Во имя дружбы

Чайльд волновался. Естественно, он волновался. Уже несколько недель они с Чжун Ли ходили на свидания – не то чтобы все предшествующие этим встречи называть свиданиями было невозможно (а с точки зрения типичного уроженца Ли Юэ их нельзя было назвать никак иначе), но теперь, после нормального вербального обсуждения, формат их отношений приобрёл характер… отношений. "Консенсуально – значит, сексуально," – проговорил фантомный голос Капитано, пока Тарталья крутился у зеркала. Он только отмахнулся. Так вот – Чайльд волновался. Потому что именно сегодня он хотел, наконец, зайти чуть дальше поцелуев. Желательно, много дальше поцелуев. И помня, как трепетно господин Чжун Ли относится к традициям, для сегодняшнего дня Чайльд решил выбрать кое-что нетипичное. Видеть своё отражение в зеркале таким было, мягко говоря, непривычно. Капитано бы оценил. А потом стебался бы над ним следующие года три – как минимум. Иногда Чайльд не мог понять, почему даже сейчас, разглаживая складки на идеально севшем по фигуре ципао – традиционной одежде Ли Юэ (слишком, на его взгляд, женственной) он думал о не только о Чжун Ли, но и о Капитано. Хотя, оно и неудивительно, если учитывать, что во многом Кэп стал его весьма хреновым ментальным наставником. Разумеется, лишь в том, что касалось жизни, а не войны – для подобных вопросов у Тартальи имелся куда более компетентный Пульчинелла. Искал ли он в Капитано фигуру отца? Или в сварливом старом мэре? Или в господине Чжун Ли, что знал гораздо больше их двоих, вместе взятых? А оно вообще имело значение? Отец абстрагировался от его воспитания с тех пор, как им занялись Фатуи, так что о таких вопросах Чайльд предпочитал не задумываться. Он бросил последний взгляд на зеркало и на секунду подумал, а не забросить ли ему этот чёртов тёмно-синий, переходящий в столь же тёмный фиолетовый ципао куда подальше и надеть свою обычную форму? Но нет. Чжун Ли должен увидеть его. Должен оценить такой подход. В конце концов, из них двоих именно господин Чжун Ли так сильно зацикливался на древних ритуалах. Чайльд старательно загнал мысли о ритуальных подношениях Мораксу куда подальше, прежде чем выйти за дверь. На тот случай, если неуместное возбуждение неуместно приподнимет ткань ципао, бельё под которым напрочь отсутствовало. До дома Чжун Ли идти было недалеко, да и в сумерках его наряд вряд ли сильно бросится в глаза. Тем не менее, учитывая и без того неслабое смущение из-за длинного разреза до бедра, Чайльду не хотелось бы ставить себя в ещё более неловкое положение. Пусть и гипотетическое. Господин Чжун Ли выглядел идеально – впрочем, как и всегда. И ни разу не удивлённо – или, что вероятнее, умело скрывал своё удивление, ограничившись комплиментом. "Чайльд, ты потрясающе выглядишь," – сказал он, как только Чайльд перешагнул порог его дома. "Чайльд, ты потрясающе выглядишь," – продолжал звучать голос Чжун Ли в его голове, пока они наслаждались ужином при неровном свете свечей (или пытались наслаждаться – потому что как минимум один из них был занят, разглядывая другого). Чайльд обводил пальцем кромку бокала вина, так и не рискнув из него отпить, а мысли его рассеяно блуждали там, где, честно говоря, блуждать не стоило бы никому. Естественно, эти мысли вились вокруг Чжун Ли. Он вслушивался в гипнотический голос Чжун Ли, звучащий и наяву, и в сознании. Он думал о том, как пройдёт эта ночь. И, архонты его побери, он думал о том, как Капитано (придурок хренов) написал про платье на фотокарточке. Чайльд сильно сомневался, что мысль надеть провокационно-роскошный ципао оттенков не то небес после заката, не то самой бездны вообще пришла бы ему в голову, не случись этот инцидент. Что ни говори, влияние на него Капитано оказалось слишком сильно. Однажды, когда Тарталья ещё только-только стал Предвестником, Кэп сказал ему: "Не стоит выбирать партнёров небрежно. Это не игра "палочку вставил – галочку поставил". Гораздо лучше найти одного, зато достойного быть с тобой рядом". Формулировки у Капитано (которого, к слову, Арлекино отшивала уже раз шесть) вышли не очень красочные – хотя, пожалуй, наоборот, излишне красочные. Однако слова всё равно врезались Чайльду в память. Только теперь он опасался, что вовсе не Чжун Ли окажется "недостойным быть с ним рядом". А сам Чайльд. И прекрасно осознавал, что "вставить палочку" у него не получится – для подобного слишком священным ему казалось тело архонта. Гораздо правильней было бы предложить себя. Или, может, он просто волновался перед своим первым разом, отчего в голове и присутствовали все эти навязчивые мысли. – Всё в порядке? – поинтересовался Чжун Ли, замечая его рассеянность. Может быть, господин Чжун Ли, как великий Властелин Камня в ещё недавнем прошлом, и почитал традиции. Чайльд же, честно говоря, был рождён бездной для того, чтобы их разрушать. Он оторвал от пола ногу – тёмно-синяя ткань скользнула вниз по бедру, постепенно обнажая кожу на разрезе – и дотянулся кончиками пальцев сперва до лодыжки, а потом и вовсе внаглую положил её на колени Чжун Ли. Почувствовал обхватившие стопу пальцы считанные мгновения спустя. И произнёс, заглядывая ему в глаза: – Смотри. Возможно, в иной раз ему было бы весело наблюдать за тем, как интеллигентный господин Чжун Ли свешивается с табурета, чтобы заглянуть под стол. Но не сейчас. Мелькающая жадность в чужих глазах определённо не давала Чайльду сосредоточиться на всей абсурдности ситуации. "Если со стороны что-то выглядит по-идиотски, это вовсе не значит, что оно так и ощущается изнутри," – говорил Капитано перед тем, как получить четвёртый отказ от Арли (удивительно, что к тому моменту она всё ещё не выдала Кэпа и не выставила его посмешищем всего двора). Чайльду, пожалуй, было всё равно на слова Капитано, истина которых ему только что открылась. Чайльд собирался переспать с Богом. Даже не так: он собирался переспать с возлюбленным, и то, что его возлюбленный – Бог, стало лишь приятным дополнением. – Не слишком ли дерзко для смертного предлагать себя архонту чужой страны, одеваясь подобным образом, но оставляя на себе это? – спрашивал Чжун Ли – нет, Моракс, – забираясь пальцами под тонкий ремешок на бедре. Чайльд лежал на кровати и понятия не имел, что ответить. Да и вряд ли он вообще был на это способен, когда второй рукой Моракс без спешки растягивал его изнутри. Удовольствие ощущалось так остро и вместе с тем слишком тягуче. Хотелось раздвинуть бёдра шире, но ткань ципао натягивалась и будто сковывала движения. Впрочем, он почти и не пытался, оправдывая себя опасением порвать швы на одежде. Хотелось почувствовать пальцы глубже, но Чайльд не мог контролировать чужие действия, а сам не рискнул бы податься вперёд. Архонты, он прекрасно знал причину несвойственной ему нерешительности. Чайльд буквально преподнёс себя Богу и отдал контроль, а потому возмущаться теперь и настаивать на собственных мимолётно возникших желаниях было по меньшей мере неправильно. Нет, не так… Снова оправдания. На самом деле, ему просто куда больше нравилось слушаться Чжун Ли. Если бы ещё тот так не осторожничал… Но Чжун Ли знал, что у Чайльда он – первый. Чуть раньше в тщетной попытке преодолеть смущение он рассказал о том, что ему хочется. И всё же, хоть, как выяснилось в процессе разговора, мысли о ритуалах и подношениях будоражили кровь им обоим, сегодня они не собирались заходить далеко. В любом случае, слов Чжун Ли оказалось достаточно, чтобы Чайльд не переставал краснеть – собственный стыд, собственная открытость перед архонтом возбуждали не меньше, чем пальцы внутри. – Ответь мне, Чайльд, – попросил-приказал Моракс, ведя рукой выше по бедру, проникая под ципао и поглаживая тазовую косточку. Каким-то образом член Чайльда ещё оставался скрыт под тканью – вероятно, специально, чтобы заставить его испытывать ещё большее смущение позднее, когда Моракс решит совсем его раздеть. – Аякс, – поправил Чайльд, заодно уходя от ответа, что заставил бы его покраснеть ещё сильнее – если покраснеть сильнее в его случае вообще было возможно. – Зови меня по имени. – Аякс-с… – распробовал имя Чжун Ли, будто перекатывая его на языке и растягивая звуки. – Каково было тебе, как Предвестнику, так сильно облажаться, – говорил он, задирая ткань платья наверх, обнажая член и живот, заставляя отводить взгляд и мимоходом доказывая, что предела своего смущения Чайльд даже близко не достиг, – и назвать своё настоящее имя первому встречному? О, Аякс много думал об этом, но сам так до конца и не понял. Наверное, он сделал это просто потому, что… – Это был ты, – признался он им обоим. От Чжун Ли иногда было слишком трудно что-то скрыть. Будто в похвале за честность рука сжалась на члене Чайльда – вместе со стимуляцией изнутри Чжун Ли хватило всего нескольких движений, чтобы довести его до грани, и Чайльд излился прямиком себе на живот, остро ощущая всепоглощающий стыд. Чжун Ли медленно продолжал его поглаживать, затем отстранился и принялся расстёгивать брюки. А когда Чайльд немного выровнял дыхание и смог сфокусировать взгляд на его лице, произнёс: – Посмотри на себя, Аякс. Ты умудрился запачкать превосходный ципао. О, он точно решил сегодня его добить. Будто заворожённый, Чайльд обмакнул пальцы в стремительно впитывающуюся в ткань жидкость и поднёс руку ко рту, касаясь самым кончиком языка. Чжун Ли издал едва слышное рычание, и Чайльд перевёл на него взгляд. Его руки легли на талию, всё ещё прикрытую тёмно-синей тканью, и Чайльд пробормотал: – Ты разве не хочешь меня… раздеть? – Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу, Аякс, – ответил Моракс, устраиваясь между его бёдер и едва касаясь входа головкой. – Но, полагаю, мы можем оставить это до следующего раза. Ты и без того слишком обнажён, чтобы было так легко сдержаться. Он явно имел в виду не только одежду, но Чайльду было откровенно не до того, чтобы разбираться с тем, какой именно смысл вкладывает Чжун Ли в свои слова. Потому что именно в этот момент тот проник внутрь него – плавно, неспешно, но без единой паузы до тех пор, пока их бёдра не соприкоснулись. Аякс запомнил всё в деталях. Его сперва медленные, потом ускоряющиеся толчки. Руки, оглаживавшие скрытое под ципао тело. Щипки на сосках, словно ещё ощутимей чувствовавшиеся сквозь ткань. Смазанные поцелуи и взгляд глаза-в-глаза. Яркий оргазм, когда движения внутри стали уже почти невыносимыми – и заботу Чжун Ли после, когда они расслаблялись в ванной вдвоём, и Аякс всё-таки оказался перед ним без единого элемента одежды. Чайльд не сомневался, что впереди их ждёт ещё немало подобных моментов, столь же откровенных, или, может быть, даже куда более откровенных. А ещё в его служебной квартире ждало письмо от Капитано, в котором, по счастливому совпадению, тот писал об успешной седьмой попытке подкатить к девушке своей мечты. Чайльд знал, что с момента их первой встречи Кэп счёл её единственной и не собирался опускать руки. И когда в конце концов Арли согласилась и даже позвала его с собой в Фонтейн, они оба вздохнули с облегчением. По крайней мере, у них не осталось поводов ныть о неудачах в личной жизни – впрочем, в их идиотской дружбе наверняка найдётся повод поныть о чём-нибудь другом. А потом столь же по-идиотски над этим посмеяться.