Во имя дружбы

Нечасто во время миссий Тарталья попадал в ситуации, когда ему приходилось краснеть. Как правило, в таких случаях фигурировал Капитано, но, поскольку в других регионах Чайльд чаще всего действовал в одиночку, а его непосредственный раздражитель оставался в Снежной, смущаться было не из-за кого. Но иногда вредный коллега не давал ему покоя везде. Пребывание в Ли Юэ не стало исключением, а случилось это вот как: Они с господином Чжун Ли, который, как оказалось, тесно сотрудничал с Фатуи, по обыкновению сидели в Глазурном Павильоне не то за поздним обедом, не то за ранним ужином. Консультант похоронного бюро знал подозрительно много вещей, но Чайльд всё это столь же подозрительно игнорировал, пока их вечерние встречи доставляли ему удовольствие, а разговоры – информацию. Иногда Тарталья не понимал, носили ли их обеды-ужины деловой характер или давно шагнули за грань, которая в обществе уже считалась личной. Во всяком случае, интерес к подобным встречам питали они оба – ну, или Чайльду так казалось. Господин Чжун Ли постепенно занимал центральное место в светской жизни Тартальи, проникая в его мысли даже в моменты уединения. – Мне пришло письмо из Снежной… – начал Чжун Ли, но закончить мысль не успел, поскольку его тут же удивлённо перебили: – Стойте, вы переписываетесь с кем-то из моей страны? – Верно, Чайльд. Я иногда консультирую господина Панталоне в вопросах о… – Подождите, вы общаетесь со скупым уродом? – снова перебил его Тарталья. Иногда он не понимал, как с его извечной непоседливостью господин Чжун Ли вообще продолжал с ним встречи. Воистину, человек небывалого терпения. – Чайльд, – укоряющим тоном оборвал его Чжун Ли, заставляя стыдливо уткнуться носом в пиалу с ароматным чаем. – Извините, я слушаю. – Надеюсь на то, – кивнул Чжун Ли, принимая извинения. – Так вот, в моё письмо вложили записку и фотокарточку с просьбой передать их вам. Чжун Ли протянул ему небольшой кусочек бумаги с печатью Капитано. Тарталья мимолётно порадовался тому факту, что Кэп догадался запечатать записку, и одновременно с тем удивился, зачем ему было передавать информацию через постороннего человека. Радость его продлилась недолго – фотокарточка оказалась той самой, что Капитано сделал в тот раз, когда Чайльд валялся с голым торсом у него на кровати. Смущение затопило его с головой: неужели нельзя было доставить её нормальным способом? Почему господин Чжун Ли обязательно должен был увидеть это? А сомнений, что он разглядел всё в подробностях – по крайней мере тех, что позволяло рассмотреть качество фотографии, – не оставалось. Господин Чжун Ли не стал бы читать чужую переписку, но незапечатанное изображение не могло остаться незамеченным. На обратной стороне фотокарточки Капитано сделал не менее смущающую приписку: "Арлекино появилась на балу в новом платье. Могу поспорить, тебе бы оно подошло". Чайльд сильно сомневался, что господин Чжун Ли обошёл вниманием и это. Он спешно разломал печать на записке, но в той не оказалось ничего важного или компрометирующего. Пара нейтральных фраз о том, что происходит в Снежной, и ещё пара вопросов о том, что происходит у Чайльда. У Чайльда происходило много чего: щёки окрасились алым, руки нервно сжимали палочки, подаренные господином Чжун Ли – в голову ударило воспоминание, как тот впервые учил Тарталью с ними управляться, заставляя его покраснеть ещё сильнее. Само собой разумеется, Чайльд поспешил завершить их встречу как можно скорее, дабы не выдать собственную взволнованность ситуацией. Это, конечно же, привело к тому, что он напрочь забыл поинтересоваться о том, зачем же такому сведущему в финансовых вопросах Панталоне обращаться к обыкновенному консультанту. Конечно же, в следующий раз подобный вопрос оказался бы неуместен. Впрочем, поскольку Тарталья уже определился со своими дальнейшими действиями в Ли Юэ в качестве предвестника, всё это не имело особого значения. Наверное.