Вспомнить всё

***

Тэхён резко открывает глаза от режущего слуха звука выстрела и начинает жадно глотать воздух, которого минутами ранее было так катастрофически недостаточно. Голова болела с такой силой, что в глазах темнело. Из окна на омегу падал утренний солнечный луч, из-за чего он зажмурился, пытаясь справиться с позывами тошноты. С огромным трудом он приподнял голову и увидел, что лежит в своей комнате на своей кровати. Тэхён подумал, что от удара того мужика на рынке у него сотрясение, иначе он не может объяснить свой бредовый сон. И что только ему снилось, господи, он даже успел умереть. Снова опустив голову, которая отдавалась сильной пульсацией, омега попытался позвать Чимина. Дважды позвал, но тот не отзывался. И где эта сучка? Опять с Юнги, наверное, ещё и препирается, мол, они не пара. Зараза! К слову о заразах, где носит Чонгука! Подумал про себя Тэхён, и тут же в памяти всплыл его сон, где они не просто целовались, но и отдавались любви и страсти прямо посреди открытого неба. Этот сон был таким настоящим, что омега до сих пор кожей чувствует прикосновения и ласки альфы, и от этого кожа на затылке опять немеет. Как теперь Тэхёну смотреть Чонгуку в глаза после такого эротического сна? Тэхён тут же попытался закрыть пылающее лицо руками, но из-за резкого движения грудная клетка заныла и боль становилась сильнее с каждым движением омеги, причиняя адскую боль. Его же в голову ударили, почему болит в груди. Невыносимо! Простонав от боли, он попытался перевернуться, как услышал звук открывающейся двери. «Наверное, папа, отец же ещё в Сеуле, ну или Чип и Дейл припёрлись». На радостях Тэхён, не взирая на боль, попытался встать с места, как услышал такой знакомый и забытый голос: — Тэхён, ну наконец-то ты очнулся. Вопил Сухёк и, подбежав к другу, обнял его так крепко, что Тэхён чуть не задохнулся. — Сука, ты, Тэхён, со вчерашнего вечера лежишь, врач дважды приходил тебя проведать. Тэхён молча разглядывал Сухёка и, быстро переместив взгляд, начал смотреть по сторонам, отмечая, что да, это «его» комната, но если присмотреться, можно заметить, что всё изменилось: краска стала тусклой, полы старые и рыхлые, их с Чимином портрета, что висел прямо на стене, не было, рядом с его кроватью не было тумбочки и тем более не было его принадлежностей. Тэхён не на шутку запаниковал. Что вообще происходит? По одному его взгляду Сухёк понял: его другу опять плохо, он весь побелел. — Тэхён, всё хорошо, успокойся, сядь, я рядом, — он пытался успокоить омегу, но тот лишь начал истерить. Что тут происходит! Почему он видит Сухёка? Где Чимин и папа? На сердце становится тяжело, и сразу в голове выстраивается цепочка происходящего. Невольно на глазах наступают слёзы. В душе становится так больно, что сразу рыдать хочется. Взахлёб. — Что с тобой случилось, поговори со мной. Но омега только и мог плакать, потому что до него начинает доходить. Это всё было сном. Все эти люди, разговоры, чувства, прикосновения. Всё было в его голове. Тогда откуда это давящее чувство боли и пустоты внутри, почему тут всё такое родное и знакомое. От чего же так хочется назад в сон, где все были рядом и был Чонгук. Тэхён хочет кричать и плакать. Почему так? Как это могло быть сном? Его чувства, переживания, любовь и боль не могли быть просто сном. Все эти люди, все эти голоса; ведь он с точностью слышал и видел ситуации из своих видений. Возможно ли, что всё было плодом его воображения? — Почему я потерял сознание? — выдавил из себя Тэхён. — Не знаю, тебе резко стало плохо, как только мы вошли в этот дом. — Я где-то, кроме этой комнаты, успел побывать? — будто вспомнив что-то очень важное, загорелся Тэхён. — Нет, вроде, только в ванной комнате, э-э-э ты куда, Тэ… Но его слова остались не услышанными, потому что Тэхён наплевал на боль и быстро выбежал из комнаты, на последок хлопнув ею перед носом друга. — И что это было?

***

Быстро перебирая ногами, он бежал, не замечая ничего вокруг. Он шёл по давно знакомому и изученному маршруту от второго этажа до чердака. Никаких осечек, точное попадание. Он должен проверить, даже если то было всего лишь его воображением. Он искал как резаный, перебирая всё, что было там, и с каждой знакомой ему вещью его «воображаемый сон» приобретал более ясную и реальную форму. — Нашёл! Омега нашёл свой рюкзак, в котором хранил свои личные, дорогие для себя вещи, но которые уже было стыдно хранить у всех на виду: свой личный дневник из детства, фотокарточки любимых футболистов, записки об альфе, что нравился ещё в третьем классе, окурок первой и последней закуренной омегой сигареты. Если то был сон, откуда взялись эти вещи? Допустим, он видел комнату, дом, двор, городок, и это запомнилось и в отключке всплыло и наложилось на его восприятие окружения, тогда откуда что-то конкретное из его сна переместилось? Как эта вещь, что так досконально описывалась им самим исключительно «во сне», лежит тут? С дрожащими руками он попытался открыть дневник, но так сильно нервничал, что уронил его, и из него выпала подвеска. — JK. И сразу в голове фейерверком нахлынули воспоминания, словно лезвия по мягкой коже. Эхо голосов и неописуемое чувство боли и потери окутало омегу: Омега пока ещё дышал и мог видеть страдание альфы. В сердце омеги была лишь одна надежда: «может, в другой жизни». Послышался ещё один выстрел, и до того, как омега закрыл глаза, успел услышать это родное и нежное: — Умоляю, не уходи, я люблю тебя, Тэхён. Тэхён обессиленно осел на холодный каменный пол. Просто то не было сном. Просто то было его жизнью. Просто теперь пульс по прямой.

***

Омега бесцельно бродил по городку, и в каждом углу его пробивала дрожь от новых воспоминаний, заставляя того чувствовать большую пустоту внутри. Как же так? Почему так случилось? Где теперь его родители и брат? Как поживают Юнги и Хосок? Жив ли Чонгук? Чонгук! Как же он бы хотел его сейчас обнять. Всех их обнять, поцеловать, поговорить, проплакать на плече у брата, покушать еду папы и услышать нравоучения отца. Прогуляться по городу на машине Хосока, подшучивать над Юнги и Чимином. Втянуть в себя запах родной клубничной фермы. Как же ему не хватает всего этого. Как эту боль вытерпеть теперь? Весь этот год он негодовал, мучился, терзал себя мыслями, что он ненормальный. Каждый день молил, чтобы эти голоса притихли, и теперь боится: больше не услышать эти родные голоса, не видеть силуэты любимых людей, не видеть глаз Чонгука. Раньше он хотел избавиться от всего, что творилось в голове, сейчас отчаянно хочет удержать тени своего прошлого. Он продолжал идти, куда глаза глядели. Всё, чего ему хотелось — вернуться! Ноги омеги сами его привели к домику у озера. Он шёл пешком два часа, но сам того не заметил, ведь продолжал думать о своём: о семье, о друзьях и о Чонгуке. Как быть сердцу? Как забыть, если даже умерев он не смог, даже живя две жизни, сердце всё ещё помнило и тянулось только к нему.

***

Тэхён пришёл в себя только когда запнулся о камень и упал на землю. Это как та самая ложка, упавшая из рук. И его прорвало. Омега не просто плакал, он рыдал и орал, просил небо вернуть все на свои места, вернуть родителей, брата, друзей и своего Чонгука. Он не сможет жить без него, если бы мог, то не помнил бы его в этой жизни. Он задыхался в своих слезах, челюсть свело от криков, но на душе так и не стало спокойно. Он продолжал бить себя в грудь, чтобы заглушить душевную боль физической, но без толку. Сердце рвалось на части. — Мой папа говорил, нельзя оставлять плачущего человека одного, — подал голос молодой парень, что протянул свой белый платок омеге. В ушах звенело, а слёзы затуманили взор омеги, и тот не смог расслышать голос парня и тем более разглядеть его лицо. Парень, что протянул платок, не стал стоять столбом и опустился на колено, становясь на один уровень с омегой. Присмотревшись, Тэхён начал видеть отдельные черты лица, и, всхлипнув, он попытался вытереть свои слёзы протянутым платком. — Извините, — хриплым голосом сказал омега, на что парень лишь кивнул. Омега старался успокоиться и придти в себя, и всё это время этот парень продолжал ждать. И вот когда омега полночью успокоился, отдышался, то попытался заговорить и поблагодарить нормально альфу, он застыл, потому что на уровне своих глаз он увидел… — Эти глаза... — Не посмеют, не в этой жизни! Тэхён застыл на месте, не смея даже дышать, а парень, что сидел на корточках, лишь нежно улыбнулся своими до боли родными глазами. В этих когда-то отчаянных глазах теперь сверкали тени надежды, нежности и любви. Не веря самому себе, омега потянулся и провел рукой по лицу альфы, задержавшись на щеке. — Чонгук! — протяжным тоном захныкал Тэхён. И вместо миллионов признаний, слов и объяснений альфа притянул Тэхёна и впился в его губы. В этом поцелуе он вложил всё: сожаления, извинения, тоску, грусть, боль, нежность, любовь и страсть. «Извини», «Прости», «Это всё моя вина», «Я погубил тебя». Всё безмолвно кричал в поцелуе альфа, зацеловывая каждую слезинку омеги. Он так сильно ему задолжал. Теперь пришло время исправить ошибки прошлого и подарить любимому человеку радость, нежность и заботу. Он так давно этого ждал. Когда вот так увидит, обнимет и будет каждой клеточкой тела доказывать свою любовь и сожаление. Верил и ждал. С тех пор как он себя помнит, слышал голос омеги, видел его силуэт, помнил его глаза и запах, помнил и о том, как из-за минутной слабости погубил своего Тэхёна. Наверное, это было его наказанием — помнить всё до мельчайших подробностей. Помнить каждый жест, каждый взгляд, каждое слово, голос, улыбку, запах. Страдать от острой и режущей боли: не спас, не уберег, погубил. Всю свою подсознательную жизнь он помнил о прошлом и терзал себя, мучился, самоуничтожался. И каждый раз, как птица Феникс, воскресал, видя глаза, полные любви, доверия и нежности. Все эти годы он ждал, искал, каждый раз возвращаясь на это озеро, верил, что найдёт! И он нашёл свою омегу. Как и обещал, жил достойным омеги жизнью, и пусть даже весь мир будет против, Чонгук больше не отпустит, не даст разлучить себя и Тэхёна. Теперь он властен над своей жизнью. Никто больше не посмеет тронуть его омегу. Он пробил брешь в небе, ногтями выцарапал себе путь назад и не даст никому хоть словом обидеть Тэхёна. Чонгук вернулся, чтобы сделать обещанное: подарить Тэхёну прекрасное будущее, создать семью, родить детей и до самой глубокой старости быть рядом. — Как ты себя чувствуешь? — отстранившись, но не выпуская из своих объятий, прошептал альфа куда-то в макушку омеги. — Сложно! — Что это за ответ? — удивился альфа. — Не пытайся понять, это великая логика Ким Тэхёна, — улыбнулся омега. — Невероятно! — Мы будем в порядке? — В этой жизни мы будем счастливы, — нежно посмотрев в глаза омеге, альфа снова вовлёк того в долгий и тягучий поцелуй. И он не соврал: в этой жизни они будут счастливы. Найдут Чимина, что замужем за Юнги. Они растят сына-омегу, которого назвали в честь него. Громко будут смеяться от слов Мина, который, отойдя от шока, скажет: — И в эту жизнь припёрся со своим цербером? Омега долго будет плакать на плече брата, наверстав упущенные годы. Будет подавлен, узнав, что родителей уже нет. Хосока тоже увидят, тот женился на своем любимом омеге, и у них двойняшки-альфы. Кстати, дети парней тоже очень хорошо дружат. Чонгук с Тэхёном переедут в их старый дом, отремонтируют и создадут свою новую семью. Тэхён родит близнецов, дав свою фамилию, а Чонгук и не будет против. Ким Намджун и Ким Сокджин будут точной копией Тэхёна с характерами дедушек. Всё в этой жизни у них будет хорошо. Главное — они будут друг у друга!

***

Отныне и навсегда неразлучны пусть будут сердца, что были соединены небесами!

~Конец~