Вспомнить всё

***

Первым отстранился Чонгук. Тэхён ещё стоял с закрытыми глазами и опухшими губами. Дыхание омеги ещё не выровнялось, а сам он продолжал дрожать. Чонгук аккуратно дотронулся большим пальцем до его лица и мягко погладил по щеке. Они встретились глазами. В глазах альфы будто читалась фраза «Всё хорошо». — Прости, я не сдержался, — тихо прошептал альфа, продолжая гладить по щеке омеги, — но я не жалею. Был честен альфа. Ведь это был их первый поцелуй. И первый в жизни альфы, где он был искренен и не поддавался лишь инстинктам, а чувствовал и отдавал всего себя. — Будь моим, — прозвучал голос омеги несвойственно откровенно. Он не хотел выглядеть глупо и тем более развратно, но если это его последний день рядом с альфой, то он хочет быть с ним до конца. Чувствовать каждой клеточкой. Пусть потом будет стыдно, больно, обидно и память будет ме́лкой, но верно доставлять адскую боль, он всё равно не отступит. — Тэхён, ты пьян. — Я протрезвел, когда ты заговорил о своём уходе. — Ты на эмоциях. Поцелуй одно, но то, о чём ты говоришь... я не собираюсь... Оказалось, альфу затыкать довольно просто. Нужно было всего-то целовать. Тэхён, как наглая омежка, будет этим пользоваться ровно столько, сколько надо. Чонгук глубоко вздохнул и, убрав все сомнения, подался вперёд и впился с большей силой в его губы поцелуем. Тэхён лишь удивлённо вздохнул, но тут же ещё более страстно ответил на его поцелуй, обвив руками шею. Поцелуй был жарким, страстным, чуть грубым, но от этого не менее волнующим. Чонгук старался. Честно взывал к разуму, пытался объяснить омеге, что на этом должно всё закончиться. Конечно, он всеми фибрами желал Тэхёна. Была бы его воля, он бы ни секунды не терял. Всё, чего боялся альфа, то, что утром омега будет жалеть и ненавидеть его за слабость. Чонгук просто держался изо всех сил, скрипел зубами, но Тэхён не сдаётся. Он продолжал целовать альфу. Губы омеги горячие и влажные, требовательные и страстные. Так и с ума сойти можно! Чонгук уже был не в силах сдерживаться. Желание становилось неудержимым. Утратив последние остатки разума, он со стоном повалил Тэхёна на песок, губы его внезапно стали жадными и настойчивыми, скользнули вниз по шее омеги, оставляя след из горячих поцелуев, от которых по омежьему позвоночнику пробежали мурашки. Отвечая на ласку, Тэхён медленно провёл ладонями по его торсу, поцеловал в ключицу, прижимаясь горячими губами, а после оставил поцелуй уже в основании шеи Чонгука. Альфе сорвало крышу. К чертям полетела его сдержанность и здравомыслие. Обо всём потом. — Я не буду жалеть, — прочитав все мысли по одному лишь взгляду, уверил того омега и едва бы дал зелёный свет, чем растянул свою сорочку. Альфа поцелуями медленно-медленно стал двигаться вниз, вдоль её шеи. Затем губы его еще медленнее спустились к его груди, жадно впиваясь в набухшие розовые соски. Тэхён не выдержал и тихо застонал. Чонгук прижался ещё сильнее, обхватив талию ладонью. Его темноволосая голова опустилась к груди, он принялся ласкать сосок губами и языком, пока омега не почувствовал, как разгорается в нём желание — огонь вспыхнул во всем его теле миллионами искр. Внезапно альфа с силой прижал её к себе, и он слегка вскрикнул. — Люблю тебя. Твою улыбку, твой голос, твой запах. Ты сводишь меня с ума, Тэхён. Чонгук стал ласкать его, и омеге уже казалось, что он вот-вот умрёт от разливающегося по всему телу наслаждения. Он был нежен, осторожен и обходителен. Сцепив зубы, альфа на цепь посадил внутреннего зверя, что рвался наружу и хотел целиком поглотить Тэхёна. С ним так нельзя, с ним только нежно. Снова потянувшись к губам омеги, он одними глазами спросил: «Уверен?», и вместо тысячи слов получил очередной поцелуй от омеги. — Не бойся, просто доверься и откройся мне. Тэхён застеснялся, вся напускная смелость резко улетучилась. Чонгук лишь усмехнулся такому омеге. Какой же он очаровательный, это сокровище хочется и оберегать, и тоже хочется. — Не надо стесняться. Я люблю тебя, — увидев, как омега успокаивается и снова подаётся ласкам, альфа продолжил. — Откройся шире. На мгновение его глаза встретились с глазами омеги, и он вспыхнул, чувствуя себя совершенно беззащитным. — Я могу остановиться, — тихо произнёс он, касаясь его разгорячённой щеки. — Я просто боюсь, что это сон и что утром тебя рядом не будет. Просто не хочу прощаться. — Я не уйду. — Люби меня сегодня, завтра и навсегда. Чонгук, не теряя ни минуты, начал успокаивающе целовать и подготавливать омегу, заставляя того чувствовать звёзды в глазах. Когда тот был довольно хорошо подготовлен, то Чонгук неожиданно вошёл в него мощным толчком. Омеге показалось, будто огонь вспыхнул во всём её теле. Он начал извиваться, из горла вырвался низкий стон: — О, Боже! Оказавшись внутри омеги, Чонгук остановился и с улыбкой взглянул ему в лицо. Словно повинуясь его безмолвному приказу, Тэхён обвил руками его шею, притянув его ближе к себе. Он обнял его ногами, и альфа вошёл ещё глубже. Вначале его движения были медленными: Чонгук глубоко погружался в него, а затем отступал, намеренно неторопливо. Но потом толчки участились, стали быстрее и мощнее, и вот Тэхён уже извивался всем телом, снова крича от наслаждения. Их тела двигались как одно целое, симфония желания и экстаза. Казалось, время остановилось, когда они достигли новых высот удовольствия вместе, их тела двигались в идеальной гармонии. А потом под крепко сомкнутыми веками омеги взорвались миллионы звезд, и он услышал, как Чонгук пронзительно вскрикнул, достигнув вершины. На какое-то мгновение он обмяк и расслабился, а потом приподнял голову и заглянул в глаза омеге. — Я никуда от тебя не уйду, не смогу. — Я люблю тебя. Чонгук. Под открытым небом, светившимся ярким полнолунием, под шорох листьев и журчание озера, около костра двое влюбленных уснули в объятиях друг друга.

***

Утро наступило незаметно. Щебет птиц и яркое солнце приятно ласкали только что проснувшегося омегу. Тэхён, зевнув, потянулся и тут же почувствовал запах и крепкие объятия альфы. Сцены прошлой ночи вспыхнули в памяти, отдаваясь жаром внизу. Омеге стыдно становится за свою несдержанность, но ни о чём он не жалеет. То было его трезво принятое и желаемое решение. Удобней устроившись в руках альфы, он мечтательно начал рисовать узоры пальцами по татуировкам, улыбнувшись чему-то своему. — Мой Тэхён~и проснулся? Этот хриплый голос, что так свойски называл его своим, притягивая омегу ещё ближе, хотя казалось, куда уж ещё? Разве это законно? Да, омега сейчас снова не о том будет думать. — Я спать хочу, — протяжно выдохнул Тэхён, почувствовав поцелуй в макушку. Альфа, кажется, сейчас вдыхает аромат его волос. — Я бы тоже поспал, но парни скоро подтянутся и поймут, что мы не просто не ночевали дома, а, — бровью указывая на их наготу, говорил Чонгук. — Ты прав, — согласился Тэхён, но из объятий выходит не спешил. Как-то заставив себя отпустить друг друга, парни встали, привели себя в порядок, при этом неловко захихикая иногда и чмокая в губы друг друга. Мило щебеча, они подошли к дому. К счастью, тройка ещё спала, а то они бы точно докопались. Обошлось без нелепых оправданий. Знал бы Тэхён, как этих троих распирало от любопытства. Единственное, что их останавливало от ехидных шуточек и пикантных вопросов, — страх перед злым Чонгуком. Если и сдохнуть, то только от любопытства. Вызывать ярость Чонгука ни у кого не было желания.

***

— Ээ, Хосок, высадишь меня на рынке? — посмотрев на свой телефон, нахмурил брови Тэхён. — Что там? — поинтересовался Чимин. — Господин Пак написал, говорит, удобрения для клубники пришли. — Уже?! Ты же позавчера заказывал. — Сам удивлён. — Ты один пойдёшь? Может, с тобой пойти? — сказал Чимин — Я буду с ним, — чётко и с явным нажимом на слово «Я» сказал Чонгук, а Тэхён и не против, он лишь улыбнулся и сильнее прижался к альфе. — Места хватает, не прижимайся, — подколол брата Чимин, на что Тэхён лишь показал язык. — Тэхён, шутки в сторону, не смейся ладно, но мне почему-то резко с утра стало неспокойно, — с трудом говорил Чимин, — приходи домой быстрее. — Ты чего? Да мы мигом, туда и обратно, — похлопал по плечу брата перед выходом из машины. — Не знаю, просто возвращайся. Последнее, что сказал Чимин брату перед тем, как закрыть дверь машины. Чимин не мог объяснить, что творилось внутри, просто тело кричало тревогой. До конца поворота, пока были видны силуэты Чонгука и Тэхёна, он смотрел им вслед. — Что такое, Чимин? — спросил обеспокоенный Юнги. — Не знаю, сердце болит просто, давит сильно. — Честно признался Чимин.

***

Парни шли вдоль дороги, иногда соприкасаясь руками. Они говорили обо всём и ни о чём одновременно. В основном говорил Тэхён, а Чонгук наслаждался его голосом. Внутри было такое умиротворение. Оставив позади три поворота, они дошли до нужной лавки. Постучав дважды, Тэхён приоткрыл дверь, и за ним вошёл Чонгук. Омега звал господина Пака, но ответа не было. Что-то начало проясняться в голове альфы, но прежде чем он успел предупредить Тэхёна, что-то хлопнуло, и раздался омежий крик. Чонгук ринулся к Тэхёну, но кто-то схватил его за плечо. Он обернулся и успел заметить, как кулак несётся в его челюсть. — Давно не виделись, JK. Это был до боли знакомый ещё с детства голос Хван Бома. — А ты живучий. И конечно же, Хён Су тоже был здесь. Пришли закончить начатое. Добили бы там. Вот чего боялся Чонгук. Всё-таки это произошло. Тэхён! Что будет с Тэхёном? На себя ему плевать. Но его омега не должен пострадать. За него он порвёт. Один из охранников, что когда-то служили ему, ели и пили за его счёт, пнул альфу в колено, а второй ударил его между лопаток. Потеряв равновесие, Чонгук рухнул на пол, краем уха услышав крик Тэхёна и мольбу отпустить Чонгука. Альфа сразу перевернулся на спину, ещё с детства помня, что лежащий на животе — лёгкая добыча. Он попытался подняться прыжком, но получил ботинком в грудь и снова рухнул. Прикрывая голову, Чонгук отбивался ногами, но «его» люди обступили со всех сторон. Его пинали, доставалось в основном бокам и бёдрам. Чья-то ступня вонзилась под рёбра. — Тэхён! — хотел было крикнуть альфа, но издал лишь еле слышный хрип. В ушах всё ещё звучал омежий крик. Чонгук приподнялся, набрал в лёгкие воздух и завопил то единственное, что было сейчас важным: — Тэхён! Беги! Но тот продолжал не просто стоять, но и молить о Чонгуке. Конечно, он был ещё и под прицелом. Не всё так просто, и кому как не Чонгуку об этом знать. Кричи он сто раз, Тэхён бы точно не смог убежать. — Тэхён, — чуть ли не плакал Чонгук, — умоляю. Повернувшись к «друзьям», молил альфа: — Отпустите Тэхёна. — Не думал, что увижу великого JK таким жалким, — съязвил Хван, — попробуй встать на колени, может, и отпущу. Чонгук с покрасневшими от гнева глазами посмотрел на когда-то «друга», выплюнул всю кровь изо рта и безмолвно опустился на колени, тем самым шокировав всех. Конечно, все понимали, что расстановка сил не равна, но кто бы мог подумать, что сам JK опустится на колени из-за какой-то омеги. Невероятное творится. — Ты так же жалок сейчас, как тогда, когда молил о куске хлеба. И знаешь, ведь с нашей подачки ты ещё жив, — ухмыляясь, сказал Хён Су. Соль на раны, которые до сих пор не переставали кровоточить. Разве такого он был достоин? К ним он был добр всегда, и что получил взамен? Обидно не от того, что предали, а от того, что им пользовались, помыкали и, получив всё, выбросили, как ненужную вещь. Ведь не они, а Чонгук брал грех на душу, ведь не их, а Чонгука ненавидели, а они как раз утопали в деньгах, проживая свою жизнь на полную катушку. — Хватит этого цирка, — крикнул Хван, — где ключи? Мы всё обыскали. Куда ты их спрятал, сука? — ударил ногой в лицо Чонгука. Но альфа молчал и терпел, лишь бы омега не видел его слабым, уязвимым и не думал, что ему больно. Он и так виноват перед ним. То, что Тэхён плачет в страхе под дулом, чья это вина? Только его. Всё, чего он хочет — спасти Тэхёна, а потом его могут и убить. О большем он и не будет просить. — Где ключ, — вторил Хён. Альфа молчал, а что он скажет? Поставит под удар ещё и остальных? После того как они узнают, где ключ, ни у кого шанса выжить не будет. И если честно, Чонгук слишком хорошо знает этих парней. Ключи — это предлог. Они пришли по его душу. Терпение у Хвана не резиновое, и тот уже кипел от злости. Не дав Чонгуку отдышаться, он начал бить его что есть силы, но альфа продолжал молчать, а омега уже орал от боли за Чонгука. — Нет? Не надо, Чонгук, не надо, — кричал Тэхён. У Хёна на лице появился дикий оскал при виде этой сцены. Он головой подал знак, и двое, что до этого удерживали Тэхёна, ослабили хватку, делая вид, что омега сам вырвался. Тэхён, почувствовав свободу, не колеблясь, подбежал к альфе, усевшись рядом, он начал рукой стирать кровоточащие раны на лице альфы, но их было слишком много. Во всей этой крови видны были лишь пара глаз, что, как и тем днём, кричали «спаси», но на этот раз он молил не о себе, а об омеге. Задыхаясь от своих слёз, Тэхён попытался поднять Чонгука на ноги. — Тэхён, уходи, — еле произнес Чонгук, но омега даже и не думал слушать его, — Тэхён, умоляю. — На х*й ключи, да чтобы ты сдох, — прохрипел Хён, прежде чем послышался выстрел. Он был уверен, раз этот омега так дорог Чонгуку, он точно должен был знать, где ключи. Из-за страха перед смертью все колются. Не все же Чонгуки. Люди свою жизнь ценят. И если не будет Чонгука, то и этот жалкий омега не сможет противостоять. Он признается. Дуло, что было направлено на Чонгука, выстрелило. С такого расстояния сложно было бы промахнуться. Пуля должна была задеть жизненно важные органы. Стрелявший точно знал, куда бить. На этот раз без каких-либо промахов. Пожил и хватит. Ошибку свою больше не повторят. Но в их холодный и идеальный расчёт не входил Тэхён, омега, который первым заметил движение рук Хён Су и, не задумываясь, огородил избитого, истекавшего кровью Чонгука. Альфа даже не успел понять, что произошло, как омега упал прямо в его обессиленные объятия. Его рана начала кровоточить не обильно, но Чонгук видел место ранения. Шансов не было. Он тупо смотрел, не понимая и тем более не принимая реальность. Чонгук не осознавал до конца, что происходило. Секунда, две, три, и его прорвало. С дрожащими руками он схватил голову омеги и начал выть, топча ногами по полу. Он не просто орал, он истекал невидимой для глаз кровью. Хван, озверев, крикнул на Хёна. Всё и так было ясно, они не только ключи не увидят, да они даже живыми не выйдут. Всё вышло из-под контроля, не в того должна была попасть пуля. И почему им всегда не везёт? Медлить было нельзя. Омега пока ещё дышал и мог видеть страдания альфы. В сердце омеги была лишь одна надежда: «Может, в другой жизни...» — Умоляю, не уходи, я люблю тебя, Тэхён. Родной и такой нежный голос альфы дрожал, заставляя слезам катиться по щекам омеги. Но вдруг послышался ещё один выстрел, и до того как омега закрыл глаза, он почувствовал, как твёрдое тело упало на него, окончательно выбивая из него последние остатки дыхания.