Во имя дружбы

Ли Юэ с первых же секунд показался Тарталье слишком тёплым. "Горячим," – с намёком пробормотал фантомный голос Капитано, надоедливо звенящий в ушах. Не то чтобы Чайльду совсем не нравился тот факт, что друг влезает в его голову. Представлять, как бы отреагировал Кэп на ту или иную фразу, было весьма забавно. Вот только от такого остро чувствовалось одиночество и отсутствие хоть какой-либо поддержки. В другом регионе, да ещё и без маячащего за спиной Капитано Тарталья ощущал себя как никогда уязвимым – несмотря на то, что таковым он не являлся. Впрочем, подобные размышления за секунду отбрасывались прочь, сменяясь уверенностью в себе – вот такой уж он был. Непостоянный, будто океанские волны, то стремительно накатывающие на берег, то осторожно отступающие, дабы осмотреться. В гавани контрактов Чайльду понравилось. Сперва потому, что оживлённые торговые улочки навевали какие-то уютные ощущения, близость моря успокаивала, а солнце действовало расслабляюще. А потом он встретил господина Чжун Ли и влюбился не только в регион, но и в связанную с ним историю. Вернее, тысячи историй, рассказанных конкретным человеком. И, возможно, только возможно, – в самого Чжун Ли. Как и предполагалось, череда событий, приведшая к их первой встрече, была просто обязана оказаться до невозможности дурацкой. Тарталья стоял на излучине реки неподалёку от склона Зимородка и наблюдал за каким-то животным, резвящемся в воде. Вокруг не было ни души, а потому, когда за его спиной раздался глубокий мужской голос, он буквально подпрыгнул от неожиданности. – Интересно… Они редко сюда заплывают. – Кто? – севшим голосом переспросил Тарталья, во все глаза глядя на мужчину, появившегося из ниоткуда – имея в виду то ли животное, то ли самого мужчину. С перепугу он и сам не разобрал. – Выдры, – пояснил тот. – Их ареал обитания немного северней, чаще всего они встречаются ближе к склону Уван. Большую часть своей жизни выдры проводят в море близ берегов, но время от времени им необходимо заплывать в пресную воду, чтобы очистить шерсть от соли. И реки, текущие со склона Уван, им вполне подходят. Впрочем, в последние годы климат немного сменился, и не исключено, что они решили переселиться туда, где теплее. Если так подумать, то местность на тростниковых островах хорошо им подходит, а рек и ручьёв здесь в несколько раз больше, нежели… Незнакомец продолжал говорить. Кажется, ему вообще не требовалось реплик собеседника для комфортного общения. "Вот и правильно, Тарталья, тебе вообще не стоит открывать рот, – вновь вторглись в его мысли ехидные комментарии Капитано. – По крайней мере, для разговора". И почему Чайльд всё время должен воображать, что сказал бы его друг? В попытке выкинуть из головы лишние мысли Тарталья сделал глубокий вдох и сосредоточился на приятном голосе мужчины. Незнакомец продолжал рассказывать про животных, один из представителей которых как раз медленно проплывал мимо них, забавно потирая мордочку. "Великолепно, – пробормотал воображаемый Капитано. – Ты встретил потрясающе красивого мужчину и вместо того, чтобы позвать его на свидание, слушаешь, как он рассказывает про… – несуществующий Кэп запнулся, хмыкнул, а затем продолжил едким голосом: – … выдрочку". И именно это мгновение, когда Тарталья весь покрылся румянцем от собственных мыслей, высказанных голосом Капитано и спешно катившихся по направлению к пошлости, незнакомец выбрал для того, чтобы к нему обратиться: – Могу я узнать ваше имя? И, смущённый воображаемым Капитано и ситуацией в целом, Тарталья, совершенно не задумываясь, выдал: – Аякс. Затем, конечно, исправился и попросил на публике называть его Чайльдом. В груди полыхал пожар неловкости и абсурда. Насколько же присутствие этого человека – господина Чжун Ли, как тот представился – должно было выбить Тарталью из колеи, чтобы он упомянул имя, которое не использовал на людях уже лет пять? Близился закат, и они повернулись по направлению к гавани, бросив прощальный взгляд на выдрочку. "Выдру," – поправил себя Тарталья, тщетно пытаясь вернуть себе самообладание. Чуть позже, вернувшись в собственную комнату и первым делом забравшись в душевую, Тарталья думал о господине Чжун Ли. О его приятном голосе, совершенных чертах лица и неуместном в путешествии костюме, на который каким-то образом не налипло ни пылинки – хотя пиджак самого Тартальи требовал немедленной стирки. Под тëплыми, почти горячими струями воды Чайльд всё продолжал вспоминать завораживающую красоту и гипнотический голос нового знакомого. Его рука будто сама собой потянулась к члену – и, видит Царица, он очень старался не думать о постороннем. Но, когда оргазм отступил, в мыслях опять прорезался язвительный голос Капитано: "Считается ли в Ли Юэ непристойным предложение посмотреть вместе на выдрочку?"