My future boyfriend is a dentist

Самое лучшее утро в жизни Минхо – это когда он просыпается рядом с Джисоном. И не только потому, что рядом с ним он спит намного лучше, чем в одиночестве. В данный момент он чувствовал невероятный восторг, когда вспоминал, что с ними вчера произошло. И даже если взять в расчет, что они встречаются всего полтора месяца, а Джисон уже лишился с ним девственности. Но Минхо это почему-то сейчас не сильно волновало. Что случилось – то и случилось. Вчера, после всего случившегося, Хан довольно быстро уснул еще на диване в гостиной, а Минхо перенес его на кровать и еще долго лежал рядом и слушал его дыхание, периодически поднимая голову, чтобы полюбоваться умиротворенным лицом, кончиками пальцев поглаживая по щечкам. Наверное, и сейчас он смотрит на него все таким же влюбленным взглядом, ну просто потому, что по-другому на него смотреть нельзя. Такой милый и до одури красивый. Минхо до сих пор не мог поверить, что Хан всецело принадлежит ему. И то, что вчера они буквально стали единым целым, как телом, так и душой. Захотев прикоснуться к его щекам вновь, взгляд Ли падает на влажные ресницы Хана. В голове мельком вспыхивают воспоминания вчерашней ночи. Джисону все же было немного больно, но он стойко терпел. Минхо старался, правда старался делать все медленно и аккуратно, пытаясь подавлять в себе те сильные стороны своей сексуальности, которые чуть не накрыли его с головой в один момент. Минхо знал, на что способен, и точно знал, что Джисон этого не выдержит. Но блять… Как же сильно хотелось трахнуть Джисона во всех позах, которых только можно. Только вот Минхо завязал. Точно. Сто процентов с этим завязал. Немного было страшно. Каким будет Джисон, когда проснется? Возможно, он будет зол, возможно растерян, либо же крепко обнимет и уткнется в шею Минхо, смущенно пряча взгляд. Хорошо бы последнее, потому что Ли совершенно не знает, что делать, если вдруг Джисон пожалеет о произошедшем.

***

Ослепляющие лучи солнца раздражали, заставляя раскрыть глаза, а затем вновь зажмуриться и уткнуться в подушку. Но шею саднило легкой болью, как в принципе и все тело. А больше всего там, где не должно было. Джисона осенило мгновенно. В голове потихоньку начали всплывать фрагменты вчерашней ночи, и Хан испытывает жуткое смущение и стыд, особенно, при осознании того, что прямо за его спиной лежит Минхо, а все, что было вчера – настоящее, а не плод его больного воображения. Джисон вообще-то вчера переспал с парнем. Это был первый секс в его жизни, и лишился девственности он с парнем. Со своим парнем. А именно с Минхо. Вдруг почувствовав горячее дыхание в области лопатки, Хан непроизвольно сжался, что сразу же отдалось неприятным дискомфортом по всему телу. Но он тут же сошел на нет, когда ленивые поцелуи в спину и плечи начали посылать мягкое тепло. Минхо устроил на его талии свою руку и крепко обнял, прижимая к своей груди. А в голове у Джисона крутилось лишь одно: теперь он полноправно принадлежит Ли Минхо, а все потому, что ему даже смотреть на свое тело не надо, так как его поцелуи и прикосновения до сих пор давали о себе знать мурашками, оставаясь на его теле невидимыми метками. Минхо уже прекрасно понимал, что Джисон не спит, и провел по его руке кончиками пальцев до тыльной стороны ладони, и накрыл ее своей, сплетая пальцы. Джисон перевел взгляд на их руки и вспоминал все нежные ласки Минхо, которые он дарил ему вчера этими самыми руками. Тело вновь покрылось мурашками. Чтобы Джисон не думал, вчерашняя ночь была восхитительной. Самой лучшей из ночей. Кажется, она врезалась ему в память навсегда и даже перед смертью он не забудет эту ночь. — Доброе утро, малыш. – раздается тихий шепот Минхо прямо возле уха. Если бы Хан даже хотел, он бы все равно не смог сдержать улыбки. От голоса Минхо хотелось улыбаться. Вообще хотелось улыбаться, даже просто чувствуя его рядом. Хан медленно и осторожно разворачивается, ощущая ноющую боль в пояснице, ложится на спину и заглядывает в такое родное лицо. На губах Минхо мягкая улыбка, но на нижней имеется слегка заметный синяк от поцелуев. Глаза прищуренные, но очень счастливые, так и светятся. Видимо ему вообще все равно на все, лишь бы только улыбаться и восторженно любоваться. — Доброе... – одними губами произносит Хан и смущенно прячет лицо где-то в области шеи Минхо. Ли зарывается ладонью в волосы и нежно массирует кожу головы, оставляя легкие поцелуи на макушке Джисона. Это утро пропитано уютом и нежностью, прямо как в самых сладких снах. Но легкое волнение до сих пор присутствует, заставляя сердце предательски сжиматься. — У тебя все в порядке? – спрашивает Минхо, вдыхая запах с волос Джисона. Хан чуть отстраняется, смотрит в глаза, полные тревоги, и тепло улыбается, как и Ли вчера ему, когда Джисон нервничал, а старший его успокаивал. Подавшись вперед, Джисон оставляет легкий поцелуй на его губах, и поглаживает ладонью по щеке, тоже стараясь не оставаться в долгу. — Все в порядке. Минхо вновь улыбается и нежно целует губы Джисона, которые тоже слегка саднили, но все же доставляли то удовольствие, какое обычно бывает. — Что хочешь на завтрак? – буднично спрашивает Ли, а Джисон ловит себя на мысли, будто они уже женатая пара со стажем, и вчера был их не первый секс. У него дежавю. Как странно. — Что угодно. – поджимает он губы, а затем касается пальцем нижней губы Минхо. – У тебя синяк. — Хочешь посчитать свои синяки? — Ты оставил мне синяки? – удивленно раскрывает глаза Джисон и принимается разглядывать свои руки, но они были абсолютно чисты. — Не буду врать, но на спине парочка осталась. – Минхо с улыбкой касается шеи Хана и проводит пальцем до ключицы. – И здесь маленький. Закатив глаза, Джисон вздыхает. — Синяки оставляют только садисты, а это лишь засосы. Минхо замирает и во все глаза смотрит на Джисона. Он совсем не ожидал услышать подобное. — Кто такой, по-твоему, садист? — Тот, кто причиняет боль специально. – пожимает плечами тот. – Некоторым это нравится. Минхо смеется и оставляет несколько поцелуев на его губах. — Да, бывает. Скажешь мне, когда будешь готов встать? — Да все со мной в порядке!

***

Оказалось, в порядке не все. Минхо все же помог противящемуся Джисону дойти до ванны, пока тот раздраженно продолжал твердить, что все хорошо. А потом дверь ванной закрылась и Джисон еле-еле смог сдержать рвавшийся изнутри стон от саднящей боли при каждом движении. Он не понимал причину этого. Вернее, причина то была, но ведь все было довольно гладко и аккуратно. Минхо был таким внимательным и нежным, Джисон вообще планировал сегодня сходить с Минхо погулять, но кажется прогулку придется отложить до лучших времен. Умывшись и почистив зубы, Джисон старался не показывать вида побитого щенка при Минхо, когда они завтракали приготовленной хёном яичницей. А после, когда Хан оставался один в комнате, то хотелось очень сильно ныть не прекращая. А Минхо тоже не дурак, видел все прекрасно и собирался поговорить об этом с Джисоном. Только вот тот до сих пор стеснялся даже об этом думать, поэтому и притворился что заснул в комнате после обеда. А потом как-то и по-настоящему вышло. Ли почти целый день лицезрел спящего Хана, свернувшегося в калачик на кровати. Возможно, вчера Джисон растерял всю свою энергию и сейчас набирался ее вновь. Либо все же для него это было неожиданно и тяжело морально, хоть тот и утверждал, что полностью готов. Минхо накрыло чувством вины, что он не стерпел и поддался на уговоры Джисона. Возможно, все-таки стоило сделать это попозже. Время подходило к 8-ми часам вечера, а Джисон так и не просыпался. Минхо был уже на взводе. Чувство тревоги за младшего душило его. Боясь, что тот помрет от обезвоживания, Ли принялся специально ненавязчиво будить его, поглаживая по предплечью, груди, щекам и волосам. И это сработало. Хан зашевелился, сонно простонав что-то непонятное, и потянулся к своим глазам, потирая их кулачками. — Сколько сейчас? – он вопросительно уставился на Минхо, выражая некое недовольство, что его разбудили. — Уже полвосьмого. Ты проспал почти весь день. Ночью чем заниматься будешь? – спрашивает серьезно Ли, приподнимаясь на локте. — Ммм... какой вопрос... – ухмыляется от чего-то Джисон, а затем громко чихает. — Да что ты говоришь. – слегка усмехается Минхо, теребя его за щеку. – Как это мило. Будь здоров. — Спасибо. – вздыхает он, вновь поднимая взгляд на старшего. – Я пить хочу. — Я знаю. – Минхо тянется рукой к прикроватной тумбочке и подает ему полный стакан с водой. — Откуда? Мысли мои читаешь? – слегка удивляется Хан, но быстро осушает стакан полностью. — Ага. – кивает отстраненно Ли, с улыбкой наблюдая, как он жадно пьет. Джисон отдает стакан обратно и ложится на подушку, а затем приподнимает руку и касается прохладной ладонью щеки Минхо. — А что я еще хочу? – спрашивает он с вызовом. Минхо пожимает плечами и кладет голову к нему на грудь, обнимая и слушая его слегка учащенное сердцебиение. Неужели оно всегда такое, когда Минхо рядом? Джисон путает пальцы в волосах старшего, поглаживая и играясь, а затем до Минхо едва доносится его слабый шепот. — Хочу горячий шоколад и целоваться. Минхо хитро улыбается, невесомо поглаживая пальцами по ребрам, а у самого сердце тут же застучало в такт Джисоновому. Самому до жути захотелось что-нибудь сладкого, поэтому он приподнял голову и, нависая над его лицом, хмыкает. — Пойдем. Затем, нежно дотронувшись губами его губ, Минхо тут же резко отстраняется, подразнивая, и услышал резкий разочарованный вздох младшего. Ли помогает Джисону встать с кровати, и они в обнимку отправляются на кухню. Джисон знал, что у Минхо был один волшебный шкафчик, который находился в самом дальнем углу кухни. Чтобы до него добраться, нужно было встать на стул. Он до конца не понимал, зачем Минхо надо было такие высокие шкафчики на кухне, когда он сам еле-еле до них доставал, а затем догадался, что там намного интереснее хранить самые разные вкусняшки. — Доставай. Минхо без предупреждения быстро обнял его со спины, а затем поднял под подмышками вверх, как маленького ребенка, а Хан зря времени не теряет: вмиг открыл шкаф и достал пакет шоколада для варки и несколько злаковых батончиков. Ли опускает его обратно и с особой нежностью целует в лоб. У Джисона почему-то защипало в глазах от такой заботы. Старший берет маленькую кастрюльку, включает плиту и наливает молоко. Джисон облокачивается о кухонный гарнитур и внимательно смотрит за действиями Ли. — Ты хотел еще целоваться? – как бы невзначай напоминает Минхо и оборачивается к Джисону, кладя руку к нему на талию. Хан смущенно усмехается и кивает. Он первый льнет поближе к Минхо, а тот уже нетерпеливо приподнимает его голову вверх и впивается в сухие губы Джисона, увлажняя их своим языком. Младший закатывает глаза от удовольствия и просто наслаждается этим поцелуем, который просто вырывал его из реальности и заставлял парить где-то высоко над землей. Поцелуи Минхо всегда были такими жаркими и темпераментными, но все было именно так, как нравится Джисону. Он иногда даже удивлялся: как два совершенно разных человека могут совпадать так идеально? Потом понял. Минхо просто был человеком Джисона изначально, а встретились они только недавно. Хану нравилось… Очень нравилось, что Минхо прислушивался к нему, уважал его и любил его. Он чувствовал так много сейчас… как и вчера, когда старший целовал еще на диване в гостиной. Джисон планировал совершенно другое. Он хотел быть уверенным в себе, поговорить с Минхо и обсудить все эти смущающие темы, но уже на самом первом поцелуе его голова была не в состоянии даже соображать. Он думал только о Минхо. Джисон застонал и ближе прижался к Ли, захотев получить еще больше контакта, но старший тут же отпустил его губы, продолжая целовать в щеки, пока тот громко дышал. — Я люблю тебя, Хани. – хрипло проговаривает Минхо, посмотрев ему в глаза. Джисон смотрел на Минхо, как влюбленный дурачок, и не мог отвести взгляда от него. Каким же чертовски красивым был его парень. Он даже не заметил, что не ответил на признание Минхо. — А ты меня? – обиженно нахмурился Ли и ущипнул его за бок. Хан болезненно застонал и схватил его за руку, но непроизвольно все же расплылся в улыбке. — Конечно люблю тебя. Минхо ухмыльнулся и отвернулся, чтобы засыпать шоколадный порошок в кипящее молоко, медленно помешивая его ложкой. — Знаешь, я не умею варить горячий шоколад. – сообщает спокойно Минхо. – Кажется, это больше похоже на какао. Джисону совершенно было на это плевать сейчас. — Если бы ты сварил просто сахар, я бы тебе ничего даже не сказал. — Ага, а потом кариес снова лечить. – подмигивает ему Минхо и выключает плиту, параллельно доставая два стакана из сушилки. — О, нет. – смеется Джисон, попятившись в сторону от Минхо и садится за кухонный стол. Все еще было дискомфортно двигаться, но уже не так сильно, как сегодня утром. Джисон облегченно вздохнул. Он даже смог сесть на стул! — Что «о, нет»? – спрашивает Минхо, поставив кружку с напитком рядом с Джисоном и сам сел рядышком. – Тебе же понравилось вроде. — А от горячего шоколада и злакового батончика может быть кариес? – интересуется Хан, откусывая почти полностью и тут же запивая, действительно, какао. — Если не почистишь зубы после. – фыркает Ли, разворачивая свой батончик и откусывая половину. – Но ты же хороший мальчик и сделаешь это? Щеки Джисона от данного прозвища резко начали гореть. Минхо имел над ним особое влияние, когда называл его так. Он понял это еще вчера. Неужели Хану нравится, когда его называют хорошим мальчиком? Разве это не странно? Боже, как же сделать так, чтобы щеки не горели сейчас! Ему не хочется еще больше смущаться перед Минхо! — Я буду плохим и почищу их ровно одну минуту, вместо двух положенных. И забуду про ополаскиватель. – ухмыляется Джисон, уставившись в свой стакан с какао. Минхо рядом смеется, а затем медленно касается его спины и прижимается губами к уху. — Тогда в следующий раз я забуду про анестезию, идет? И пломба будет обычная, а не красивая. Джисон отодвигается от Ли и ошарашенно смотрит на него. — Ну это уже шантаж! – возмущенно качает он головой, пока Минхо лишь невинно улыбался. После того, как какао было выпито, а злаковые батончики съедены, Джисон помогает Минхо сполоснуть кружки под водой, а затем намеревается ускользнуть в ванную, захотев принять душ, только Минхо останавливает его за руку и уверенно ведет к дивану. — Подожди, малыш, я хотел еще кое-то у тебя спросить, а потом ты пойдешь в душ, хорошо? — Что? – Джисон садится рядом и облокачивается на спинку дивана. Минхо держит его руку в своих и не собирается отпускать. — У тебя точно все в порядке? Болит? — Хё-ё-ён! – протягивает он жалостливо и смущенно утыкается лбом к нему в плечо. – Не спрашивай о таком! Минхо тяжело вздыхает, а в мыслях проносится лишь одно – он совершенно не был готов вчера психологически, чему Ли сейчас и убеждается. — Нет, подожди. Посмотри на меня. – Минхо заставляет его поднять голову и установить с ним зрительный контакт, не забывая успокаивающе поглаживать по щеке. – Как ты не поймешь, что твое здоровье в первую очередь важно для меня. Джисон вновь опускает глаза, раздумывая и, видимо, почувствовав укол вины. Видно было невооруженным взглядом, что он до сих пор стеснялся Минхо, хоть вчера утверждал обратное. И Ли бы не мучал его сейчас, если бы не боялся, что это может дать потом какие-то последствия. — Джисон-и, я тебе вообще кто? – Минхо решает пойти другим путем, и кажется это срабатывает. Он вновь поднимает взгляд и растерянно хлопает глазами. — Мой парень... – тихо выдает он. — Еще? – требует Минхо. — Я не знаю. – хмурится младший, пожимая плечами. – Мой хён. — А еще? Ты знаешь. — Нет. Ли тяжело выдыхает и слегка шутливо сжимает ладони на шее Хана. — Получишь у меня сейчас. – проговаривает он сквозь зубы. – Половой партнер. Джисон усмехается и надувает губки. — Ты из учебника по биологии сбежал, половой партнер? — Так. Не уходи от темы. – слегка повышает голос Минхо и перемещает свои руки к нему на плечи, крепко сжимая. – Слушай меня. Я буду спрашивать у тебя такие вопросы, как бы ты не противился. Уяснил? Джисон посмотрел на Минхо с таким обиженным и серьезным выражением лица, а потом послушно кивнул и опустил взгляд вниз. — Хорошо. – выдыхает он тяжело, принимая свою участь. Минхо победно улыбается, так как добился своего, и возобновляет свои ласки уже на его волосах, нежно перебирая волосы на затылке. Он уже давно выяснил, что это успокаивает Джисона, поэтому пользуется этим довольно часто. — Давай попробуем еще раз. Болит? – заново спрашивает Ли. — Просто дискомфорт. – теперь Хан сделался чуть посговорчивее, но взгляд по-прежнему не поднимал. — Кровь есть? — А должна? — Нет! – твердо восклицает Минхо, испуганно раскрыв глаза. Джисон резко смотрит на него слегка с волнением и тут же качает головой. — Я бы заметил, если бы истекал кровью. — Хорошо. – верит ему Ли и облегченно вздыхает. – Теперь с психологической точки зрения. Как себя чувствуешь? Хан глубоко вздыхает и слегка нервничает. Его глаза бегают от глаз Минхо к губам и в сторону, но не задерживаясь на одной точке. — Нормально. — Хочешь сказать, ты впервые занялся сексом и для тебя ничего не изменилось? – Минхо слегка понижает голос и зачесывает челку Джисона на бок. – Ты же так хотел этого. Это было то, чего ты ожидал? — Ну… были конечно странные моменты, о которых я думал «что? неужели это все так и происходит?», но, впрочем, мне понравилось. – пожимает он плечами. — Понравилось? – слегка недоверчиво произносит Минхо. – И ты не жалеешь? — Нет, я... – он опускает голову ниже. – Я хотел, чтобы первым был только ты… В душе Минхо теплеет от таких слов, и он стискивает его в объятиях, зарываясь носом в волосы на макушке. Джисон прав. Минхо тоже эгоистично хотел, чтобы он был первым у Джисона. Наверное, винить тут некого. — Хорошо. Ладно. – шепчет он, поглаживая Хана по спине. – Джисон-и, в любом случае, я не хочу, чтобы ты молчал о таких вещах в будущем. Ты можешь обсудить со мной все, что захочешь. Просто не молчи и не избегай. — Хорошо, не буду. – обещает Хан, улыбаясь. – А ты прекрати разговаривать со мной, как с ребенком. Минхо смеется. Как же Джисон все чувствует. Минхо просто не может прекратить этого, ощущая большую ответственность за Джисона. — А как тогда? Обращаться к тебе формально и называть хёном? – решает пошутить Ли. — Хён! Нет! – восклицает он резко и вновь таращится на него во все глаза. – Что ты такое говоришь?! — Шучу. Джисон расплывается в улыбке и недовольно качает головой. — Твои шуточки… Кстати! В таком случае ты тоже обещал рассказать кое-что. — Что? — Ну… - Хан многозначительно смотрит на Минхо, в надежде, что тот прочитает его мысли, и кажется ему это удается. — А, понял. – усмехается Ли и пожимает плечами. – Ничего криминального или сакрального. Мой отец был не только стоматологом, но и обычным врачом-терапевтом. Он отвел меня на операцию, когда мне было пять. Он считал, что так я буду меньше болеть. — И это помогло? – слегка прищуривается Джисон, понимая, что как только он об этом подумает, то на руках появляется мурашки. — В каком-то смысле да. – подтверждает Минхо. — Это ведь жутко больно, наверное… — Я не помню. – смеется тот, склоняя свою голову на плечо Хана. – Я мало, что помню из детства, и тем более не помню эту операцию. — Зато я из детства помню, как каждый поход к врачу для меня заканчивался истерикой, либо обмороком. – недовольно проговаривает Джисон, но через несколько секунд смеется вместе с Минхо. — Здорово тебе, наверное, осознавать, что твой парень закончил медицинский? — Очень здорово!

***

Их динамика изменилась. Джисон заметил это сразу. Рядом с Минхо стало находиться еще комфортнее. Исчезла эта волнительная тревога, теперь Хан чувствовал сильную привязанность и тепло. Конечно, когда Ли касался его, Джисон все равно чувствовал трепетных мурашек, но он, наоборот, теперь стремился к этому. Когда Минхо подвозил Хана до университета на следующий день, Джисон долго держал его за руку и не мог отпустить. Старший с нескрываемой улыбкой гладил его холодную руку и предложил сделать небольшой точечный массаж, чтобы улучшить кровообращение. Джисон почувствовал себя еще меньше в этот момент, навалившись на твердое плечо и с замиранием сердца смотря, как сильные пальцы надавливают на определенные точки на ладони и разминают подушечки пальцев, от чего руки тут же согрелись. — Это одна из японских техник массажа, он очень полезный. Если захочешь, вечером покажу целый сеанс. — Я понял, что ты шаришь в этом, когда делал мне массаж спины в прошлый раз. – расслабленно проговорил Джисон, улыбаясь. – Конечно хочу. Минхо целует его в лоб и переплетает пальцы рук вместе. — Тогда до вечера, Джисон-и. Но прощаться никак не хотелось, поэтому Хан чуть ли не опоздал на первую пару, целуя такие желанные губы. Ликсу стало намного лучше. У него уже ничего не болело после удаления, и он был бодр и активен, как и всегда. Чего не скажешь о Джисоне, у которого все еще слегка болело одно очень интересное место. Но он это игнорировал, так как выдавать себя не хотелось, тем более перед Феликсом и хёнами, которые во время перерыва пришли пообедать вместе с ними. Но Джисон не понял, в какой момент спалился, потому что Феликс к концу дня уже обо всем догадался. Хан был в шоке, вспоминая, где он прокололся, но Ликс смотрел на него с нескрываемой ухмылкой и интересом. — Джисон, ты как открытая книга, серьезно. – смеется тот, когда они надевали верхнюю одежду и Ликс в это время огорошил его своим предположением. – Ты видел бы свое лицо, когда в столовой садился и вставал. Не удивлюсь, если Чан-хён и Чанбин-хён тоже все поняли. — Не может быть! – восклицает тот. – Нормальное у меня было лицо! — Ну не заливай, я никому не расскажу. – в доказательство Феликс прижимает ладонь к сердцу. – А ты вот расскажешь, как все прошло. Джисон усмехается и надевает рюкзак на одно плечо, направляясь к выходу из здания, и Ликс тут же пристроился рядом, подпирая своим плечом. — Разве у тебя с твоей бывшей ничего не было? — Было, но я ведь рассказывал, что я гетерофлексибильный. — Это что еще за нахрен такое?! – восклицает Хан с недоумением и уже по привычке направляется к общежитию. – Не помню, чтобы ты вообще такое слово упоминал! — Я рассказывал, а ты, как всегда, не слушал! — Хорошо-хорошо. – Джисон в примирительном жесте выставляет ладони и хмуро смотрит на Ликса. – Так что это значит? — Это значит, что я гетеро, но если меня заинтересует человек своего пола, я могу в него и влюбиться. — Ну бисексуал ты значит. – усмехается Хан. – Зачем все усложнять? — Я же тебе объяснил, что я гетеро! – закатывает глаза тот и останавливается напротив Хана. – Но если… — Да понял я, не повторяй, а то опять поругаемся. – перебивает его Джисон и тяжело вздыхает, вспоминая, как прошлое обсуждение сексуальных ориентаций вылился в неделю бойкота. Это была единственная тема, в которой они не могли найти общего мнения. — Ладно, ты прав. – соглашается Феликс и они снова медленно идут по дороге, которая была усыпана желтыми листьями. – Так тебе понравилось? — Да. – Хан не сдерживает смущенную улыбку. – Хён, он… просто нереален. — Но несмотря на это ты еле сидишь. – прыскает от смеха Феликс и встречается с серьезным выражением глаз напротив. – Я к тому, что он очень даже реален. Он сам предложил или ты? — Я его уломал. – довольно усмехается Хан. – Он на меня не давил. — А вот это действительно нереально. Надо же… есть ли в его клинике еще холостые врачи? Я тоже хочу себе такого, это очень сексуально! – мечтательно пропел Ликс. – Да и зубы будет бесплатно лечить! — Не знаю я, и это будет странно, если я спрошу. — О, ты прав. Спрошу сам, когда приду удалять вторую восьмерку. – усмехается Феликс, увидев шокированное лицо Хана. — Зубы что ли понравилось драть?! Ну ты и мазохист! — Да прекрати, пойдем лучше отпразднуем потерю твоей девственности! – чуть ли не на всю улицу восклицает Феликс, за что получает подзатыльник от раздраженного Джисона.

***

Через неделю Минхо получает ответ, которого так долго ждал. Хёнджин согласился принимать клинических пациентов раз в две недели. И еще два раза в месяц он будет выходить под аренду, чтобы принять своих. Из той клиники Хван отказался уходить, но пообещал сократить смены. Ли и не надеялся, что Хёнджин будет готов порвать с той клиникой, уж очень долго он добивался, чтобы туда попасть. И нет, Минхо не сталкерил Хвана эти два года, до него лишь долетали слухи от общих знакомых, которых было немало. Минхо всегда знал, что у них с Хёнджином есть что-то общее, иначе бы они просто не поладили. На первом году интернатуры Хёнджин был пугливым. Так как университет, где он был главной звездой в лицах студентов и преподавателей, закончился. А стенах уже больничных к нему обращались как на равных и из толпы не выделяли. Если отчитывали кого-то, то отчитывали всю группу. В один из таких моментов Минхо увидел, что младший был на грани, и вовремя положил руку к нему на плечо. Почти полтора года они провели в статусе лучших друзей “не разлей вода”, пока однажды, на какой-то вписке, Хёнджин не приревновал Минхо к их общему другу, а после, в отдельной комнате, сорвал с него всю одежду и разделся сам, отдаваясь в такие желанные объятия. Минхо тоже был пьян, но он так ждал этого, понимая, что у них давно произошла “передружба” и такой исход был единственным правильным. Ревность Хёнджина родилась вперед него самого. Минхо помнил, как тот был постоянно на взводе, а вечерами много раз клялся в своей любви. Он отказывался делить Минхо с кем-либо. Он патологически был зависим от него. Иногда Ли этого не понимал и боялся, что Хёнджин такими темпами доведет себя до психиатра, но это были лишь шутки. Реальность была еще страшнее.

***

— Так значит… у тебя есть парень? Минхо замирает и пустым взглядом смотрит на Хёнджина, который зашел в рентген-кабинет и плотно прикрыл за собой дверь. Хёнджин сегодня принимал своих пациентов. С утра у них не было времени перекинуться даже парочкой слов, слишком много беготни и дел. Ближе к вечеру Минхо сел за составление новых планов лечения, но голова и так работала с трудом после тяжелого дня. Несмотря на свою ранимость, Хёнджин прекрасно умел читать эмоции и интерпретировать их в слова и действия. Именно в такие моменты, когда психика слаба очень сильно, Хван начинал наступление. — Обидно, что ты мне не рассказал… - вздыхает Хёнджин и подпирает стену спиной, задумчиво уставившись в пол. Минхо не хотелось поднимать эту тему вообще, потому что знал, что Хёнджин может выдать все, что угодно. Меньше всего ему вообще хочется обсуждать Джисона с ним. Будет лучше, если Хёнджин вообще не будет его знать. — И что бы тебе это дало? – слабо хмыкает Минхо, не отвлекаясь от своего дела и продолжает заполнять медицинскую документацию. — То, что мне нужно двигаться дальше. – пожимает плечами Хван и произносит это так легко, будто говорит о погоде. – Хотя я пытался, но ужасное чувство вины от того, что я тебя предал, было невыносимым. Прости меня, хён. Давно хотел это сказать. Ли замирает и кладет ручку на стол, задумчиво глядя на листок. Надо же, Хёнджина мучало чувство вины, удивительно. Минхо же за два года полностью себя убедил, что тому плевать. Но это лишь первое впечатление, Хёнджин также прекрасно умеет бросать песок в глаза. И без какого-либо труда Минхо делает выводы, что Хёнджин первым показался из тени не просто так. Он до сих пор на что-то надеется. — Ладно, ты не должен мне отвечать. – вздыхает Хван, так и не дождавшись ответа. — Думаешь? – Минхо медленно встает и, словно хищник, крадется к Хёнджину, который тут же нахмурился и сильнее вжался в стену, явно не ожидая такого. – Давай, продолжай. Минхо останавливается напротив него и переводит уверенный взгляд чуть вниз, замечая на белом халате бейдж, где золотыми буквами было высечено имя и фамилия человека напротив. Он коснулся его пальцами и провел по буквам, улавливая изменившееся дыхание Хёнджина. — Что продолжать? – младший старался придать уверенности своему голосу, но перед Минхо у него это никогда не выходило. Ли улыбнулся и снова посмотрел в темные глаза. Он столько раз смотрел в них в самых разных ситуациях и испытывая совершенно разные эмоции. Но сейчас он не чувствовал ничего, кроме сожаления. — Расскажи, Джин-и, что в твоей голове? – чуть тихим голосом спрашивает Минхо, а Хёнджин резко качает головой и несколько темных прядей падают ему на лицо. — Ничего. – сообщает он, будто оправдываясь. – И ничего не было. — Но я же вижу, что это не так. Ты хочешь отвести взгляд, но специально смотришь мне в глаза, чтобы не показать слабость. И мне даже не надо тебя касаться, чтобы знать, что твои пальцы на руках похолодели. – спокойно говорит Ли, понимая, что оказался прав, ведь на лице Хёнджина появилось легкое удивление и немного страха. – Не только ты умеешь читать эмоции, мы ведь учились этому вместе. Хёнджин резко вздыхает и упирается ладонями в грудь Ли, заставляя того сделать пару шагов назад. — Тогда мне ничего не надо говорить, ты уже все понял. – дрожащим голосом говорит Хёнджин и поправляет бейдж на своем халате. — Да, я знаю. – кивает Минхо, грустно усмехаясь. – Прости, если надавил на тебя. Наверное, да, стоило тебе сразу сказать о том, что я в отношениях, чтобы не было этого недопонимания. — Это ведь тот парень? Который встречал тебя у клиники в прошлый раз? — Да, это он. — Выглядит как школьник. – чуть ухмыляется Хван, поджимая губы. — Ну это уже чисто мое дело. – улыбается в ответ Минхо. – Значит мне нравятся школьники. Хёнджин мычит, пожимая плечами. Он складывает руки на груди, и Минхо сразу понимает, что он хочет закрыться от него, и что ему некомфортно это обсуждать, но все равно продолжает стоять возле стены, что-то усердно раздумывая. — Ты зря меня позвал, хён, потому что будет очень сложно работать вместе… - тихо проговаривает Хёнджин, касаясь пальцами своей нижней губы и все еще смотря в пол. – У меня была такая ломка по… В общем, мне было очень плохо. — Я тоже об этом думал, но мы должны научиться сосуществовать друг с другом, как коллеги. И это нормально, что тебе было плохо. Мне было еще хуже. – Минхо фыркает и возвращается за стол. — Прости, хён, я… — Не надо. Мы ведь отпустили друг друга уже давно. Хёнджин громко выдыхает и кивает, разворачиваясь к выходу. Несильно хлопает дверь. Минхо лишь недовольно качает головой и снова берет злосчастную ручку.

***

Хёнджин был необузданным ураганом. Сильным, опасным, безудержным, одержимым, но необычайным притягательным. Минхо был почти таким же. Рядом с ним он благополучно сходил с ума от бешеной энергетики Хвана. У Минхо энергия все же была в разы сильнее, но её он прятал глубоко внутри, потому что не знал, что будет, если две их высоко заряженные энергии столкнутся. Точно ничего хорошего. Хёнджин это знал и прекрасно этим пользовался. Но сейчас эти воспоминания вызывают лишь грустную улыбку и боль в сердце.

- flashback -

— Что это значит?! Хёнджин вздрагивает от громкого выкрика, но тут же шкодливо расплывается в ухмылке и двигает бровями. — Что не так, Минхо-я? – медленно протягивает он и пятится к кровати, продолжая обворожительно улыбаться. На Хёнджине лишь черная футболка Минхо, а его глаза подведены черной подводкой. В свете лампы блестящие тени на веках играли всеми цветами радуги, а эти пухлые губы так и манили красной помадой. Хёнджин не часто так встречает Минхо дома, и уж совсем не часто зовет его просто по имени, но он часто начал пользоваться косметикой. И Минхо это сводило с ума. Ли моментально принимает его правила игры и лишь пожимает плечами, тут же заметив висящий на спинке стула галстук младшего. Он медленно подходит и аккуратно берет его, отмечая, что эта шёлковая ткань будет прекрасно смотреться не только на шее Хвана, но и на запястьях. — Ой да ладно, разве я не могу называть тебя неформально? – прыскает от смеха Хёнджин, когда Минхо спокойно начинает приближаться к нему. – Мы уже столько вместе! — Да, верно. – вдруг кивает Ли, когда останавливается почти вплотную к нему. – Это мое упущение, я так тебя разбаловал. Хёнджин смеется и сам протягивает свои руки к Минхо. — Ты прав, свяжи мне руки и накажи, папочка Минхо. Ли ухмыляется и быстро обвязывает шелковым галстуком тонкие запястья, а еще через секунду опрокидывает Хвана на кровать, заводя его руки вверх и сжимая их своей крепкой хваткой. — Ого… Минхо, ты такой нетерпеливый. – широко улыбается Хёнджин, стараясь подавить свое учащенное дыхание и продолжая дразнить Минхо. – Как же ты только сдерживаешь себя на занятиях? Я знаю, ты так и хочешь на меня наброситься прямо там. — А ты много разговариваешь. Рот тоже заткнуть? – шепчет сквозь зубы Ли, пытаясь держать себя в узде. На Хёнджина действительно хотелось наброситься и сделать все, чтобы заставить его кричать от болезненного наслаждения. До мурашек хотелось увидеть его красные губы вокруг своего члена и услышать эти развратные стоны, когда Минхо будет вдалбливаться в него до звездочек в глазах. — Что за БДСМ, господин Ли? Мы такое не практикуем. – чуть насмешливо произносит Хван, прочитав по выражению лица Минхо все, что ему хотелось. — Можем организовать. – ухмыляется тот, замечая, как быстро загорелся огонек в темных глазах. — Ты отшлепаешь меня? — Если ты захочешь. — Будешь мучать меня и унижать? Минхо закусывает свою нижнюю губу от нахлынувшего наваждения и нежно проводит пальцами по щеке Хёнджина, касаясь пухлых губ и испачкав палец в помаде. — Если захочешь. — Хочу, Минхо. Ли спускается рукой ниже и обхватывает тонкую шею, слегка сдавливая. Хван лишь расплывается в улыбке и нетерпеливо ерзает под тяжестью тела. — Какая же ты сука, Хван. Ты вообще ничего в этой жизни не боишься. – шепчет Минхо и впивается в приоткрытые влажные губы нетерпеливым кусачим поцелуем.

- flashback the end -

Минхо выходит из клиники в сильной прострации. В голове абсолютная пустота. Отвратительный мелкий дождь тут же окутывает его и он сильнее кутается в куртку и садится в промёрзшую машину. Дорога сегодня слишком тяжелая. Хани остался у Чана и Чанбина, чтобы подготовиться к экзамену, поэтому домой будто и не тянет вовсе. Глаза замечают знакомый бар совсем случайно, и будто не по своей воле Ли заворачивает с главной дороги в переулок. Знакомая обстановка. Минхо садится за барную стойку и подпирает голову рукой. Медово-обжигающий виски льется в стакан со льдом, а Минхо снова вспоминает сегодняшний разговор с Хваном. Сколько раз…

- flashback -

— Надеюсь, на этот раз ты уходишь навсегда? – спокойно интересуется Минхо, чувствуя обжигающее чувство в горле после очередного громкого спора и бесконечной ругани. Хёнджин стоит с багажной сумкой в руках и с опухшим лицом. Он хватается за ручку входной двери и отрешенно смотрит на Ли. — Я тоже надеюсь. Дверь хлопает и из квартиры моментально исчезает родной сладковатый шлейф дорогого парфюма. Минхо вздыхает и закрывает глаза ладонями. Он всегда плакал в одиночестве, в отличие от Хёнджина. Если тому хотелось поплакать, он устраивал из истерики настоящее представление. Он отдавал всего себя своим эмоциям. У него никогда не было золотой середины. Хёнджин – человек, который заберет все, либо ничего. — Какая же ты сука, Хван! – громко выкрикивает Минхо, ударив стену кулаком, но в ответ ему лишь тишина пустой квартиры. Это было четвертое расставание за полгода. Минхо уже тогда чувствовал себя совершенно опустошённым.

- flashback the end -

Сколько раз они расставались – невозможно сосчитать. Минхо вздрагивает, будто услышав этот свой крик наяву. Руку будто пронзило болью, но она была лишь фантомной. В стакане полностью растаял лед. Сколько он выпил? Кажется достаточно, чтобы провалиться вновь в эти воспоминания. Он не хотел вспоминать, но позади будто сам Хван стоял и нашептывал ему о прошлом. Минхо отмахивается и нетвердой походкой покидает бар. Он вызывает такси и сидит за рулем своей машины, пока ждет его. В больной пьяной голове появляется опасная мысль, но он старается ее отогнать.

- flashback -

— Ты придурок, Минхо? Мы разобьёмся! Хёнджин впивается в ремень безопасности и пытается его застегнуть, но его движения неточные и некоординированные из-за выпитого алкоголя. Минхо смеется и лишь прибавляет газу, смотря на пустую дорогу сквозь пелену легкого опьянения. Или ему так казалось, и оно было совсем не легкое. — Верь мне, Джин-и. – Ли хватает руку Хёнджина, тянет ее к рулю и тот крепко обхватывает его. – Не разобьёмся, если будем вместе. Хёнджин глупо смеется и кивает. Ли прижимается губами к его щеке и целует.

- flashback the end -

— Блять… хорошо, что трасса была пустая… - медленно проговаривает Минхо, замечая, что он сильно сжимает руль незаведенной машины, будто снова оказался там. Глаза слипались. Он уже почти терял сознание. Невыносимо хотелось закрыть их и провалиться в сладкий сон. А также обнять. Просто обнять кого-то. На телефон приходит уведомление, что такси подъехало, и Минхо еще несколько секунд тупо смотрит на него. Потом, вытащив ключ зажигания, он выходит из машины и закрывает ее. Он больше не будет совершать таких глупостей. Ради Хани не будет. Младший звонит прямо тогда, когда Минхо пытается открыть входную дверь. Минхо без задней мысли принимает звонок. — Хён? Привет. Ты дома? – раздается слегка хрипловатый голос Джисона, и Минхо глупо расплывается в улыбке. — Хани… Я тебя так люблю. – заплетающимся языком проговаривает Ли. — Что? Минхо-хён, все в порядке? Я тоже тебя люблю, но что у тебя с голосом? – тут же обеспокоенно допрашивает Хан, а Минхо зачем-то качает головой, будто тот его видит. — Я почти. Не… переживай. Хани, ты не помнишь код от моей двери? — Ты пьян, да? – тяжело вздыхает Джисон. – Давай, вводи код, я буду диктовать. Двадцать… — Так… - Минхо наклоняется ближе, чтобы лучше увидеть цифры и медленно нажимает на первые две. Джисон слышит сигнал от введённых цифр и диктует дальше, пока не раздается сигнал открывшейся двери. — Хён, что-то случилось? Почему ты пил? – спрашивает Джисон после того, как Минхо благополучно заходит в квартиру. — Просто немного устал, ничего такого… Я уже почти протрезвел… - еле ворочает языком Ли, пока пытается скинуть с себя обувь. – Хани… ты же завтра приедешь? — Конечно, тебя оставлять совсем нельзя. Я могу приехать и сейчас, если… — Нет-нет, я не хочу, чтобы ты ехал так поздно! – протестует Минхо, усаживаясь на тахту и попутно стягивая куртку. – Приезжай завтра, я буду ждать. — Я люблю тебя, хён. Иди умываться и спать. Спокойной ночи. – с улыбкой на губах произносит Джисон, а сердце Минхо медленно тает почти до конца. — Люблю тебя, Джисон-и. ***

- flashback -

Минхо открывает дверь уборной популярного ночного клуба и видит сидящего на полу Хвана, рыдающего, как в последний день своей жизни. Ужасное фиолетовое освещение делает данное помещение ненастоящим, будто это фантазия очередного бэд трипа. У Минхо режет в глазах, а колени подгибаются от непонятной слабости. В воздухе витал дым от скуренной травки. Минхо видит убитый вид младшего, и сердце сжимается от чувств к данному человеку. — Джин-и… Ли падает на колени рядом с Хваном и сжимает его лицо в своих ладонях. Глаза мокрые, длинные ресницы с потекшей тушью стали еще чернее. — Господи, хён, я до смерти тебя люблю! – выкрикивает Хёнджин и цепляется за одежду Минхо, как за последнюю свою надежду. — Нет, ты не умрешь от любви ко мне. Я первый это сделаю. – проговаривает Ли и прижимает дрожащее тело к себе. Музыка за стенами уборной грохочет так, что закладывает уши. Ужасный дым дури витает в помещении, отдаваясь горечью на языке. Хёнджин целует его соленым поцелуем, но не менее обжигающим. Это означало лишь одно. Они снова вместе лишь для того, чтобы через некоторое время вновь расстаться. И теперь уже точно навсегда.

- flashback the end -