лучшем виде, вся Коноха узнает о Ваших подвигах и достижениях.   Мадара закатил глаза:  — Очень мне надо... — он усмехнулся, — а вот вам – да, вам нужно это интервью, это ведь будет сенсация, верно?   — Господин Учиха, — Иошито продолжал нервно потирать руки, — у нас остались только лучшие сотрудники, чтобы добиться высоких рейтингов нам пришлось уволить очень много бесталантных сотрудников, закрыть бесполезные рубрики. Мы обновились. И сейчас наша газета – это высокий, достойный уровень...  Мадара замер. И Хаширама заметил, как тот стал что-то напряженно обдумывать:   — Вы сказали «закрыть рубрики», —лениво проговорил Учиха, — какие например?   Иошито тоже замер, напряженно поглядывая на Мадару:   — Ну, допустим, глупая рубрика «Всё о шампунях для ниндзя», или «Корм для коноховских белок». Или вот «Юмор Конохи».   — Юмор Конохи? — сдержанно переспросил Учиха, — я читал эту рубрику, мне она очень нравилась. Кто был её автор?   — Кизаши Харуно. — Было слышно, как Яманака сглотнул. — Прекрасный автор. — Холодно улыбнулся Мадара, — он ещё работает у вас?   — Нет.   — Очень жаль. Вот ему бы я дал интервью.   На этих словах Хаширама закашлялся, а Иошито побледнел настолько, что вполне смог бы слиться с побеленой стеной комнаты.  — Господин Учиха, — его голос почти дрожал, — у нас есть много других талантливых журналистов, поверьте.   Мадара покачал головой.   — Только ему.   — Как скажете. — Кисло проговорил Яманака, отворачиваясь.   Остальной разговор Мадара явно не слушал, ему было абсолютно наплевать на время и дату интервью. Он отрешённо сидел возле окна, словно зловещая птица, но Хаширама видел, что он разглядывает нежные лепестки сакуры, которые полностью застилали подоконник комнаты.   Уже у ворот Конохи, Сенджу наконец решился спросить, понимает ли Мадара, что делает, на это Учиха довольно лаконично ответил:   — Да, Хаширама, я прекрасно осознаю тот факт, что это отец Сакуры. И да, когда он возьмёт у меня интервью, это будет огромный рост в его карьере. И нет, я никогда не читал «Юмор Конохи». И я ненавижу интервью. Я делаю это ради неё.