My future boyfriend is a dentist

Джисон вообще был смелым малым. А еще трудолюбивым и талантливым. Так о нем говорил Чан. Чанбин думал, что Джисону стоит поубавить свой пыл в плане самолюбия и хоть раз подумать об окружающих, то есть о них с Чаном, его соседях по квартире. Сам же Джисон считал Чана и Чанбина лучшими друзьями, на которых можно положиться и покушать за счет хёнов, ведь они были старше. Их объединила музыка и университет, где все трое учились на продюсерском. Сочинение битов и придумывание лирики поздно ночью на кухне за чашкой кофе – главная часть их совместной жизни. В начале своего пути они ютились в общежитии, но после того, как Чан перешёл на четвертый курс, то собрал всю свою волю ответственности в кулак и предложил снять квартиру недалеко от университета. Имея на руках несколько подработок, это не составило труда. Да и Чанбин неплохо помогал. А Джисон просто был неотъемлемой частью хёнов. Да, он честно старался помогать, искал подработки и вообще в его голове не переставая лился поток бесконечных мыслей о том, что можно придумать, чтобы подзаработать. Но пока в его кошельке от силы было несколько тысяч вон, и то если родители расщедрятся. А так папа ему всегда твердил, что деньги нужно учиться зарабатывать самому. Поэтому Джисон считал, что познакомиться с Чаном и Чанбином, было действительно удачей всей его жизни. Жить с ними было легко и весело. Особенно, когда Чан почти всегда все спускал с рук младшему, и даже позволил занять отдельную комнату в небольшой квартирке, пока сам он уживался в гостиной на диване, а Чанбин так вообще на полу, так как считал, что спать на жесткой поверхности действительно полезно. Здоровый образ жизни был кредо Чанбина. Поэтому иногда даже Чан получал от него за то, что тот не следил за своим режимом сна, а Джисону доставалось за энергетики и чипсы. Помнится однажды, как одногруппник Джисона, Ёнджун, уговаривал его попробовать покурить какие-то новые сигареты. Джисон в принципе никогда не курил и вообще ненавидел это занятие, но от Ёнджуна было трудно отвязаться, поэтому он взял сигарету, ссылаясь на то, что по дороге попробует, да так и забыл про нее. Но Джисон был бы не Джисоном, если бы эта злосчастная сигарета не выпала бы в прихожей прямо под ноги Чанбину, пока он раздевался. Джисон отхватил знатных пиздюлей, хоть по сути и не за что. Но Чанбина это особо не волновало. В принципе Джисон был полностью доволен своей жизнью. Его уважали, защищали, кормили, иногда поучали. Но без хёнов он бы не добился относительно высоких баллов на экзаменах, ведь хёны это уже всё проходили и усердно объясняли ему. За это он очень был им благодарен, хоть и не говорил этого. Ему вообще говорить о своих чувствах было неудобно, хоть люди были и близкие. Но хорошо, что от него это никто не требовал.

***

С самого утра день не задался. Джисон опоздал на первую пару, его отчитали за плохую работу на занятии, просили лучше концентрироваться, поучали, поучали и снова поучали. И никто не хотел войти в его положение. Хотя он даже никому и не говорил о случившемся, потому что об одной только мысли его тело пробивало множество мурашек, а сердце кололо так, будто на последнем издыхании. У Джисона разболелся зуб, и причина этого не была ему ясна. Он чистил зубы каждые утро и вечер. Сегодня он даже чистил их больше пяти минут и использовал ополаскиватель, в надежде, что это поможет. Не помогло. Джисону от этого хотелось плакать, ни о каких парах уже и речи идти не могло. Лучший друг, Феликс, спрашивал о его состоянии, но Джисону даже вслух это произносить было страшно. Аппетита не было целый день. Вернувшись домой из универа, он сразу побежал вновь чистить зубы, и в какой-то момент боль действительно притупилась. Джисон уже было обрадовался, даже смог доесть вчерашнюю курочку и допить любимую газировку. Но через час стало только хуже. Свернувшись на кровати в клубок, он закрылся одеялом с головой и попытался уснуть. Сон все лечит – так говорила мама. Но мысли в голове клубились роем жужжащих пчел, заставляя упрекать себя за выпитую газировку и вчерашние сладости. Джисон же не виноват, что он любит сладкое, он ведь каждый раз после них чистил зубы, так причем здесь вообще зубная боль? Где-то под вечер вернулись Чан и Чанбин с подработки. Возможно, Джисону все же удалось уснуть, но закрывающуюся входную дверь он услышал сразу, а затем и голоса хёнов, которые звали Джисона. В дверь постучались и кто-то заглянул внутрь. — Джисон-а? Ты спишь? – это был Чан, судя по его нежному шепоту. Чанбин бы просто крикнул, как возмущенный судья на футбольном поле, ему еще и свисток не помешал бы. Отвечать ничего не хотелось, но переполнявшие эмоции захлестнули вновь. Чану хотелось рассказать о своей боли, он бы сто процентов понял и пожалел. И Джисон развернулся к нему, медленно садясь на кровати и смотря на старшего глазами побитого кота. — Хён, мне плохо… — Что случилось?! – Чан моментально подходит к кровати, запинаясь о брошенное худи Джисона на полу, и включает лампу на столе, присаживаясь напротив. — Ты чего, Джи? – Чанбин облокачивается о дверной косяк и тоже обеспокоенно смотрит. Джисон закрывает руками лицо раздражительно хнычет. Больно, страшно и стыдно. Он не сможет сказать ничего, он боится, что будет после этого. — Джисон, что произошло? – Чан касается его плеча, медленно поглаживая по нему, а вторую руку кладет на затылок Хана. – Ты плохо себя чувствуешь? Быстрый кивок Джисона заставляет Чана воодушевленно подсесть ближе, обнимая младшего сильнее. — Ты заболел? Снова кивок, и Джисон уже шмыгает носом, утыкаясь в плечо Чана. — Ну-ка, иди сюда. – Чан заставляет отстранить голову Джисона и прикасается губами к его лбу, проверяя температуру. Чанбин, все еще стоявший у двери, прыскает от смеха. — Блять, ты его еще поцелуй… Че ты с ним, как с ребенком пятилетним? – фыркает он, на что Чан лишь закатывает глаза. — Заткнись, Чанбин. Видел я, как ты болеешь. Хуже трехлетки. Лучше принеси градусник. – ответив ему слегка раздраженно, Чан возвращается к Джисону, поглаживая по затылку. – Джисон-а, что-то конкретно болит или не понятно? Пока Чанбин вышел из комнаты, Джисон имел пару секунд, чтобы без страха сказать Чану лично и не быть засмеянным. Чанбин, конечно, был хорошим, но тем еще абъюзером. — Зуб болит… - шепчет Джисон, накрывая ладонью правую щеку. — О Господи… - Чан облегченно выдыхает, качая головой. – Ты меня напугал. Сильно болит? Джисон кивает и снова обессиленно хнычет. Ему не хочется слышать то, что будет дальше. Он в детстве подобное уже проходил, но зуб был молочный и его пришлось удалить. — Я шманал эту аптечку, пока искал градусник, это надо же было додуматься засунуть его в упаковку с… — Чанбин, у нас есть обезболивающее? – перебивает его Чан, выхватывая градусник и давая его Джисону. – Все равно померь, это важно. — Да было что-то, а что… — Неси давай. – твердо говорит Чан. — Да что с ним?! Умирает? — Зуб болит, тащи обезбол. Взглянув с усмешкой на Джисона, Чанбин расплывается в довольной улыбке и медленно возвращается на кухню. Джисон же прочитал в этом взгляде все, что хотел. — Хён, я не хочу! – умоляющий взгляд пытается вызвать каплю жалости, но Чан качает головой. — Нужно сходить к стоматологу, Джисон. Вдруг что-то серьезное? — Это от газировки, я просто перестану ее пить и все пройдет! — Хорошо, если ты перестанешь ее пить, но если не пройдет? – Чан успокаивающе касается его плеча. – Нужно сходить хотя бы на осмотр. — Держи. – Чанбин подходит к Джисону с таблеткой в руках и стаканом воды. – Оно сильное. – и после того, как Джисон запивает таблетку водой, присаживается на корточки рядом с кроватью. – У меня тоже как-то болел зуб, неделю целую. А когда уже не было сил терпеть, пришел, а мне говорят: у вас пульпит, где были раньше? Пришлось нерв из зуба удалять, а это пиздец как неприятно было. — Больно? – с глазами, полного страха, спрашивает Джисон. — Нет, там же анестезия. Укол поставят и все. — Укол?! – восклицает Джисон и с хныканьем падает на кровать. – Я не пойду! Я не пойду! — Я позвоню в ближайшую, узнаю, есть ли на завтра места. – Чан уверенно встает с кровати и достает из кармана телефон, специально выходя из комнаты, чтобы Джисон не слышал разговора. Хан снова накрылся одеялом с головой, позволяя себе пустить несколько слезинок, пока никто не видит. Было слышно, что Чан дозвонился, а потом, как диктует имя и дату рождения Джисона. Чанбин рядом лишь усмехался, но молчал. — Джисон. – Чан возвращается в комнату и садится на прежнее место, похлопывая его по бедру. – Завтра в четыре часа дня. С собой возьмешь документы. Чанбин сходит с тобой. — Почему именно я?! – возмущается Чанбин. — Почему именно Чанбин-хён?! – Джисон выныривает из-под одеяла и также возмущенно смотрит на Бана. — У меня завтра работа, а ты даже не мой сын, чтоб мне давали отгулы! – поясняет Чан, вставая с кровати и направляясь к выходу. — Так уже давно пора усыновить его, с твоей-то заботой... – смеется Чанбин, за что получает легкий щелбан по лбу от старшего. — Завтра, в четыре часа дня, чтобы оба были в стоматологии. Адрес я скину, это недалеко. И в принципе с Бан Чаном больше никто не захотел спорить.

***

Джисон всю ночь не мог сомкнуть глаз. Он молился, чтобы зуб перестал болеть, потому что если перестанет, то зачем куда-то идти. Но все без толку. Обезболивающее действовало слабо, хоть Чанбин обещал, что оно сильное. Было страшно, что возможно у него тоже пульпит, как было у Чанбина, и придется удалять нерв из зуба, или вообще сам зуб. Джисон это не переживет и думает, что разрыдается прямо в кресле, а злая тётенька-врач будет снова на него кричать и стыдить, что он уже большой мальчик, как было это в детстве. Утром Чанбин с Чаном ушли на пары. Чан расспрашивал о его самочувствии, но Джисон ничего не говорил. И так было видно, что все по-старому. Чанбин пообещал, что уйдет пораньше с пар, чтобы сводить Джисона, но Хан сам прекрасно сводил себя с ума. Выпив еще одну таблетку, он сумел уснуть, чему был несказанно рад. Он проснулся от того, что вернувшийся уже Чанбин пихал его под бок, заставляя идти в душ. — У меня ничего не болит, хён! Давай не пойдем? – умолял его Хан, готовый уже на коленях просить. — Да я бы с радостью, Джи, но ты хёна не знаешь? Если мы не пойдем, то записывать к стоматологу уже нужно будет и меня. Да, это бесполезно. Чан не отстанет, пока младший не будет чувствовать себя хорошо. Приняв душ, Джисон со слезами на глазах приводил свои волосы в порядок, а затем также выбирая чистую одежду, остановившись на очередном худи. После крика Чанбина, что они опаздывают, Хан взял всю свою мужественность в кулак и вышел из квартиры. Правда по дороге он буквально висел на руке Чанбина, умоляя не отводить его в то страшное место. Клиника, в которую они только что зашли, была очень светлая и чистая. За стойкой приветливо улыбался персонал. Чанбин был тем, кто усадил Джи на диван, пока общался с администратором, держа в руках документы Джисона. Хан в это время рассматривал помещение и улицу через окно. Как странно, хоть жужжащие звуки были слышны, но никто не кричал. Даже дети, сидящие напротив, вели себя спокойно, играя в телефон. Им вообще было не страшно, но Джисону все еще чуть-чуть. Заполнив определенные бумаги, ему сделали медицинскую карточку и тут же куда-то унесли. Джисон запаниковал. — А мы еще сидеть будем или сразу пойдем? – обращается он к Чанбину, который уже открыл какую-то игру на телефоне. — Я с тобой никуда не пойду. Ты пойдешь, когда тебя вызовут. — Я что… в смысле… я один?! – Джисон еле-еле выговорил слова, задыхаясь от волнения. – Я не пойду туда один! — Хан! – воскликнул Чанбин громко, что некоторые люди даже обернулись, от чего сразу стало стыдно. – Тебе двадцать лет! Ты блять сейчас пойдешь в этот ебучий кабинет, сядешь в это ебучее кресло и откроешь рот, понятно?! Только поздороваться не забудь, а то тебя еще не так поймут. Джисон молча смотрел Чанбину в глаза, а Чанбин видел, как эти глаза понемногу становились красными. Опять… — Хан Джисон. – раздался голос, и Чанбин среагировал первый, пока Джисон отказывался поворачиваться на зов. – Пройдемте со мной. — Пиздуй! Удачи! – Чанбин сталкивает его с дивана, и Джисон на негнущихся ногах подходит к миловидной девушке в белом халате, которая по-доброму ему улыбается. — Следуйте за мной. «Следуйте в ад» раздается в голове у Джисона, но он послушно идет за девушкой в самый дальний по коридору кабинет. Первое, что он видит, это яркий свет. Большое окно, сквозь которое пробивались солнечные лучи и ненавязчиво падали на лицо мужчины в белом халате, который заполнял что-то в карточке, сидя за столом. Он поднимает взгляд на вошедшего, и Джисон столбенеет. В прямом смысле замирает. Его стоматолог мужчина? Не та страшная тётенька, что своими руками грубо лезла ему в рот и ворчала на каждый хнык? — Здравствуйте. Я доктор Ли Минхо, врач-стоматолог, терапевт и хирург. Присаживайтесь, пожалуйста, в кресло, Хан Джисон. Ноги не слушаются. Он пытается сделать шаг, но не может. Этот доктор… так молодо выглядит? И так красиво? Его светло окрашенные волосы давали непередаваемый контраст с белым халатом и темными глазами в круглых очках с тонкой оправой. Как он может вообще сейчас пройти и сесть куда-то? Этот человек никак не вяжется с тем монстром, которого Джисон выдумал ночью в своем больном воображении. — Я… Здравствуйте… эм… Можно я… - Джисон указывает на стул, что был рядом со столом врача и прячет трясущиеся руки за спину. Но доктор конечно же это заметил. — Хотите сначала поговорить? Конечно, присаживайтесь. Джисон садится на стул, глубоко дыша и осматривая незнакомое место, а после снова задерживает взгляд на светлых волосах доктора, который снимает очки и уверенно смотрит ему в глаза. — Что вас беспокоит? Хан опускает голову вниз и все еще дрожащей рукой прикасается к щеке. — Зуб болит… — Когда начал болеть? – кивает доктор Ли, беря ручку и делая какую-то пометку в карточке. – Сильно? — В-вчера ночью… Не сильно. А потом целый день... А этой ночью сильнее. – пересказывает Джисон, пытаясь успокоить бешеное сердце в своей груди. Доктор слушает внимательно, немного хмурясь. — Я понял. Надо будет посмотреть, поэтому вам нужно будет сесть в кресло. Джисон обеспокоенно кидает взгляд на доктора. — М-мне… просто сесть… туда? – он указывает на стоматологическое кресло, а доктор не сдерживает легкую улыбку. — Пока что да. — Садитесь, пожалуйста. – девушка-ассистентка, что все время ждала возле кресла, указывает на него, и Джисону приходится встать и подойти. В голове пролетают множество кадров из всяких страшилок, когда он смотрит на наконечники, которыми обычно сверлят зубы, и садится, откидываясь на спину и закрывая глаза. Ассистентка помогла закрепить салфетку на груди, и сама уселась на второй стул позади кресла. Доктор Ли наконец подходит, занимая свое место, надевая маску и перчатки, а затем смотрит на Джисона внимательным взглядом, пока сам Джисон старается смотреть в окно на проплывающие на небе облака. — Немного разложу кресло, не пугаемся. – говорит врач приятным спокойным голосом, и Джисона сейчас больше волнует не то, что он в кресле стоматолога, а то, что сейчас этот невероятной красоты врач вообще-то прикоснется к нему. Блять. Спинка кресла едет вниз, как и вся психика Джисона. Он просто надеется на то, что этот доктор, от которого пахло легкой морозной свежестью, не сделает ему больно. — Я сначала все зубы посмотрю. – доктор Ли берет в руки стоматологическое зеркало. – Открываем рот. Джисон делает это и тут же зажмуривается, потому что доктор Ли наклонился к нему еще ближе. И он уже не знает от чего точно его сердце колотится: от страха стоматологического кабинета или от близости доктора Ли, который тихим голосом иногда дает комментарии ассистенту, чтобы та записывала в карточку. — Кариес на шестерке справа, кариес на пятерке слева, это верх. Внизу слева кариес на семерке, и справа семерка очень сильно тут страдает. Наверное, он болит? – спрашивает доктор, убирая зеркало, и Джисон кивает. - Давайте мы вам сейчас снимок этого зуба сделаем, и я посмотрю, нет ли там воспаления. — А если есть? – испуганно спрашивает Джисон. — Если есть, то придется удалять нерв и чистить каналы. Если нет, то просто кариес полечим и зуб должен перестать болеть. – доктор Ли с легкой улыбкой кивает и переводит взгляд на ассистентку. – Соён-щи, проводи пациента в рентген-кабинет, а затем возвращайтесь. — А снимок больно? – восклицает Джисон, когда доктор Ли приводит кресло в нормальное положение. — Как фотография. Джисон выходит из кабинета и направляется за ассистенткой в рентген-кабинет. Снимок, действительно, делают очень быстро и совсем не больно. На экране высвечивается страдальческий зуб Джисона, но сам Джисон в этом снимке ничего не понимает. Они возвращаются в кабинет, когда доктор Ли, сидя за столом, уже смотрит присланный ему снимок на компьютере и отчего-то усмехается. — Хочу вас поздравить, воспаления нет, но поражение едва ли граничит с нервом. Поэтому лечим только кариес. Аллергия на анестезию и на какие-нибудь препараты есть? — Я не знаю… Вроде нет. — А с сердцем все в порядке? – доктор Ли смотрит на Джисона, жестом приглашая сесть обратно в кресло, и Джисон не уверен, что именно сейчас у него с сердцем все хорошо. Этот доктор может любого до коликов в сердце довести. — Наверное… - шепчет Хан и снова устремляет свой взгляд на облака. — Опущу кресло чуть ниже. – доктор Ли, опять уже в полной экипировке и с рабочими очками, смотрит на Джисона. – Буду делать анестезию, постарайтесь не двигаться. Если станет не по себе, поднять левую руку. — А там… что… правда укол? – севшим голосом спрашивает Джисон, хватаясь руками за подлокотники кресла. — Да. Я постараюсь аккуратно. Кто-то их вообще не чувствует. – доктор Ли берет в руки уже подготовленный стоматологический шприц и снимает колпачок с тонкой иглы. – Не переживайте, все хорошо. Ваша задача максимально широко открыть рот и не двигаться. Джисон кивает и позволяет себе довериться этому доктору. Он зажмуривает глаза, пока доктор Ли наклоняется и тихо шикает, когда Джисон слегка дергается, почувствовав укол. Но вскоре мороз неприятно окутывает это место, и он даже не сразу понимает, что доктор Ли уже закончил вводить анестезию. Он споласкивает ему рот водой и пока Джисон морщится от неприятных ощущений, не спускает взгляда с мальчишки. — Онемение есть? – спрашивает мужчина. — Я почти не чувствую здесь ничего. – тихо говорит Джисон, трогая щеку рукой. — Зуб перестаёт болеть? — Уже почти да. – кивает Хан, встречаясь с внимательным взглядом доктора. — Онемение должно распространяться вот от этой части… - он в перчатках прикасается к челюсти Джисона. – До середины губы. – доктор проводит большим пальцем до уголка рта и быстро опускает руку, пока Джисон ощущает жар на щеках. – Боитесь стоматологов? Джисон честно кивает. — Я только в детстве ходил… когда мне зуб молочный вырывали. — Да, вижу, ни одной пломбы нет. Зубы хорошие, но оставшиеся кариесы лучше полечить, иначе может быть так же, как с этим зубом. — Хорошо… - слегка грустно отвечает Джисон, и опускает взгляд на свои бледные и ледяные руки, пряча их в карман худи. — Самочувствие в норме? – продолжает спрашивать доктор, и Джисон рад, что ему не приходится слушать эту напряженную тишину и жужжащие звуки с соседних кабинетов. — Да. – кивает Джисон и прикасается пальцами к правой стороне щеки и губ. – Не чувствую ничего… как так? — Анестетик блокирует тройничный нерв, который обеспечивает чувствительность десен и зубов. Еще три минуты подождем и начнем, больно не должно быть вообще. – доктор Ли наклоняется к столику и что-то подготавливает, пока Хан мысленно умирает в кресле от страха неизвестности и от эмоций легкой симпатии к этому доктору. Джисону стоило заняться своей личной жизнью раньше, а не влюбляться в первых встречных стоматологов. Позор-то какой. Доктор берет в руки наконечник и ставит туда маленький бор, а Джисон видит это и старается не хныкать. Он все-таки не у себя дома, а в общественном месте и при незнакомых людях. И здесь нет Чани-хёна, который при любом вздохе пожалеет. — А что будет? – спрашивает Джисон дрожащим голосом. — Сначала уберу пораженные ткани, обработаю и поставлю красивую пломбу. Могу даже с блёстками, если хотите. – слегка улыбается врач, а Джисон удивленно смотрит. — А есть такая? — Да, но ее обычно ставят детям и на молочные зубы, поэтому я бы не советовал. – доктор медленно касается щеки Хана, слегка ощупывая. – Что-нибудь чувствуете? На отрицательный кивок Джисона, доктор удовлетворенно кивает и берет наконечник в руку. Ассистентка надевает на него прозрачные очки, а в глазах Джисона читается паника. Это видит доктор Ли. — Недолго поработаю. Если вдруг чувствуете боль – поднимаем руку. Понятно? – Джисон кивает, и доктор улыбается, но через маску этого не видно, но по глазам отлично. – Открываем рот пошире и держим. Желательно замереть. Раздается противный жужжащий звук и Джисон зажмуривает глаза. Он и правда ничего не чувствует, лишь воду, которую поспешно убирает ассистентка трубочкой. Хан пробует слегка приоткрыть глаза, но видит внимательный взгляд врача прямо над ним в опасной близости, и понимает, что этот доктор действительно невероятно красив. Настолько красив, что Джисону даже нравится уже так лежать и слушать эти жужжащие звуки. Возможно, Хан очень доверчив к людям, но доктору он уже доверяет на все сто. С ним так вежливо и по-доброму ни один врач не разговаривал, поэтому и была некая неприязнь всего этого. Но доктор Ли просто исключение из всего этого. Держать долго рот в открытом состоянии очень сложно, но Джисон старается, хоть иногда и слышит просьбы доктора открыть пошире. На удивление все заканчивается довольно быстро, и вот уже Ли ставит ему пломбу, не отвлекаясь и ответственно подходя к своей работе. Джисон даже успокоиться успел. Сердце уже не так бешено колотилось. Еще через некоторое время доктор уже полировал пломбу и проверял по прикусу, и Джисон облегченно вздохнул, когда Ли разрешил закрыть рот и поднимал кресло. — Ну вот такая пломба получилась. – он дает ему зеркало и Джисона поражает результат. Доктор Ли обещал красивую пломбу и не соврал. — Классно. – Джисон расплывается в улыбке и возвращает зеркало. — Ну что? Больно было? – спрашивает Ли, и когда Хан отрицательно мотает головой, улыбается. – Стоматологов больше не боитесь? — Вас нет. – отвечает Джисон, и сразу заливается краской, опуская голову. — Отлично. Записать на следующую неделю? Кариес слева полечим. – доктор указывает на левую щеку, но не касается. — Хорошо. И Джисон до конца не понимает, как согласился на такую авантюру. Он просто не мог сказать «нет» доктору Ли. Он записывает его на следующую субботу вечером, чтобы Джисон смог прийти после пар, а также предупреждает, что анестезия отойдет через три часа. Джисон прощается и выходит из кабинета. Чанбин встречает его удивленно. — Ты что, даже не плакал? Глаза, смотрю, не опухшие. — Заткнись, хён. – фыркает Джисон, касаясь своей щеки. – Я пол лица не чувствую из-за анестезии! А еще смотри какая у меня красивая пломба. Хан открывает рот, но Чанбин тут же его пихает. — Не буду я тебе в рот заглядывать, придурок. Иди плати и пойдем, я домой хочу. Лишь на ресепшене Джисон понимает, что денег то на следующее свидание с красивым доктором Ли у него нет, а кредитная карточка Чана тоже не золотая. И что делать?