Уверен на сто один

      Сынмин купил ещё неделю назад холщовый шоппер в комиссионке. Из-за покоцанного принта щенка лабрадора в стремных розовых очках и дурацкой разноцветной кепке. Обычная, казалось бы, сумка. Да вот только жутко неудобная: постоянно норовит свалиться вниз, в дорожную пыль тротуара.       Ким часто любил прогуливаться за город, где изредка проезжают машины с прицепленными катерами на крыше и стрекочут сверчки. Трава там высокая, но Сынмину нравится, как она щекочет его чистые колени. Он не любит носить тяжёлые джинсы, исключение – зима. Мама заставляет его надевать просторные синие штаны, затягивая ремень на узкой талии, приговаривая, что Сынмин-и их ужасно тощий. А бабушка охает и подумывает наложить ещё одну порцию рамена и ароматных булочек с фасолью.       За городом есть заброшенный колодец, который давным-давно высох и теперь стоит для декора, так говорит Хëнджин, который единожды видел эту постройку, когда они и их родители ездили на озеро. Сынмину же нравится щупать трещины в булыжниках. Он сидит на корточках, заглядывая в каждую щель, но видит лишь соринки да сухие веточки.       Ким дожидается заката, чтобы выйти в поле и, раскинув руки, завалиться на ковер недавно поднявшихся трав. Вдалеке в небе пролетают птицы, реже – самолёты. Сынмину нравится мечтать, что где-то в космосе происходят инопланетные войны, которые когда-то дойдут и до них. А пока ему лишь остаётся не любить глупый шоппер и ходить с родителями на службу по воскресеньям.       Субботним вечером Сынмин долго не засыпает, рассматривая рисунки птиц и ягод на занавесках. По всей его комнате танцуют незамысловатые тени, отбрасываемые фонарем за окном.              В понедельник, когда учёбу в очередной раз отменяют, Сынмин решает провести день дома. Родители на работе, бабушка уехала в родную провинцию, а Ким остался в возлюбленном одиночестве. Сынмин решает переставить отцовские и свои кубки и медали по бейсболу. Пока пыль не потревожила их золотой блеск.       Шум воды прекращается, и синтетическая синяя тряпка падает вниз, на кафель. Сынмин захлопывает за собой дверь и выходит из квартиры, не забыв прихватить с собой шоппер. Он как всегда в любимых бриджах и серой футболке с длинными рукавами. Челка, которую ему стрижёт мама каждую первую среду каждого месяца, уже раздражает. Плотная, словно занавес в театре оперы и балета. Только за ней не жизнь каких-нибудь персонажей, а глаза Сынмина: обычные темно-карие.       В круглосуточном магазине неподалёку от многоэтажек завезли новые каши и булочки с соками. По радио вещают трот и рекламу очередных бытовых приспособлений по акции. Лучше бы скидку на корм для животных сделали, такие цены гнуть за маленький пакетик корма с курицей в соусе?       Перед Сынмином внезапно образуется парень, который хватает аж пять пачек корма и стремительно направляется в сторону кассы. Он достаёт из кармана помятый кожаный кошелёк и оплачивает картой. А когда собирается уходить, то у самых дверей поворачивает голову и через плечо подмигивает Сынмину.       А в руках у Кима уже свежая булочка с сыром и тунцом. Тунец он не любит, а сыр – очень. Именно в этой булочке за девятьсот вон сыр солёный и тянущийся. Слюна быстро собирается в уголках его губ, и Ким бежит на кассу.       Ему предлагают взять тыквенный либо морковный сок по акции, но Ким добавляет лишь полулитровую бутылку воды в свой чек.       На улице тепло и собирается дождь. Душно даже, как перед сильным ливнем.       — Скоро дождь будет, — говорит Сынмин, облокачиваясь на поручни. Внизу, под лестницей сидит тот парень и выдавливает по чуть-чуть корм перед немаленьким чёрным котёнком.       — Знаю.       — Я Ким Сынмин, — решает познакомиться тот, хотя не отличается дружелюбием.       — Ли Минхо, — парень поднимает голову и жмурится, едва кривя губы в улыбке. Но голова у Сынмина кружится, даже страшно становится, что поручни внезапно исчезнут и он провалится в самую преисподнюю.       — Голова... — Ким сжимает глаза до фейерверков и нажимает пальцами на виски, хотя бабушка говорила, что их нужно массировать.       — Ты чего, Сынмин-а? — зовет его Минхо, когда тот жмётся к грязной стенке с логотипом магазина. — Эй..?       Ли перепрыгивает через две ступени и треплет Кима за плечо. Сынмин отмахивается и лжёт, что все в порядке.       — Не хочешь в парк прогуляться? — предлагает Минхо. — Там есть красивый пруд и лотосы.       — В дождь? — Сынмин глядит на небо, но соглашается. — Пойдём.       Их прогулка не отличается продолжительностью: парк в двух шагах за магазином, а пруд вовсе на входе, где ошиваются все родители с детьми и белки. Не то чтобы Сынмин ожидал «Таинственный сад» по Бернетт, но хотелось загадки.       Загадкой оказался Ли Минхо, который носил в карманах своих джинс с многочисленными карманами аметисты, лазурит и щебенку.       — А Таро у тебя есть?       — Похож на эзотерика? — ухмыляется Ли, с вызовом вскидывая голову перед Сынмином.       — Честно? — тот кивает. — На рокера.       — Не люблю рок, — Минхо отворачивается и рассматривает деревья.       А по Минхо так и не скажешь: чёрная длинная выпущенная из брюк наполовину футболка с красными вставками на английском, джинсы с карманами по всей длине и грубые ботинки. Не хватало лишь цепей и кожаных браслетов.       — В секонде взял, по скидке, — Ли замечает пристальный взгляд Сынмина к футболке, где размашисто расписано "возьми меня". — Не понимаю по-английски.       — Оно-то и понятно, — отзывается Ким, перевесившись через поручни, ближе к пруду, где мелькнуло ярко-оранжевое пятно. — А я думал, что отсюда рыб убрали.       Минхо даже не оставляется своего телефонного номера, просто отвечает, что найдет его, когда настанет время. Время чего? Когда включится по детскому каналу "Пороро" в восемь часов вечера? Или когда Сынмин зажмется в угол, испугавшись мелькнувшей в окне молнии и громового удара? Ли вновь треплет младшего по макушке и исчезает в чаще городского парка.       Жизнь Сынмина не сказать, что уж больно скучная. У него есть настольные игры. Он даже приглашает Хан Джисона, его одноклассника и соседа, поиграть в монополию. Джисон еще ни разу не проиграл, но был крайне много раз выкинут за дверь в холодный подъезд, пахнущий сыростью. Ким включает Queen, чтобы заткнуть за пояс громкую тишину, когда вновь сидит в поле. Хотя какая в поле тишина? Птицы кричат, трава шелестит, шмели жужжат над самым ухом.       Минхо появляется через неделю, когда Сынмин ковыряет рыбу в своей булочке, чтобы отдать её бездомному белому коту. Ли стоит за банкоматом, наблюдая за младшим. В его голове бегущей строчкой новостей проносится "мило" и он прокашливается, чтобы не напугать своей хрипотой Сынмина. Сегодня младший в школьной форме, галстук его туго затянут, хоть и жмет шею. Ким неумело зовет кота "кс-кс", но животное лениво сидит в полуподвале и наблюдает.       — Когда ты отойдешь, он подойдет и поест, — подсказывает Минхо, а Сынмин вздрагивает, но во взгляде его видна радость и теплота. Он не боится показать неровный ряд верхних зубов, когда Ли подходит чуть ближе.       — Неужели время пришло? — подкалывает его Ким, вспоминая фразу, которую крутил в своей голове ежедневно: принимая душ, протирая салфеткой алюминиевые палочки, рассматривая покусанный Джисоном карандаш.       Минхо лишь пожимает плечами. Кот аккуратно ступает на мягкие лапки, напряженно смотря на парней. Ему становится интересна грязная бумажка, чем теплая и сочная рыба.       — Хлеб постоянно тунцом пропитан, — жалуется Сынмин, разламывая булку пополам. — Не люблю тунец.       — Зачем тогда булку покупаешь, раз не любишь? — задает вполне логичный вопрос Ли, вежливо кивая на протянутую выпечку.       — Тут сыр вкусный, — отвечает тот, поднимая половинку над собой, чтобы зажевать растянувшийся сыр. Но морщится, когда рыбный сок попадает на язык.       Минхо внимательно рассматривает текстуру сыра, а потом делает пробу и, подумав, кивает самому себе. Теперь он, как минимум, знает любимый сыр Ким Сынмина. Но Сынмин слишком поглощен лакомством, чтобы понять, что ближайшие встречи Минхо будет встречать его с ароматной чесночной булочкой и расплавленной брынзой.              — Сегодня колодец странный, — делится своими мыслями Сынмин, скидывая с плеча тяжелый шоппер, где литровая бутылка с яблочным морсом и дюжина собранных в поле ягод. Ким приближается к постройке и опирается на свои колени, чтобы внимательно рассмотреть появившуюся трещину. Рядом плюхается Минхо и трогает подушечками пальцев булыжник.       — Уверен на сто процентов, что он таким не был? — дурачится Ли, срывая траву рядом с собой и соображая букетик.       — На сто один, — умно отвечает Сынмин, поправляя невидимые очки на переносице.       С тех пор, как парни сдружились, прошло почти три месяца, а там и лето кончалось. Сынмин всерьез решил заняться математикой и статистикой. Так что на каждый вопрос про проценты Минхо он отвечал на единицу больше. Если был точно уверен.       — Его кто-то поломал, — грустнеет Ким. Этот колодец был его драгоценной частичкой воспоминаний, когда он в конце весны прибегал сюда, лишь бы вновь и вновь заглянуть внутрь, где очень темно, а эхо растворяется в камнях и травах.       Минхо с кряхтением поднимается с земли и, не отряхивая джинс, по-привычке треплет младшего по волосам.       — Мы можем его починить, мой маленький. Я найду такие же камни и мы их заменим, как тебе идея?       Сынмин прячет лицо от Минхо, чтобы тот не заметил возникший румянец. Он честно терпеть не мог, когда Ли вспоминал о его возрасте. Да, младше – и что? Ким дуется и не отвечает. Друг смеется и налетает на Кима со спины с объятьями. Объятья в их дружбе редкость. Но Минхо не может устоять перед щеками Сынмина.       — Я сейчас! — кричит Минхо, убегая в сторону города. Неподалеку от заброшенного завода он видел почти идентичные камни. Которые, зараза, тяжелые. Но Минхо забывает о тяжести и напряженной спине, когда видит возникшую на лице Кима дрожащую улыбку.       — Спасибо, хён, — искренне благодарит его Сынмин.       Они сидят бок о бок на грязном асфальте и глядят на свою работу: на месте, где была огромная трещина, теперь новые, не подходящие по цвету булыжники. Точно рана, на которую приклеили бактерицидный пластырь. За горизонтом исчезает последний луч солнца. На небе уже давно сияют звезды. Голова Сынмина на плече у Минхо, который чувствует в груди тепло, а не привычную скуку.       — А ведь когда-то он окончательно развалится, и даже мы не сможем его починить.       — Уверен на сто процентов?       — На сто один, но... — Сынмин убирает голову и Минхо поворачивается к нему. — Я не хочу этого.              Немного помедлив, Ли робко отвечает:       — Я тоже.       Минхо пропадает на три дня. Сынмин проводит свой день обычно, как всегда, когда Ли нет рядом. Чистит зубы отбеливающей пастой перед приемом у дантиста. Надевает старый свитер, натягивает отстиранные кроссовки. Хватает шоппер и мчится в магазин за булочкой. Лишь потому, что Минхо так и не рассказал, что же это за сыр.       Минхо нет неделю. Сынмин задумчиво бредет в сторону парка, пока над ним гаркают вороны. Он уже два дня не покупал выпечку, но искал в пруду следы рыб, пока ни разу не нашел. Теперь он подумывает попросить маму, чтобы она записала его к окулисту.       Минхо нет три недели. Ким уже думает, что он ему померещился. Но залатанный колодец не оставляет сомнений в том, что его разум в порядке. Через ночь, когда занавески надоедают, а фонари не работают, Сынмин думает о пропаже Минхо. Ему жаль, что он не успел признаться.       У Сынмина уже болят ноги сидеть на корточках перед котом, который аппетитно слизывал с его пальцев дешевый корм. Но Ким не уходит, не шевелится, и почти не дышит: не хочет, чтобы кот, у которого получилось вызвать доверие, убежал. Шершавый, как наждачка, язык кота щекотит ему ладони, Сынмин тихо смеется. Приятно.       Совсем вчера он сорвал и выкинул лист календаря, а с самого утра тучи сошлись на небе грозным покрывалом и весь день неприятно моросило. Сынмин накинул темный дождевик и ошивался на улице, надеясь.       Надеясь, что еще один кот найдется.       Мимо пробежало еще три кота: двое рыжих и один серый. Те двое, самая настоящая парочка-неразлучников, отличались лишь носиками: у того, что был крупнее, носик белый, а тот, что чуть поменьше – рыжий. Серый же, облизываясь, медленно пошагал в сторону Сынмина и его кото-приятеля.       — У тебя получилось с ним подружиться? — раздался знакомый голос позади. Сынмина словно холодной водой обдало. Он резко вскочил с ног и покачнулся. Но крепкие руки подхватили его. — Не дам упасть, держу.       Ким обернулся и вцепился в острые плечи Минхо. Бледного Минхо, чьи губы выцвели и напоминали две тончайшие нити. Ли горько улыбается.       — Привет, Сынмин-и.       — Я думал, что ты инопланетянин, а теперь убедился в этом, — Сынмин тычет в его белую щеку. — Что с тобой?       — Болел, но сейчас мне намного лучше, — шепотом отзывается Минхо, когда болезненный голос его надрывается. — Как ты?       — Хочу тебя поцеловать, — выпаливает Сынмин. Он так долго ждал этого момента, так часто корил себя, что не смог сделать этого раньше, с тем колодцем. Но слышится дрожание в его голосе, потому шокированный Минхо уточняет:       — Точно? Уверен на все сто, Ким Сынмин? — не смотря на шок, Ли, добавляет: — Я могу быть заразным.       — Уверен на сто один.       Минхо может сосчитать ресницы младшего. Он даже видит спадающие тени этих ресниц. Едва заметные редкие веснушки. И пушистая плотная челка хорошего мальчика, которая щекотит Минхо нос. Сынмин неумело и несвязно прикасается губами к губам старшего. Он в самом деле думал, что в этом и заключается поцелуй: просто коснуться губ и постоять недолго в таком положении, пока промозглый осенний ветер треплет их волосы.       Ким слышит смешок со стороны Минхо, и внезапно его верхнюю губу лижут. Медленно шершавый язык обводит контур, спускается чуть вниз, рисует витиеватые узоры.       Рука Минхо перемещается с ветровки на щеку Сынмина. Он большим пальцем гладит пухлые щеки, которые так забавно надуваются, когда младший обижается и отворачивается. Ким сначала пугается: мама говорила, что изо рта в рот – получается микроб, но старший не лезет к нему в рот. Лишь мягко зажимает его губы меж своими и, не торопясь, чмокает.       Минхо не выпускает Сынмина из объятий, не убирает пальцев с щеки. Позволяет Киму медленно открыть глаза, ждёт, пока взгляд его сфокусируется: во время поцелуя он зажмурился так, что теперь у него кружилась голова, и он потерялся в ориентации.       — Голова кружится, — говорит Сынмин и быстро-быстро моргает.       — А ты не жмурься так сильно, мой маленький, — подсказывает Ли, — и не будет голова кружиться.       — А у меня с тобой всегда голова кружится, когда мы вот так близко, — продолжает делиться мыслями Ким. — Но я не жмурюсь.       Минхо вновь прижимается губами к щеке Сынмина и шепчет, находясь почти у самого уха.       — Я тебя всегда поймаю, если вздумаешь падать.       — Спасибо, хëн.       Ким видит самую красивую улыбку Минхо, которую почему-то не замечал. То на сыр отвлекся, то на травинку, то на котов. Кстати о них.       — Знакомься, Сынмин-и, это мои братья – Суни, Дуни и Дори. — Ли подзывает котов, которые ластятся о его руки и громко мурчат.       — Они похожи на тебя, — кивает головой Сынмин, когда Минхо удивляется.       — А мне кажется, что этот братишка похож на тебя.       Минхо указывает на почти содранный принт дурацкого лабрадора на холщовой сумке.       — Думаешь..? — Ли кивает. — Я скучал по тебе, Минхо-хён.       — Я тоже, мой маленький Сынмин-и, и даже успел пожалеть, что не взял твой номер.