Во имя дружбы

Чайльд и Капитано – тот дуэт, вместе с которым никто из Фатуи не хотел бы ходить на задания. Не потому, что риск оказывался слишком высок – напротив, он был куда ниже, чем если идти с одним лишь жаждущем битв Тартальей. Но, спросите у любого Фатуи – и вам ответят, что смертельный риск – куда лучше, чем отправляться в поход с этими двумя. Причём каждый, кому довелось пробыть с ними рядом на протяжении нескольких дней, на все вопросы отмалчивался и отчаянно краснел. Их тандем никогда не был чем-то большим, чем просто дружба. Вот только назвать это дружбой в привычном понимании этого слова было бы ошибкой. Вечные шутки, зачастую понятные лишь им двоим, подколки и откровенная пошлость – далеко не всегда завуалированная. Неудивительно, что все Фатуи полагали, что они встречаются. Неудивительно, что половина дворца предпочитала ретироваться с их пути, стоило только засечь их рядом. Во время очередного задания Тарталья сидел на морозном воздухе с небольшим отрядом бойцов на границе ледяного леса с замерзшими болотами и ждал, пока к нему присоединится кто-то из предвестников. Он понятия не имел, кто именно – Пьеро не посвятил в детали, а он решил не уточнять. Исполинский силуэт Капитано он заметил издалека и обрадовался, возбуждённо подскочив и заставив собственный отряд занервничать. Люди схватились за оружие – похоже, решили, что их ожидает битва, однако на деле всё оказалось куда хуже. Потому как пару десятков минут спустя они достигли того самого ледяного леса. Будто до самого горизонта возвышались сотни тысяч высоченных колонн и фигур причудливой формы, непонятно как и откуда появившихся на этой земле. Между ними гулял пронизывающий ветер, и даже привыкшие к морозам Снежной Фатуи плотнее кутались в шарфы и ёжились. Капитано было плевать. Он ходил и чуть было не насвистывал, похоже, испытывая радость от встречи с Тартальей, который и сам безумно улыбался и пытался шутить. Вернее, пытался до тех пор, пока в очередной раз не застучал зубами, заставив всё же Капитано издать глухой смешок, но уже по иному поводу. – Тебе ещё смешно, говнюк? – беззлобно буркнул Чайльд, передёргивая плечами от холодного порыва ветра. – Я знаю способ поделиться с тобой теплом. Хочешь? – Точно нет. – Истинного предвестника ответ, – иронично заметил Капитано. – Но ты подумай. Я могу сделать тебе так горячо, что даже вон та сосулька расплавится. Сосулька была размером с полтора Капитано – а ещё весьма фаллической формы с ребристыми ледяными наростами, возникшими, очевидно, от интенсивного воздействия морозного ветра, проносящего мимо колонны крупицы льда и снега. – О, сомневаюсь, Кэп, – покачал головой Тарталья, приободрившись. – От моего вида она только сильнее застынет. – Ага, и примёрзнет изнутри. Кто тебя вытаскивать будет, Царица? Ах, право, простите мою оплошность, Ваше Величество, – произнёс он, мельком взглянув куда-то в небо, а затем вновь повернув голову на Чайльда. – Не тебя, а из тебя. – Ну-ка придержи свой длинный язык! – возмущенно воскликнул тот. – Разболтался тут. Такими темпами скорее он и примёрзнет. – Милый, мой язык настолько обжигает, что любой лёд расплавится. – Ну, тут ты прав. Как взмахнешь им – и колонну будто корова языком слизала. Крупная такая, чёрная. Капитано фыркнул. В пещере, уходящей под землю, оказалось куда теплее. Ветер остался позади, наверху – он истошно завывал среди фигур ледяного леса, но более не причинял отряду Фатуи никаких неудобств. В самой пещере гуляло эхо – Чайльд проверил это гулким криком, как только спрыгнул вниз. – Смотри, Кэп. На тебя орёт, – сказал Тарталья, имея в виду медленно замолкающее эхо. – Я не удивлён, – проговорил Капитано, и отзвуки его голоса отразились от стен низкой вибрацией, не затихающей гораздо дольше. – Ты часто на меня орёшь. – Хм, и правда, дело говоришь. Прямо мои мысли озвучил. С языка снял, так сказать. – У тебя какая-то нездоровая фиксация на моём языке, Тарталья. Они спустились по ледяному склону и за расширившимися стенами пещеры увидели, как далеко вниз простирается тропа, растворяясь где-то там, в мертвенно-бледном освещении. – А что не так? – удивился Чайльд. – Он у тебя горячий, ты сам сказал. А ещё гибкий и длинный, мечта! На щупальце похож. Фатуи подошли ближе к крутому обрыву, за которым продолжалась тропа – чуть дальше и ниже, и к ней нужно было спуститься по выступам, оставшимся в ледяной стене. – Глубоко, – с достоинством кивнул Капитано. – Ты про обрыв, мою мысль или свои ощущения? – Про всё сразу, – не стал спорить Кэп. – Надо бы факел зажечь, чтобы нашим коллегам было проще спуститься. – Ну, вот ты этим и займёшься, раз грязно-голубой свет вас не устраивает. – Грязно-голубой здесь только ты, Тарталья. – Ну… логично, – пробормотал он. – Я пока разведаю. Чайльд спрыгнул на ближайший выступ, а Капитано в который раз утвердился в мысли, что другу не помешало бы кого-то найти. Это с ним он такой беззаботный – они в достаточной степени друг другу доверяли. А с посторонними Тарталья вёл себя гораздо более замкнуто и не позволял себе ни с кем сближаться. Потому как на самом деле Чайльд был невероятно стеснительный – просто с Капитано они оказались на одной волне и теперь спокойно могли не только по-идиотски шутить, но и делиться переживаниями. Капитано, пожалуй, был единственным, кому Тарталья рассказал всё про бездну. А тот, в свою очередь, единственным, кто точно знал, почему Капитано до сих пор один. Тарталья тоже всё еще был одинок. Капитано давно бы уже подсуетился и помог тому найти достойного партнёра. Проблема была в том, что Капитано слишком хорошо знал, какие у Чайльда фетиши.